Треск, треск.

Пока Чхон Сан и Чхон У пошли сдавать вещи, использованные во время внешнего странствия, Чжинму, который впервые за долгое время вернулся и готовил еду для своего наставника в Чхунхоаме, прослезился, видимо, от попавшего в глаза едкого дыма.

Блядь, блядь. Талант показывает медведь, а деньги забирает другой человек...

У меня всё отобрали.

Двести лянов серебром и даже награду.

Все из-за того, что этот чертов судья говорил слишком точно.

Чжинму, не в силах ослушаться наставника Мён Чжина, был вынужден отдать Мён Сону все деньги, переведенные в векселя по десять лянов, на всякий случай обмененные в банке.

К счастью, Чхон У и Чхон Сан держали рты на замке, поэтому десять связок золота, спрятанные в банке, остались в целости и сохранности.

Но все равно казалось, что у него заживо вырвали кусок драгоценной плоти.

Чертовы даосы. Как они посмели вымогать деньги у меня, бывшего Владыки Сапэчхона.

Как ни крути, этих ублюдков невозможно любить.

— Ха-а.

Чжинму тяжело вздохнул, вытирая слезы от дыма, поднимающегося из очага.

Вдруг,

'Тот старик.'

Он вспомнил загадочного старика, которого встретил в Павильоне Муволь.

Кто он такой?

Как бы он ни ломал голову, никто не приходил на ум.

Он не из Сапа или Ирвольмагё. И уж точно не из Праведных орденов.

— Вот так, что ли?

Чжинму поднял руку и попытался сделать странное движение.

Тот самый удар ладонью, который старик направил на него.

Он стремительно вытягивает руку, которая естественно была опущена, без малейших подготовительных движений, и поворачивает ее.

Вжух! Хлоп!

Хоть в удар и не была вложена внутренняя энергия, движение руки, которая тянулась и била по диагонали, было довольно быстрым, а рассекаемый воздух на пике удара издавал звук, похожий на разрыв кожаного барабана.

— Хм, не то... или вот так?

Чжинму раз за разом продолжал наносить удары в пустоту, похожим, но все же иным способом.

Вжик, вжик-вжик-вжик! Хлоп! Па-па-пап!

Однако с каждым разом Чжинму хмурился все сильнее.

— Черт, почему не получается точь-в-точь?

Он видел это ясно.

Хоть он и получил внутреннюю травму в момент столкновения из-за своего низкого уровня развития, он отчетливо помнил движения, использованные для выпуска силы ладони.

Но как ни странно, хоть он и мог имитировать это, была какая-то неуловимая разница.

Он не мог повторить это в точности.

'Это стиль ладони, который я видел впервые. Он полностью игнорирует основы.'

Обычно основа техники ладони — это притягивание для концентрации ци и выброс для ее взрывного высвобождения.

Конечно, в разных орденах эти приемы варьируются: добавляются скручивания, создающие вихри, и прочее, но основы никогда не игнорируются полностью.

Это касалось и Чжинму, мастера вносить разнообразные изменения в боевые искусства.

Но стиль ладони того старика полностью игнорировал эти основы.

Он пропускал движения притягивания и сбора энергии, сразу переходя к взрывному выбросу. Несмотря на свою краткость и отсутствие двух этапов, мощь удара была колоссальной.

— Хм-м.

Чжинму, долгое время манипулирующий руками, начал постепенно раздражаться.

— Это непросто.

Чжинму посмотрел на свою руку.

Несмотря на то, что он был абсолютным мастером боевых искусств Сапа, он не мог в точности воспроизвести эту технику, что пробудило в нем небывалый соревновательный дух.

Прошел уже год с тех пор, как он начал изучать боевые искусства Удана.

Он с большим интересом практиковался долгое время. И добился определенного прогресса, но остановился на стадии Выброса Энергии (Танги).

В отличие от боевых искусств Сапа, основой боевых искусств Праведного пути является 'озарение'.

