Вернувшись в Чхунхоам, Чжинму долгое время не выходил из хижины.
Даже прервав свои регулярные тренировки внутренней энергии, он просто тупо смотрел в потолок.

Мои деньги...

Казалось, он вот-вот расплачется.
Его кровные денежки.
Но что поделать?
То, что прошло, уже не вернешь.

Пора вставать и идти тренироваться.
Но почему-то сегодня он не слышал звуков тренировки Чхон У и Чхон Сана.
Что случилось?
Обычно Мён Чжин помогал им с тренировками вместо Чжинму.

Когда Чжинму с трудом поднялся, собираясь выйти, снаружи послышался шепот Чхон У и Чхон Сана.

— Э-э, сахён.

— Мм?

— Это ничего?

— Что?

— Я о деньгах, которые мы оставили в банке Донним. Сачжо так обрадовался, что...

— А, эти деньги. Но раз сасук ничего не сказал об этом, значит, у него есть на то свои причины, разве нет?

— Поэтому я вот что подумал.

— Хм?

— Может, нам стоит отдать хотя бы те деньги, которые лежат на счетах, открытых для нас сасуком?

Хижина не отличалась хорошей звукоизоляцией.
Голос Чхон У отчетливо донесся до ушей Чжинму.

«Ах ты ж, мелкий паршивец!»

Услышав этот голос, глаза Чжинму запылали гневом.
Только я начал забывать об этом!

Бах!

Чжинму со всей силы пнул дверь и распахнул её.

— О, сасук?

Чхон У и Чхон Сан вскочили.

— Что вы там собрались отдать?!

— А?

Пока Чхон У тупо переспрашивал, Чжинму, источая ледяную ауру, взмыл в воздух.

Кряк!

— Квак!

Кулак Чжинму погрузился в тучные телеса Чхон У.

— Как ты смеешь покушаться на моё имущество! Умри, ублюдок! Ты, мясоед, обжора, паразит!

Под непрекращающимся градом ударов рук и ног Чжинму Чхон У избивали, даже не понимая за что.

Только тогда Чхон Сан понял, почему Чжинму ничего не сказал ордену о деньгах, оставленных в банке Донним.

'Ах, сасук не пытается отвергать мирское, он признает и принимает его. Будучи частью мирской жизни, он стремится естественно постичь Дао. Видимо, он опасается, что если расскажет об этом ордену, его уникальный путь Дао подвергнется ограничениям.'

В то время как крики Чхон У становились все громче, жадность к деньгам, от которых даос должен быть свободен, ощущалась все острее.
Вопреки мыслям Чхон Сана, Чжинму просто хотел присвоить всё себе одному, но недоразумение Чхон Сана только усугубилось, а боль Чхон У становилась всё невыносимее.

— Фу-ух!

Избивая Чхон У долгое время, Чжинму наконец остановился и глубоко вздохнул.
Но, благодаря своей природной выносливости, он, кажется, не потерял сознание.

— Мм? Вы проснулись... Почему Чхон У в таком виде?

— С-сачжо. Хнык-хнык-хнык.

Мён Чжин, вернувшийся с небольшой прогулки, с недоумением посмотрел на Чхон У, который горько плакал.

— Сасук давал Чхон У наставления.

— Наставления?

Но выглядело это так, словно его избили.
Почему Чхон У плакал, было непонятно, но раз уж Чхон Сан с невозмутимым лицом заявил, что это были наставления, Мён Чжин кивнул.

— В любом случае, ты в порядке?

— Да. Наставник. Простите, что заставил волноваться.

— Ничего страшного. Я беспокоился, когда ты на несколько дней заперся в хижине, но раз ты уже на ногах — это хорошо. Итак, сегодня я поймал фазана, так что давайте поедим все вместе.

— Что? Вы сами? Вам же не обязательно было это делать, вы могли бы поручить это нам.

Узнав, что наставник лично ходил на охоту, пока он сидел взаперти, Чжинму почувствовал себя неловко и отвернулся.

«Как эти сопляки посмели заставить наставника самого охотиться!»

— Чхон Сан, Чхон У.

— Да, сасук.

— Разведите огонь. Вскипятите воду.

— Слушаемся.

Чхон Сан быстро побежал выполнять приказ, а Чхон У, всхлипывая, последовал за ним.
Всё же избиение Чхон У немного успокоило его гнев.
Можно будет использовать его иногда, когда на душе тоскливо. Отличная выносливость, да и бить по пухлому телу есть куда.

Время в Чхунхоаме летело довольно быстро.
Прошло уже два месяца с инцидента в Даньцзянкоу.
Благодаря союзам с несколькими торговыми гильдиями у них появилось много работы, поэтому Чхунхоам, как и прежде, оставался вне поля зрения остальных членов ордена.
Если не считать изредка заходившего Чжин Хо, орден Удан был слишком занят, и никто их не навещал, поэтому они могли полностью сосредоточиться на тренировках.

