На невысоком холме, в некотором отдалении от места недавней битвы, неторопливо стоял старец. Заложив руки за спину, Пукри До Чхон с явным удовольствием приглаживал свою рыжую бороду.

— Ма Ган.

— Слушаю, Владыка.

— Что думаешь?

— ...

— Разве этот юнец не снес спесь с их трусливых голов?

Ма Ган невольно ощутил, как по спине пробежал холодок.

Счастливое выражение лица Владыки Культа и та жажда крови, то колоссальное присутствие, что едва уловимо сочилось из его тела… Чудовище, признанное сильнейшим воином в истории Демонического Культа, не могло скрыть своего ликования.

Неужели… этот великий человек всерьез признал сопляка, с которым у него был лишь временный уговор?

— Уничтожение трех владык Дончхона впечатляет. Однако и я способен на подобное. По сравнению с вами, Учитель…

— Ма Ган.

— Да?

— Неужели ты не видишь?

— ...О чем вы?

— Этот парень… его преемник.

— Что?!

Ма Ган переспросил в изумлении, но Пукри До Чхон больше ничего не сказал, лишь пробормотал что-то себе под нос, словно разговаривая сам с собой. Он просто улыбался, глядя на Чжинму, неспешно входящего в главные ворота Садончхона.

Видя это, Ма Ган благоразумно промолчал.

Причина, по которой Владыка тайно покинул Тяньшань и проделал долгий путь в Садончхон, никого не предупредив, не давала ему покоя. Ему и самому было любопытно взглянуть на дерзкого мальчишку, заявившего, что объединит весь Дончхон ради поединка с Владыкой.

Но только этим нельзя было объяснить улыбку Пукри До Чхона.

Последние три года он почти не проявлял эмоций, словно погрузившись в беспросветное уныние. Из-за его затянувшегося молчания многие шептались, что старик впал в маразм. Вслух говорить такое никто не смел, однако общее мнение сходилось в одном: даже великий Пукри До Чхон в конце концов склонился перед самым беспощадным врагом — временем.

Но сейчас он был совершенно иным.

Он улыбался точно так же, как в те далекие дни, когда сражался против Владыки Небес Зла Хёкрён Мугана — единственного, кого признавал своим заклятым соперником. Его лицо сияло безудержным азартом.

Ма Ган, неотлучно находившийся рядом с Пукри До Чхоном, прекрасно помнил Хёкрён Мугана. Каждый раз, когда Пукри До Чхон заявлял, что под небесами нет никого, кто посмел бы бросить ему вызов, этот человек преграждал ему путь в Чжунъюань. И хотя Пукри До Чхон яростно клялся, что сдерет с него шкуру и разорвет на части, в глубине души он был невероятно счастлив. Разве не он с раннего утра придумывал новые способы одолеть соперника, словно влюбленный юноша, готовящийся к вечернему свиданию?

Для Ма Гана владыка Сапэчхона тоже был великим воином, которого он безмерно уважал, несмотря на вражду.

И этот невероятный человек…

Глаза Ма Гана внезапно полезли на лоб:

— Его преемник?.. Тот самый, что известен под именем Мучжин, один из Четырех Владык?..

Тот, кого нарекли «Мечом Удана», кто недавно уничтожил Ю Воль Чхона и вернул себе власть над Сапэчхоном… Неужели речь о нем?

— Этот сукин сын воспитал ученика точь-в-точь по своему образу и подобию. Разве Мучжин — это не просто Муган шиворот-навыворот?

— ...

Ма Ган не нашелся с ответом. Он лишь провожал взглядом фигуру Чжинму, скрывшуюся за закрывшимися вратами Садончхона.

— До меня доходили слухи, что он вернул Сапэчхон и заработал громкое имя среди праведников. А теперь нацелился на мой Демонический Культ…

— Владыка… Неужели он действительно Меч Удана, а не прежний Владыка Сапэчхона Чжинму?

Пукри До Чхон молча кивнул.

— Однако это лишь первый шаг.

— ...

— Тот ублюдок, которого я встретил у реки Маган… он ведь прибрал к рукам Идончхон?

— Да.

— И он овладел техникой поглощения?

— Так и есть. Судя по всему, он жадно впитывает демоническую природу, без разбора высасывая чужие жизненные силы.