Именно поэтому мастера Праведного пути тренируются дольше, но скорость их прогресса ниже по сравнению с мастерами Сапа.

То, что называют 'Стеной Плача' — перед ней многие впадают в отчаяние.

Однако, как только они преодолевают эту стену, усердно накопленная внутренняя энергия мгновенно расширяется, поддерживая полученное озарение, что приводит к огромному скачку в развитии.

Преодолевшие стену и не сумевшие этого сделать.

Это и является критерием, разделяющим уровни мастеров Праведного пути.

Поэтому бездумное накопление внутренней энергии не приводит к пропорциональному росту.

Это скорее медленный, ступенчатый процесс развития.

Однако,

Существует поговорка "Все реки текут в море".

Хотя боевые искусства Праведного пути, Сапа и демонических культов насчитывают тысячи и десятки тысяч видов, их конечная цель всегда сводится к одному.

И Чжинму был тем, кто находился ближе всего к этой конечной точке. Ведь он уже достиг стадии 'Ган' (Абсолют), вершины боевых искусств, основанных на ци.

Поэтому он больше не мог встретить стену 'озарения'.

Он уже все осознал, поэтому развиваться было некуда.

Поэтому он мог использовать все боевые искусства Удана в их почти первозданном, совершенном виде, но не мог добиться расширения внутренней энергии.

То есть, поскольку он не мог ее накапливать, ему не хватало внутренней энергии, чтобы применить на практике свои озарения.

И что самое главное.

'Слишком медленно!'

Искусство Шести Ян, которое он сейчас изучал.

Этот безумный метод внутренней энергии: сколько бы ты ни старался собрать внутреннюю энергию, при каждой циркуляции она очищается, оставляя лишь бессмертную ци, а лишняя энергия рассеивается.

Причем большая ее часть.

Внутренняя энергия становится все чище, но скорость ее накопления — просто убийственно медленная.

Чжинму никогда не отлынивал от тренировок.

Конечно, в последнее время из-за кое-каких дел он немного расслабился, но он всегда просыпался на рассвете, чтобы помедитировать, делал это после обеда и еще раз перед сном.

Три раза в день.

Рутина, которую он никогда не пропускал, но...

Собрать, очистить, выбросить...

Что за ерунда.

Если бы он изучал привычное Искусство Хаоса Темного Дракона, то, может, и не достиг бы своего прошлого уровня, но уж точно вырос бы достаточно, чтобы разделать на куски Главу ордена Удана.

— Ха-а.

Вздохи вырывались сами собой.

После встречи со стариком Чжинму осознал необходимость стать еще сильнее.

За долгие годы в Муриме Чжинму усвоил главное правило: 'Если ты слаб — ты умрешь'.

Мурим — это место бесконечных конфликтов.

Чтобы твой голос имел там вес, ты должен быть сильным.

В этом и заключалась цель тренировок боевых искусств.

Сила — это справедливость.

Такова была его система ценностей как мастера боевых искусств.

В любом случае, чтобы в будущем стать Великим Учеником, он должен стать гораздо сильнее. А чтобы захватить Союз Справедливости, ему, возможно, придется превзойти самого себя времен Владыки Сапэчхона, Хёкрён Мугана.

Он получил молодое тело с крепкими костями, но ему не хватало внутренней энергии.

Может, украсть и съесть Священную Пилюлю Высшей Чистоты (Тэчхон Синдан), сокровище Удана?

Сделай он это, мелочные даосы тут же взбесились бы и забили бы его до смерти.

Проклятые даосы.

В конце концов, единственный выход — Искусство Разума Двух Начал.

А перед этим...

Формы?

Боевые искусства Удана?

Чжинму совершенно не нуждался в тренировке таких вещей. Зачем, если он и так всё знает.

'Отныне все время тренировок я буду тратить только на накопление ци.'

Пока Чжинму принимал решение относительно будущих тренировок,

— Чжинму.

