Яростная сила удара Но Гук Тхэ, преисполненная клокочущего гнева, обрушилась подобно лезвию исполинского клинка.

Гва-а-а-ах!

Словно цунами, порожденное свирепым штормом, чудовищная волна энергии заполнила весь взор Чжинму. Земля вздыбилась и вывернулась наизнанку, а вековые деревья на ее пути вырывало с корнем.

Еще до того, как ладонная мощь настигла Чжинму, спрессованный воздух обратился в шквальный ветер, норовящий в клочья разорвать полы его даосского одеяния.

Давление оказалось настолько сокрушительным, что щеки вжимало внутрь, но Чжинму лишь крепче уперся обеими ногами в землю и выпрямился во весь рост, не сводя ледяного взгляда с Но Гук Тхэ.

«Я покажу вам, идиотам.

Боевые искусства, которые вы освоили, и силы, которые вы сплотили якобы во имя всеобщего блага… До чего же все это ничтожно.

Я истреблю вас всех до единого.

Я заставлю тебя познать всю мерзость и безнадежность твоей собачьей смерти.

Вы должны до конца осознать, какое чудовищное преступление совершили, повергнув мир в пучину хаоса под прикрытием великой цели».

Чжинму молча поднял руку и указал пальцем в небо.

Ц-ц-ц-ц-цу.

Черная демоническая мана, сочащаяся первозданным мраком, сорвалась с кончиков его пальцев и устремилась ввысь.

Искусство Хаоса Темного Дракона: Когти Дракона.

Исполинская когтистая лапа дракона рассекла небесный свод по плавной дуге, обрушиваясь вниз и раздирая пространство в клочья.

Гр-р-рах!

Ничто в подлунном мире не обладало достаточной прочностью, чтобы выдержать хватку драконьих когтей, даже бурлящая волна энергии Но Гук Тхэ.

Расколотый надвое шквал ладонной силы пронесся по бокам от Чжинму и взорвался за его спиной.

Бах! Па-па-па-панг!

Но разве предводитель Дворца не ожидал подобного?

Взмыв в воздух, Но Гук Тхэ непрерывно выбрасывал вперед ладони. Сотни бесплотных теней заполнили небосвод и рухнули вниз подобно метеоритному дождю.

Чжинму с абсолютно бесстрастным лицом взглянул на сеть ладонных отпечатков, сотканную столь плотно, что сквозь нее не проскользнула бы и песчинка. Раскрыв ладони, он привел в движение даосскую технику Тэчхон Сансу.

В боевых искусствах формы и приемы подчиняются принципу «все реки текут в одно море» — их истинная мощь всецело зависит от того, какая внутренняя сила питает удар.

Если попытаться высвободить одновременно Истинную Ци Шести Ян и демоническую ману Искусства Хаоса Темного Дракона, они неминуемо вступят в конфликт. Однако использовать саму форму даосского стиля, напитав ее демонической энергией, не составляло ни малейшего труда.

У-у-ух!

Сколько бы ладонных отпечатков ни создал Но Гук Тхэ, навстречу им из земли взметнулось не меньшее число черных призрачных дланей.

Бум! Гва-гва-гвак! Ба-бах!

Техника Тэчхон Сансу одновременно служила и смертоносным замком, и запредельным барьером, сводящим на нет любую внешнюю энергию.

Но сейчас, вобрав в себя суть Темного Дракона, она преобразилась и сокрушала само естество чужой силы.

Дзынь! Дзэн-н-н!

Воздух истошно завыл от свирепого столкновения двух разрушительных энергий. Взрывная волна разошлась во все стороны, породив яростный буран.

В этой жестокой схватке, которую можно было сравнить лишь с битвой конца времен, скалы разлетались в щебень, а земля превращалась в растерзанное месиво.

Даже находясь поодаль, отряд преследователей вместе с Чхон Саном замер с разинутыми ртами, щурясь от хлещущей бури Ци.

— Они вообще… люди? — пробормотал Хванбо Ун, успевший немало постичь благодаря наставлениям Ян Со Бана.

Он искренне гордился своими недавними успехами, но перед лицом столкновения Чжинму и Но Гук Тхэ почувствовал себя ничтожной букашкой.

— Разве нам под силу судить об этом смертными глазами?

— А?..

Гом Хе, едва пришедшая в себя благодаря заботе Чжугэ Саньсан, заговорила слабым, усталым голосом. Хванбо Ун и остальные бойцы отряда «Габму» изумленно повернулись к ней.