Вспомнив чудовище, объявившееся во Втором Небе, Ма Ган тяжело нахмурился. По приказу Владыки он уже провел расследование. Несмотря на то что Владыка лично дал разрешение, этот тип практиковал запретное демоническое искусство. Неизвестно, где он его раздобыл, ведь эти тайные техники давно были запечатаны в Демоническом Культе, но то, что Ма Ган видел собственными глазами, определенно было Магией Всасывания — Чэгибоп.

— Отлично. Я в предвкушении. Один идет по пути дикого зверя, а второй вернулся как воспоминание, будоражившее мою кровь в былые времена.

— ...

— Разве тебе самому не любопытно?

— Магия поглощения этого выродка — крайне опасное искусство.

— Оставь его.

— Что?

— Пусть это будет подарком для его преемника.

Ма Ган не мог постичь замысел своего господина:

— Подарком?

— Тот, чья демоническая природа достигла предела из-за пожирания чужой энергии, неизбежно обратится в зверя. Впрочем, не удивлюсь, если он уже стал зверем. Тварью, сотканной из страха и ненависти.

— ...

— Я сказал Сан Гон Пхёну, который приходил ко мне с мольбами: если он вернется, держа весь Дончхон в кулаке, я позволю ему вторгнуться в Чжунъюань. Так что скоро они неизбежно столкнутся.

— ...

— Когда ты убиваешь чудовище, внушающее ужас, толпа встречает тебя ликованием.

«Ах!» — Ма Ган наконец всё понял. Сердце Пукри До Чхона было целиком на стороне юноши по имени Чжинму. Он желал, чтобы тот явился к нему на Тяньшань под восторженные крики людей, уничтожив зверя и установив порядок в Синьцзяне.

— Именно так. Если желаешь бросить вызов трону Владыки Культа, твое имя должно греметь на весь мир.

— Владыка… Но этот человек, Хан Сын, оказался куда сильнее, чем мы предполагали, — с тревогой в голосе покачал головой Ма Ган.

То, что он ощутил при встрече с Хан Сыном, было не уважением к мастеру боевых искусств, а неодолимым омерзением, страхом и жаждой убивать.

— Знаю. Но он обязан преодолеть эту преграду.

— ...

— Иначе как он собирается забрать голову самого Пукри До Чхона?

— Но если… зверь пожрет его?

— Какая разница?

— Прошу прощения?

— Мне в любом случае осталось недолго.

— Владыка!

— Не шуми. Сколь бы могуществен ни был мастер боевых искусств, повернуть время вспять ему не под силу, — в голосе Пукри До Чхона прозвучала едва уловимая печаль. — Если его сожрет зверь, я просто залью Чжунъюань реками крови перед тем, как сдохнуть. Разве не об этом вы мечтали всю жизнь? А пока я просто понаблюдаю. Такова моя воля.

Пукри До Чхон широко улыбнулся, взмахнул широкими полами одежд и развернулся:

— Пошли. У меня впервые за долгие годы закипела кровь, и я не намерен терпеть это впустую. Нужно поддерживать себя в идеальной форме до тех пор, пока он не придет.

— Слушаюсь!

Приняв приказ, Ма Ган взмахнул рукой, и в то же мгновение со всех сторон из засад поднялись бесшумные тени.

Бойцы отряда Ёмвандэ, личные телохранители повелителя Демонического Культа Солнца и Луны. Словно свирепая эскортная стража, они сомкнули строй вокруг Пукри До Чхона, сопровождающего своего господина в обратный путь.

Садончхон бурлил от перемен, вызванных сменой власти.

Фракция Чхонунбан, противостоявшая им через заставу в Лиочжене, прислала письмо с извинениями, написанное лично их главой Вон Гон Ху, вкупе с горой роскошных даров.

В результате было заключено беспрецедентное перемирие. Пакт о ненападении.

Чхонунбан отвел все свои филиалы на пятьсот ли к югу от заставы, а следом через пограничные ворота нескончаемой вереницей потянулись тяжело нагруженные повозки Торговой гильдии Шаньси, ожидавшие этого часа.

Сразу за перемирием стремительно развернулась торговля с Чжунъюанем.

И в самом сердце этих событий стоял не кто иной, как Чжинму — новый полновластный владыка Федерации Дончхон.

Пост правителя Шестого Неба вернулся к Кукле, а управление Седьмым и Четвертым Небесами перешло к доверенным людям. Нын Со Хён добровольно отказалась от титула правительницы Садончхона, заявив, что желает неотлучно следовать за Чжинму.

В покоях центрального дворца Садончхона, ставшего резиденцией Чжинму.

Бульк.

Нын Со Хён с глубочайшим почтением приняла наполненную чашу и поднесла ее к губам.