Послышался голос Мён Чжина из комнаты.

— Да. Наставник!

— Еда еще не готова?

— Нет, сейчас принесу.

Чжинму поспешно приготовил еду.

Прошло десять дней с тех пор, как группа Чжинму вернулась.

Повседневная жизнь в Чхунхоаме немного изменилась.

После завтрака звонкие крики Чхон У и Чхон Сана эхом разносились до самого подножия горы, где располагался храм.

И их тренировками руководил не Чжинму, а Мён Чжин.

Вместо Чжинму, который после возвращения посвятил себя исключительно тренировке внутренней энергии в гробнице Самгон недалеко от Чхунхоама, Мён Чжин взял на себя помощь в их тренировках.

Мён Чжин все еще был слаб, но весна уже перешла в теплое лето, а после того как он начал есть мясо, его силы росли с каждым днем, что сделало это возможным.

Чжинму, только что закончивший тренировку, вместе с Чхон У и Чхон Саном готовил обед, когда...

— Сасук!

В самый разгар тренировок прибежал Чжин Хо, едва переводя дыхание.

— О, Чжин Хо. Что за спешка?

— Дело срочное.

Чжин Хо лишь кивнул в ответ на приветствия Чхон У и Чхон Сана.

— Вам нужно немедленно собираться.

— Собираться?

— Да. Глава ордена приказал срочно привести сасука и Чжинму. Вы двое тоже быстро собирайтесь.

Глава ордена?

Ах вы ж, реально, нарываетесь.

Если вам что-то нужно, сами приходите, почему вы заставляете людей бегать туда-сюда?

Но наставник тоже должен был идти, и, во-первых, чтобы стать Великим Учеником, нужно было угодить Мён Хёну.

— Что за спешка, почему нас так внезапно вызывают?

— Дело в том, что сейчас в главном храме переполох.

— Переполох?

— Да. И всё из-за этого паршивца Чжинму. Ха, ну и ну.

Тон был укоряющим, но Чжин Хо при этом довольно улыбался.

Не похоже, что случилось что-то плохое, но Мён Чжин, не понимая в чем дело, посмотрел на Чжинму, а затем снова спросил:

— А что натворил Чжинму?

— Пойдемте, сами увидите. Поторопитесь.

Чжин Хо только улыбался, не объясняя причин.

Ах ты ж ублюдок. Наставник спрашивает, а ты так грубо отвечаешь.

Но наставник молчал, а Чжин Хо иногда даже вставал на мою сторону.

Ладно, посмотрим, что там за дело. Если ничего важного...

— Что это такое?

Входя во дворец Цзысяо, Мён Чжин от удивления захлопал глазами, увидев открывшуюся перед ним картину.

— Ха-ха, грандиозно, не правда ли?

Чжин Хо положил руки на бедра и рассмеялся, откинув голову.

Большая тренировочная площадка дворца Цзысяо.

Длинная очередь.

Все немногие ученики Удана собрались здесь, не пропустив ни одного.

У них тут что, праздник какой-то?

Но, как ни странно, все стояли в очереди с лицами, полными предвкушения.

В начале очереди стояли даосы с распростертыми руками, а незнакомые люди снимали с них мерки.

— Что здесь происходит?

Пока Мён Чжин требовал ответа, вышедшие на улицу Глава ордена и старейшины подошли к ним с радостными лицами.

— Добро пожаловать.

Лицо Главы ордена Мён Хёна было крайне воодушевленным.

— Приветствую Главу ордена. Но что всё это значит?

— Хо-хо, ну что за вопрос. Разве всё это не благодаря Чжинму?

— Да?

Мён Чжин непонимающе посмотрел на Чжинму, но тот и сам был не в курсе.

— Хо-хо, ах ты ж паршивец. Решил прикинуться, что ничего не знаешь?

К чему это "хо-хо"?

И что значит "прикинуться"?