— Я и раньше знала, что он силен… Но этот человек из Дворца подобен бесконечно бушующему урагану.

«Ураган». Пожалуй, это слово подходило точнее всего.

Ведь ладонная техника Но Гук Тхэ, лишенная привычных форм и рамок, накатывала именно так — неукротимым, яростным вихрем.

— Однако наставник Чжинму даже не сдвинулся с места… Долго ли можно стоять под градом столь сокрушительных ударов? На его теле уже полно ран… — покачал головой один из бойцов Кэбана, с жалостью глядя на покрывающегося царапинами и порезами Чжинму.

Но Гом Хе лишь отвергла его слова:

— Нет… Даос Чжинму вовсе не беспечен. Он стоит посреди этой бури несокрушимо, словно вековое древо.

— Вековое древо?..

Услышав ее слова, все вновь впились взглядами в силуэты сражающихся.

И впрямь: с самого начала боя Чжинму не сделал ни единого шага в сторону.

Принимая на себя колоссальную ладонную мощь и покрываясь ссадинами, он даже не пошатнулся, и его стопы ни на вершок не сдвинулись с промерзшей земли.

— Сколь бы яростно ни выл ветер, ветви и листья тысячелетнего древа могут колыхаться, но его могучий ствол не шелохнется.

— Выходит…

— Разве вы не видите? Даос Чжинму просто стоит на месте и голыми руками разносит всю эту изменчивую мощь в клочья.

— Ох…

— В этом и кроется разница в их истинном мастерстве. Кажется, он наглядно показывает владыке Дворца Ли, что боевые искусства того ни капли ему не угрожают…

Воины нервно сглотнули слюну, потрясенные глубокой оценкой великой мечницы.

Тем временем Но Гук Тхэ обрушил исполинский удар, раскалывающий горные хребты и заставляющий звенеть ущелья.

Ху-у-у-у!

Однако даже этот сокрушительный выпад разбился вдребезги, словно хрупкая льдинка, встретившись с тыльной стороной кулака Чжинму, окутанного клубящейся черной маной.

— Ха-а… хэ-э-э…

Но Гук Тхэ, изливавший энергию без передышки, отскочил назад. Тяжело дыша, он в бешенстве уставился на противника.

Тот по-прежнему не тронулся с места и все так же невозмутимо взирал на него с исходной точки.

Какое омерзительное зрелище!

Разве это не выглядело так, будто он впустую растрачивает все свои силы на несокрушимую железную цитадель?

Пусть полы одежд Чжинму превратились в лохмотья, а из ран сочилась кровь, он непоколебимо стоял под натиском ладонной техники, уничтожая любой выпад простым, методичным движением — рассекая, раздавливая и сжимая чужую Ци.

— И это все?

— …

— Неужели это твой предел?..

От равнодушного тона Чжинму у Но Гук Тхэ дернулось лицо.

— Ты всерьез рассчитывал перевернуть мир силой, которая не способна причинить мне ни малейшего вреда?

— Заткнись! Не смей поносить Технику Ладони Старого Ветра, одно из четырех великих защитных искусств Дворца!

— …

Жалкое зрелище. Плевать на твою технику, ведь она не стоит даже взгляда.

«Старый Ветер»?

Ладонный стиль, подобный свирепому шторму?

Чушь собачья. Этот жалкий сквозняк ты называешь штормом?

— И ради этого вы принесли столько горя невинным людям? Заявляя, будто способны изменить мир щепоткой силы, прикрываясь бессмысленными бреднями?

Окончательно потеряв рассудок от ярости, Но Гук Тхэ взвизгнул в ответ на презрительные упреки:

— Да что ты вообще знаешь?! Тебе не ведомо, через какой ад мы прошли и сколько страданий вынес наш народ, чтобы просто выжить!

Поняв, что его боевые искусства бессильны, он окончательно утратил самообладание.

— И что с того?

— Что?!

— Ты ждешь сочувствия? Хочешь, чтобы я сказал: «Какая жалость, вы так старались», и похлопал тебя по плечу?

— …

— Вы просто прикрывались слабыми, словно щитом, чтобы вернуть былую власть. Горлопанили о том, что измените мир, а сами трусливо прятались во тьме, не смея открыто показать свои лица.

— Мы… мы…

— Что такое? Разве я не прав?