— Послушай, пусть даже номинально, но ты была правительницей Четвертого Неба! Неужели тебе не стоило хотя бы для вида возразить? Я подписываю договор, открываю торговлю с Чжунъюанем, а ты и слова против не скажешь?

— Таково решение господина. Как смею я, скромная служанка, перечить вам? Мой долг — лишь следовать за вами.

Нын Со Хён с неизменной вежливостью упорно именовала себя «служанкой».

Чжинму никогда не принуждал ее к этому. Он просто предложил вместе отправиться на Тяньшань. Однако после памятного поединка эта гордая женщина пала ниц, принесла клятву верности и теперь следовала за ним буквально по пятам, словно тень.

— Вот же напасть… — тяжело вздохнул Чжинму и залпом осушил свою чашу.

С ней было сложнее, чем с кем-либо.

Даже когда он сам указывал на людей и делал их своими подчиненными, никто никогда не напрашивался на эту роль по собственной воле. Более того, ее упрямство не знало границ: она заявила, что готова встать на ступень ниже Хван Сина, Гакчхуля и даже Гвечхуна, лишь бы остаться его личным телохранителем!

Бред чистой воды.

В плане боевых искусств Хван Син и остальные и близко с ней не стояли. Более того, пусть Чжинму тогда и проявил легкую беспечность, но именно эта женщина сумела влепить ему в челюсть и впечатать в землю!

Она была превосходным воином, который ему искренне нравился, но из-за того, что она сама навязалась в подчиненные, от нее невыносимо хотелось избавиться. Повадками она отличалась от Дан Се Рён, но ее удушающая настойчивость вызывала точно такую же головную боль.

«Кстати, как там поживает эта чокнутая?..»

— Просто вернись на место владыки Садончхона.

— Не желаю.

Чжинму ошарашенно уставился на нее. Женщина покачала головой с непреклонной решимостью:

— Почему? Подумаешь, проиграла один раз! Какая разница? Я ведь чужак из Чжунъюаня, а по законам Демонического Культа ты отлично подходишь на эту должность.

В ответ на тираду Чжинму Нын Со Хён лишь мягко улыбнулась, не проронив ни звука.

— Проклятье. Ты что, решила держаться поближе, чтобы при первой возможности перерезать мне глотку?

— Как может слуга питать столь черные мысли к своему господину? У меня нет ни сил, ни малейшего желания вредить вам.

— ...

«Слуга, как же! А сама сверлила меня глазищами и орала, что убьет, потому что я мелкий сопляк!»

Откуда в ней это ослиное упрямство? Он-то думал, что она всего лишь гордая воительница, но ее несгибаемая упертость превосходила все мыслимые пределы. Ее невозможно было сдвинуть с места.

— Похоже, ты не понимаешь. Я вспыльчивый. Быстро выхожу из себя… Эй, дьявол тебя дери! — Чжинму, перечислявший причины отказать ей, внезапно рявкнул в сторону выхода: — Эй! Гакчхуль!

— Слушаю!

Гакчхуль, помогавший У Ян Чжину с отработкой ударов во дворе, кубарем влетел в комнату.

— А ну скажи ей! Расскажи этой женщине, какое я чудовище и какой у меня собачий характер!

— ...Э?

Гакчхуль вздрогнул и вытаращил глаза.

«Рассказать? Серьезно? Всю правду про его паскудный нрав?.. Это что, проверка на преданность?»

Да даже если он скажет искренне, без прикрас, всё то, что на самом деле думает о Чжинму… его же здесь и закопают. Из него выбьют всё дерьмо прямо на этом ковре!

— Э-э… если говорить о господине… он мудр… он невероятно силен… он настоящий великий муж…

Гакчхуль запинался и мямлил слова, которые ему меньше всего хотелось произносить.

«Эй, идиот! Если не умеешь выдумывать на ходу, лучше вообще заткнись!»

Чжинму помрачнел и уже приподнял кулак, но Нын Со Хён лишь прищурилась и с теплой улыбкой прервала его:

— Как я и думала, все подчиненные преисполнены безграничной преданности господину. Пусть это лишь первое впечатление, но я чувствую то же самое.

— ...

Этот бестолковый остолоп сделал только хуже! Надо было звать Хван Сина, Со Дон Бо или Гвечхуна и велеть им поливать себя грязью.

— Ладно, плевать. Будешь моим телохранителем. Но смотри, потом не ной, когда пожалеешь.