Неподалеку от Чхунхоама, в гробнице Самгон.
С некоторых пор это место стало тренировочной площадкой Чжинму.
За исключением времени на еду, большую часть дня Чжинму посвящал тренировке внутренней энергии.

Когда Чжинму, медитирующий на ровном полу, начал излучать ясную бессмертную ци, поднимающуюся словно марево...

Ву-у-унг.

Пещера, уходящая вглубь на один чжан, начала слегка вибрировать.

'Готово.'

Завершив один цикл небесной циркуляции и наполнив даньтянь, Чжинму оценил свою энергию.
Она заметно выросла.

Искусство внутренней энергии, которое практиковал Чжинму.
Искусство Шести Ян было одной из величайших тайных техник Удана.
Уникальный метод, извлекающий энергию Ян из Инь Великого Предела.
Изначально это была истинная ци, оставленная Главой ордена и старейшинами для спасения Чжинму, но она накапливалась, очищалась и укреплялась.

'Ха-а, всего лишь сорок лет внутренней энергии?'

Это была чистая энергия, прошедшая очищение, поэтому ее можно было сравнить с целым веком внутренней энергии мастера Сапа.
Чжинму вытащил меч, лежавший рядом с ним, и вытянул его прямо перед собой.

Дзи-и-инь!

Когда накопленная в даньтяне энергия плавно потекла по меридианам и влилась в меч, лезвие мелко завибрировало.
Вместе с вибрацией клинок наполнился голубоватой бессмертной ци, которая затем начала вытягиваться в тонкие нити и беспрерывно колыхаться.

Они напоминали танцующие в морских волнах водоросли.

Следующая стадия после Выброса Энергии (Танги) — Воля Ци (Ыйги).
Наделение энергии смыслом.
То есть способность формировать энергию по своему желанию.

То, что сейчас демонстрировал Чжинму, было «Нитью Меча» (Кёмса).
Она получила свое название из-за формы, похожей на нить, и использовать ее могли только те, кто достиг стадии Воли Ци.
Ее также называют «Ложной Энергией Ган» (Виган), так как она может имитировать энергию Ган.

С этого момента можно свободно формировать энергию меча по своему желанию.
Обычно для использования Нити Меча требовалось не менее одного века внутренней энергии.
Даже среди старейшин великих орденов этой стадии достигали единицы, и с нынешней внутренней энергией Чжинму это было бы невозможно.
Однако его огромное понимание компенсировало недостаток внутренней энергии, позволив ему материализовать Нить Меча.

'Черт, я тренировался без перерыва целых два месяца, и это всё, на что я способен?'

Когда Чжинму, собрав всю свою энергию, влил её в меч, Нити Меча вытянулись во все стороны, заполняя пещеру.

'Но если они смогут просто собраться вместе...'

Чви-ри-рик!

Когда Чжинму сосредоточился, Нити Меча, разбросанные во все стороны, начали собираться вокруг меча, обволакивая его, словно плотная паутина.

Обычно при ковке меча железную руду плавят в огне для удаления примесей, а затем многократно куют, складывают и расплющивают.
Повторение этого процесса бесчисленное количество раз избавляет металл от примесей, делая его более чистым, а прочность намного превышает первоначальную.

Искусство, известное как «Ган» (Абсолют), ничем от этого не отличалось.
Внутренняя энергия, очищенная в даньтяне, расщепляется на нити, образуя Нить Меча, а затем, в процессе их слияния, концентрируется, превращаясь в самую мощную силу в мире — энергию Ган.

Если энергия меча, используемая так называемыми мастерами, — это необработанная вода или огонь, то Энергия Ган Меча, используемая теми, кто носит имя Абсолюта, — это лед или лава.

Концентрация Нити Меча.
Чжинму сейчас пытался достичь стадии Ган через этот процесс.
Однако,

Па-ха-хак!

Сплетенные и скрученные Нити Меча, собравшиеся на клинке, в одно мгновение распались.

— Ха-ах, ха-ах.

В самый последний момент конденсации они рассеялись.
Его дыхание сбилось, а на лбу выступили капельки пота.

— Черт.

Ему не хватало внутренней энергии.
Не хватало силы, чтобы подавить внешнее давление во время конденсации Нитей Меча.
Он попытался снова, но, несмотря на все усилия, все попытки оказались тщетными.
Похоже, для этого действительно требовался век внутренней энергии.

— Проклятие, может, мне пойти и украсть где-нибудь эликсир?

Искусство Шести Ян.
Чертова даосская техника внутренней энергии.

— Ху-у.

Пока Чжинму был поглощен тренировкой, за пределами пещеры начали сгущаться сумерки.
Неоднократно потерпев неудачу, Чжинму, испытывая растущее раздражение, поднялся с места.