Взгляд Чжинму, полный презрительной жалости, и его слова, вонзающиеся прямо в сердце и сыплющие соль на открытые раны, лишь глубже вбивали Но Гук Тхэ в пучину отчаяния.

— Мне плевать, какую жизнь влачил народ, о котором ты скулишь. Но задумывался ли ты хоть раз, через какой ад пришлось пройти тем людям, чьими жизнями вы вымостили дорогу к своим амбициям?

— …

— Человек вопит от боли из-за занозы под ногтем, но остается глух к страданиям того, чье сердце вырывает собственными руками. Ты возомнил, что говоришь от лица народа? Думаешь, они просили об этом? Разве вам не нужно было лишь вернуть утраченное господство?

— Нет… Мы сражались за общее благо! — Но Гук Тхэ замотал головой, словно пытаясь защититься от обвинений.

— Тупоголовые ублюдки. Война — это лишь забава власть имущих. Простым людям плевать, кто сидит на троне. Для них один пес ничем не лучше другого.

— …

— Вот почему вам не следовало трогать народ. Не стоило топтать невинные травинки… Не стоило похищать детей, вбивая ржавые гвозди в сердца их матерей.

С непроницаемым лицом Чжинму сделал тяжелый шаг вперед, медленно сокращая дистанцию до Но Гук Тхэ.

— Прежде чем сожалеть об утраченном величии Дворца, вы должны были на коленях молить о прощении души невинных детей, что сгинули в муках и ныне блуждают по Девяти Небесам.

Глаза Чжинму потемнели и вспыхнули зловещим блеском обсидиана, а за его спиной сгустилась клубящаяся мана, пропитанная леденящей душу жаждой убийства.

— Чтобы скормить этих малюток ненасытной твари, ты указывал своими пальцами, шел своими ногами, отдавал приказы своим мерзким ртом и наблюдал своими бесстыжими глазами.

— …

— Когда этих детей рвали на части, ты жрал этими самыми руками, а твои кишки переваривали пищу, чтобы ты мог сытно испражняться и мочиться.

С каждым его шагом черная мана становилась все плотнее, оседая тяжелым удушливым туманом.

— Отныне я буду отрывать от тебя кусок за куском. Ты сдохнешь в таких муках, что твое тело станет искуплением перед ними.

— …!

Но Гук Тхэ невольно попятился назад.

Взгляд Чжинму прошивал его череп насквозь, а чудовищная Ци сжимала сердце в тиски, угрожая разорвать грудную клетку.

— Кх…

Вокруг простиралась бескрайняя снежная пустошь, но лидеру Дворца казалось, будто он стоит на самом краю бездонной пропасти и отступать некуда.

Легко оттолкнувшись от земли, Чжинму смазанной тенью скользнул вперед.

Загнанный в угол Но Гук Тхэ забился в панике, словно обезумевшая крыса.

Охваченный первобытным ужасом перед черной маной, он начал беспорядочно выбрасывать руки, порождая ладонные волны.

Суть Техники Ладони Старого Ветра заключалась в невидимых лезвиях воздушных потоков.

Шторм, несущий в себе острую режущую силу, обернулся клинками, готовыми искромсать наступающего врага.

«Но разве ты забыл?

Повелевать ветрами и призывать ливни — исконная природа дракона.

Я покажу тебе.

Почему дракон зовется владыкой небес».

Приближаясь, Чжинму мягко шагнул вперед, взмывая в воздух и мгновенно перенаправляя потоки истинной энергии по меридианам всего тела.

Искусство Хаоса Темного Дракона: Поступь Дракона.

Мышцы мгновенно расслабились, скорость возросла вдвое, и Чжинму, обретя невероятную гибкость, скользнул сквозь свирепый шквал ладонных волн, словно сам стал частью ветра.

В мгновение ока оказавшись вплотную к Но Гук Тхэ, он взмахнул рукой, согнув пальцы на манер когтей. Лидер Дворца в ужасе выгнул спину.

Вжих!

— Кха-а!

Там, где пронеслись драконьи когти, плоть разорвало до ребер, и наружу брызнула горячая кровь.

Бах! Паф! Бах!

Среди взрывающихся потоков Ци Чжинму двигался быстрее урагана.

Свист!

Рука Чжинму, изогнувшись у пояса, молниеносно выстрелила вперед.

Ту-дум!

— Кх-э-э-э!

Получив тяжелый удар в грудь, Но Гук Тхэ покачнулся назад, но Чжинму уже настиг его.