Видя, как Чжинму раздраженно махнул рукой, Нын Со Хён коснулась ладонями пола и отвесила глубокий поклон:

— Я приложу все силы, чтобы служить господину верой и правдой.

— ...

«Тьфу на тебя».

Чжинму щелкнул языком, схватил целый кувшин с вином и припал к горлышку.

— Господин.

— Что еще?

— Позвольте сказать пару слов.

— Говори уже.

— Мой господин, безусловно, могуществен. Захватив власть над тремя Небесами и повергнув четверых владык Дончхона, вы стали истинным владыкой юга.

— Ну и?..

— Но этого мало. Вы сокрушили четверых владык, не считая меня, однако для главной цели ваших сил всё еще недостаточно.

— ...

— Если мое чутье меня не обманывает, господин пока не способен полностью сокрушить Владыку Пукри.

Чжинму помрачнел. Он и сам это прекрасно знал. Для победы ему не хватит даже возвращения былых сил времен прошлой жизни. Ведь тогда они с Пукри До Чхоном были равны.

Если объединить Искусство Хаоса Темного Дракона и Искусство Шести Ян с помощью Искусства Разума Двух Начал и затянуть бой, исход был бы неясен, но о безоговорочной победе не могло быть и речи.

Именно поэтому он стремился достичь Единства Великого Предела — Тэгык Хапиль. Но ту бесценную Пилюлю Великого Предела клана Намгун пришлось потратить на исцеление меридианов Учителя Мён Чжина… Он не жалел об этом поступке, но потеря всё равно была досадной. Будь у него та пилюля, он бы и на крупицу пыли не беспокоился о силе старика.

Нын Со Хён, наблюдавшая за помрачневшим лицом юноши, достала из-за пазухи небольшую нефритовую шкатулку и протянула ее Чжинму со многозначительной улыбкой. Эту драгоценность она берегла как последний козырь на случай, если он наотрез откажется принять ее на службу. Он непременно обрадуется.

— Это легендарная Магическая Пилюля Обращения Небес Демонического Культа, которую мне с огромным трудом удалось раздобыть.

Глаза Чжинму мгновенно вспыхнули неподдельной жадностью.

«Магическая Пилюля Обращения Небес?!»

Звучит солидно! Одно название чего стоит!

— Изначально я планировала поднести ее Владыке Культа, но теперь, когда мой господин изменился, считаю правильным отдать ее вам. Говорят, внутри сокрыта чистейшая сущность Маги…

Чжинму, уже приподнявшийся от восторга, бессильно плюхнулся обратно на пол.

«А, так там просто Маги…»

Духовная пилюля с громким именем оказалась бесполезной пустышкой.

Хотя, конечно, вещь заманчивая. Попадись она ему раньше, когда он только постигал Искусство Темного Дракона, цены бы ей не было. Тогда и энергию из старика высасывать не пришлось бы: Искусство Хаоса Темного Дракона не делает различий между праведной духовной Ци и темной Маги.

Но с Искусством Шести Ян всё обстояло иначе.

Будучи благороднейшей внутренней техникой даосов, оно отличалось невероятной «чистоплотностью». Накапливать эту Ци было каторжным трудом, и если эликсир не содержал чистейшей первозданной духовной энергии, организм даоса отвергал его как грязь и примеси.

Так какой прок Чжинму от этой пилюли сейчас?

Прими он ее — и сила Темного Дракона, схожая по природе с Маги, взлетит до небес. И тогда пропасть между балансом темной энергии и истинной Ци Шести Ян станет еще шире! Они и так едва удерживали равновесие, необходимое для постижения Тэгык…

«Проклятье!»

Разве легендарный Чхон Му не предупреждал его, что малейший перекос в сторону темной силы мгновенно ввергнет его в пучину демонического безумия?

Да и к чему ему еще сильнее раздувать Искусство Хаоса Темного Дракона? На границе ступени Хамган он уже уперся в абсолютный тупик. Чтобы шагнуть дальше, требовалось высшее озарение, которого он не сумел достичь даже в прошлой жизни, будучи Хёкрён Муганом. Перешагнуть эту стену было неимоверно тяжело…

Вот почему ему было необходимо постичь Тэгык! Возможно, лишь благодаря балансу Двух Начал удастся узреть сферу, лежащую за пределами Хамган.

«Дьявол… Мне позарез нужна чистая духовная энергия, чтобы развить Искусство Шести Ян, а эта идиотка сует мне концентрат демонической маны! Бесполезно. Абсолютно бесполезно!»