Чжинму склонил голову набок, а Глава ордена и старейшины расплылись в довольных улыбках.

— Хо-хо-хо, старший брат, у вас поистине благословенный ученик.

Мён Сон, хозяин Зала Вонхва, рассмеялся в голос.

— Эти люди — владельцы лавок тканей из Даньцзянкоу.

И что с того?

— Представляете, они шьют новые даосские мантии для всех наших учеников! А вдобавок еще и шапочки с обувью.

Мантии?

Конечно, нужно шить новые.

Они ведь такие старые и заштопанные, что, кажется, рассыплются от одного прикосновения.

Хотя Чжинму, Чхон У и Чхон Сан уже были одеты в шелковые мантии, так как сшили их для себя сами.Но откуда у них деньги?

Неужели из тех двухсот лянов, что они у меня отняли в прошлый раз?

Эти ублюдки. У них появились деньги, и они решили так расточительствовать? Вместо того чтобы беречь деньги, заработанные потом и кровью...

Пока Чжинму с возмущением смотрел на них, Мён Сон радостно улыбнулся.

— Представьте себе, всё это абсолютно бесплатно.

А? Что?

— Всё это безвозмездно. Глава ордена наотрез отказывался, говоря, что это обременительно, но они сами умоляли нас, утверждая, что если бы не Чжинму, эти деньги всё равно забрали бы бандиты.

Ч-что, что вы сказали?

Услышав это, глаза Чжинму стали размером с колокола.

— И это еще не всё. Похоже, беспредел Гон Са Чхока переходил все границы.

— Благодаря Чжинму бандиты были уничтожены, и им больше не нужно платить за защиту. Поэтому не только лавки тканей, но и кузницы Даньцзянкоу пообещали сделать для Удана всё необходимое оружие.

Даже оружие?

— Хо-хо, наше нынешнее оружие еще вполне годится, но арсенал скоро будет полон. Старший брат Мён Чхун из дворца Юйсу так улыбался, что у него рот до ушей растянулся.

Чем больше Мён Сон хвалил его, а Мён Чжин радовался, тем мрачнее становилось лицо Чжинму.

— Знаете, что самое удивительное?

Есть что-то еще?

Чжинму резко повернул голову.

— Они вернули деньги, которые Торговая гильдия Чхонъян заплатила властям в прошлый раз. И вдобавок, услышав слухи о тяжелом финансовом положении Удана, торговцы, владельцы гостиниц и трактиров в Даньцзянкоу собрали пожертвования, чтобы помочь нашему ордену.

П-пожертвования?

Сколько?

— Вы не поверите.

Чжинму старался унять бьющееся сердце и навострил уши.

— Целых пятьсот лянов.

П-пятьсот лянов... вы сказали?

— И это еще не всё. Несколько торговых гильдий связались с нами, желая восстановить связи с Уданом. Чжин Гун уже спустился в Даньцзянкоу с учениками второго поколения. Ха-ха, всё это благодаря Чжинму.

Слушая довольный смех Чжин Хо, Чжинму почувствовал себя так, словно его душа, вернувшаяся благодаря траве бессмертия, снова покидает тело.

— Это воистину возвращение с триумфом.

Возвращение домой в парчовых одеждах.

Они действительно вернулись в парчовых одеждах (шелковых мантиях). Ведь они пошили их на заказ. Даже Чхон У и Чхон Сан.

— Чжинму. Ты отлично потрудился. Я безмерно счастлив.

— Да. Наставник.

Он не мог не ответить на слова Мён Чжина, но...

Но как бы то ни было, так не делается!

Если вы в долгу, вы должны отплатить тому, кто оказал услугу.

Почему вы без спроса несете всё это Удану?

В прошлый раз у меня отняли двести лянов.

Верните! Ублюдки! Это мои деньги!

Но он не знал, что любовь в глазах Главы ордена и старейшин, смотрящих на него, становится всё больше.

Только на душе было паршиво.