Колено, вбитое со всей силы в обнаженную грудину, со свистом рассекло воздух, а пальцы Чжинму, изогнувшись по невероятной дуге, вспороли противнику бок.

Хрясь!

— А-а-а-агх!

Но Гук Тхэ забился в агонии от неописуемой боли раздираемой плоти.

Не давая ему опомниться, руки Чжинму впились в него подобно пиявкам, раздирая тело противника звериными когтями.

Р-р-рах!

Ладонные техники славились своей сокрушительной мощью в ближнем бою.

Однако против драконьих когтей, способных рассечь саму ткань ветра, жалкая защита Но Гук Тхэ оказалась абсолютно беспомощной, и его тело стремительно превращалось в кровавое месиво.

«Почему… почему я не могу даже коснуться его?!»

Чем отчаяннее сопротивлялся Но Гук Тхэ, тем глубже увязал в этой кровавой трясине. Безграничное отчаяние затопило его разум.

Смертоносная форма ближнего боя Искусства Хаоса Темного Дракона — Бойцовский стиль Черного Дракона.

Болото, из которого не было спасения.

Но Гук Тхэ, абсолютный владыка, правивший Дворцом Ли благодаря несокрушимой силе, был методично и безжалостно растерзан на куски.

— Ха-а-ап!

Сумев наконец поймать силуэт Чжинму, атакующего в лоб, Но Гук Тхэ в отчаянии выбросил обе ладони вперед.

Грохот!

— …!

На этот раз Чжинму не стал уклоняться. Приняв отдачу от удара на свое тело, он железной хваткой вцепился в оба запястья Но Гук Тхэ.

— Я ведь предупреждал? Я оторву от тебя кусок за куском.

— …!

Хрусть!

— Кха-а-а!

Без малейших колебаний Чжинму вывернул и сломал кости кистей.

Но этим все не закончилось. Сжав пальцы врага, он с чудовищной силой рванул их на себя.

Чавк!

— А-а-а-а-а-а-а!

Когда все пальцы, кроме больших, были с мясом вырваны из суставов, Но Гук Тхэ взвыл так истошно, что на его шее вздулись багровые вены.

— Заткнись. Хватит скулить.

Хрясь!

Кулак, последовавший за леденящими словами, врезался прямо в разинутый рот Но Гук Тхэ, кроша зубы и разнося челюстную кость в осколки.

— Осталось немного.

Пока тот корчился в агонии, не в силах даже закричать, Чжинму ухватился за его сломанные предплечья и со всей силы уперся обеими ногами ему в грудь.

Хруст! Чавк!

Глаза Но Гук Тхэ закатились от нечеловеческой боли — обе его руки были вырваны заживо.

Потеряв конечности, правитель Дворца Ли полностью лишился способности сражаться, но руки Чжинму не знали жалости.

Его пальцы, сложенные в драконьи когти, продолжали рвать жилы и дробить кости.

Вспорох!

Смертоносные когти вспороли живот, и наружу вместе с хлынувшей темной кровью вывалились внутренности.

Лишившись сил стоять, Но Гук Тхэ рухнул на колени, едва удерживая равновесие, и снизу вверх взглянул на Чжинму.

Раны были смертельными — он испустил бы дух через пару минут, даже если бы его оставили в покое. Но Чжинму был неумолим.

Удар!

Согнутый средний палец кулака с чудовищной силой впечатался в глазницы.

Хлынувшая из лопнувших глазных яблок кровь залила лицо подобно багровым слезам, навсегда окрасив угасающий мир Но Гук Тхэ в кровавый цвет.

Ослепленный, он рефлекторно попытался подобрать вывалившиеся кишки, но без рук не смог сделать ничего. Чжинму холодно посмотрел на хрипящего ублюдка.

— Пальцы, которыми ты отдавал указания. Рот, изрыгавший приказы. Глаза, что равнодушно смотрели на бойню. Кишки, переваривавшие пищу… И две ноги, что носили тебя по этой земле.

Хрусть! Треск!

Чжинму наступил на ноги Но Гук Тхэ, ломая берцовые кости.

Жизнь окончательно покинула истерзанное тело, и Но Гук Тхэ повалился на промерзшую землю бесформенной грудой плоти.

— Даже этого слишком мало… Но остальное я заберу у твоего хозяина.

Ледяные слова Чжинму легли на труп тяжелым погребальным саваном.