Ужин с наставником, который всегда следовал за тренировкой.
Это была повседневная рутина Чжинму, которую он не пропускал ни при каких обстоятельствах.

— Ча-ап! Ха-ап!

Возвращаясь тяжелой поступью в Чхунхоам, Чжинму увидел Чхон У, который, обливаясь потом, практиковал Кулак Семи Звезд.

Панг! Па-панг!

Кулаки, выбрасываемые с Шагами Семи Звезд, издавали звонкие хлопки, эхом разносящиеся по Чхунхоаму.

Еще ранней весной Чхон У не мог даже вложить энергию в свои удары.
А сейчас, в разгар лета, когда зелень полностью распустилась и стала густой, прошло всего шесть месяцев, а он уже неплохо имитировал выброс энергии (фацзинь).

Даже учитывая наставления Мён Чжина, достичь уровня Чхон Сана за такое короткое время...
Он действительно заслуживает своего даосского имени.
Оказывается, этот поросенок не только мясо жрал всё это время.

А что с Чхон Саном?
Слегка удивившись успехам Чхон У, Чжинму перевел взгляд.
Невдалеке Чхон Сан стоял с закрытыми глазами, держа меч под наклоном.

Атмосфера?
А?

Глаза Чжинму расширились.
Э-энергия меча?
Аура, окрашивающая меч Чхон Сана в голубоватый цвет, начала постепенно удлиняться.
Это точно.
Энергия меча.
Хоть он еще и не преодолел полностью стадию Наполнения Меча из-за недостатка понимания (озарения)...

— Хо-хо, разве это не удивительно? И Чхон У, и Чхон Сан.

Мён Чжин, подошедший к Чжинму, радостно улыбнулся.
Удивительно.
Он и подумать не мог, что они достигнут такого прогресса, пока он был поглощен тренировками внутренней энергии.

— Особенно удивителен талант Чхон Сана. Хотя он, кажется, еще не до конца преодолел стену, но уже имитирует энергию меча.

— По сравнению с тобой их таланты ничтожны, но они станут надежной опорой нашего Удана.

Ничтожны?
Вряд ли, наставник.
Чжинму до сих пор сохранял воспоминания о том времени, когда был Хёкрён Муганом.
Его наставник Мён Чжин?
Даже Мён Хён не смог бы имитировать уровень, которого он достиг.

То, что Чжинму недавно достиг стадии Нити Меча, стало возможным лишь благодаря воспоминаниям о его прошлом достижении стадии Абсолюта.
Но,
Им едва исполнилось по двадцать лет.
Хоть и были наставления от Мён Чжина и Чжинму, но без определенного мастера Чхон Сан уже достигал стадии энергии меча.
Неужели он действительно гений?
Он знал, что Чхон Сан способный, но...

— Ну как? Разве ты не поможешь ему пробить эту стену, стоящую перед ним?

Мён Чжин говорил мягко.
Мён Чжин мог бы и сам помочь Чхон Сану осознать стадию Проявления Ци (Хёнги).
Ведь он уже прошел этот путь.
Но Мён Чжин хотел, чтобы Чжинму принял Чхон Сана и Чхон У в ученики.

— Я?

— Да. Помоги ему.

Мён Чжин тепло улыбнулся.

Зачем? Ради чего?
Но раз наставник сказал, Чжинму уже направился к Чхон Сану.

— Чхон Сан.

— А, сасук.

Чхон Сан, сосредоточенный на тренировке, поспешно пришел в себя и поприветствовал Чжинму.

Ах, как же не хочется помогать.
Он понимал необходимость тренировать Чхон Сана, но, видя его успехи, почему-то почувствовал укол зависти.

— Не пытайся ее связать.

— Что?

— Меч имеет форму, но ци бесформенна. Не ограничивай энергию, пытаясь привязать её к мечу. Меч — это просто продолжение твоей руки и проводник, позволяющий более эффективно использовать энергию.

— А!

Услышав слова Чжинму, Чхон Сан издал возглас восхищения.

Сказать-то легко.
Но осознать это и применить на практике — невероятно сложно.
Он специально говорил загадками, чтобы тот ничего не понял.
Надеясь, что он ничего не поймет...

— Уээк!

Внезапно Чхон Сан выплюнул черную кровь и упал.

А? Уже? Так легко?

— Сахён!

Когда тренирующийся Чхон У в испуге попытался подбежать, Мён Чжин с довольной улыбкой остановил его.

— Хот-хот, не трогай его.

Пока Чхон У обеспокоенно склонял голову, Чхон Сан сел в позу лотоса прямо там, где упал, и закрыл глаза.

А перед ним стоял Чжинму, залитый кровью, которую выплюнул Чхон Сан, с искаженным от гнева лицом.

Этот ублюдок!
Кровь на моей новой шелковой мантии!