Двенадцать Восточных Небес (Дончхон) подчинялись напрямую Главному Дворцу Демонического Культа. Взойдя на трон, Пукри До Чхон безжалостно сместил прежних наместников и отдал власть двенадцати воинам, пользовавшимся его наибольшим доверием.

Более того, Владыка Культа никогда не вмешивался в междоусобицы между Небесами, если только они не угрожали существованию самого Культа. Поэтому соперничество за расширение сфер влияния среди наместников процветало всегда.

Среди этих двенадцати сил Шестое Небо (Юкдончхон) и Седьмое Небо (Чхильдончхон) делили между собой рубежи на границе с Цинхаем.

Они были беднейшими из всех двенадцати областей, и до недавнего времени борьба за верховную власть казалась им чужой забавой.

Земли здесь были бесплодными, а казна пополнялась лишь скудными подачками из Главного Дворца за несение караульной службы на горных заставах.

Однако год назад И Ган Бэку, правителю Седьмого Неба, молодой даос из ордена Удан — носитель титула «Меч Удана» — переломал кости и сделал его калекой. Шестое Небо моментально ухватилось за эту возможность. Смяв ослабевших соседей, Юкдончхон начал стремительно превращаться в гегемона всего южного Синьцзяна.

— Владыка Неба!

Услышав зов приближенного, старик, увлеченно подрезавший карликовое деревце бонсай, с благодушной миной повернул голову:

— А, это ты?

Его круглое лицо было столь огромным, а черты лица — настолько мелкими и скученными в самом центре, что сам он больше походил на гигантский заплывший жиром шар.

Кукла — Владыка Шестого Неба Демонического Культа.

Вошедшим был Мак Со Сан, главный старейшина Юкдончхона.

— Ежедневный отчет от Чху Сон Гюна, начальника Заставы Невозврата, не поступает уже три дня. Проверка показала, что он отправился в дозор и до сих пор не вернулся.

— Чху Сон Гюн? А у нас разве был такой сопляк?

Кукла озадаченно склонил голову. Мак Со Сан лишь тяжело вздохнул про себя.

На землях Шестого Неба было всего две заставы. Более того, начальника этого поста назначал лично Владыка Неба, но, похоже, он начисто забыл его имя.

— Он прямой потомок достопочтенного Гомокпэгуна.

— А-а!

Кукла понятливо закивал, будто слова старейшины мгновенно освежили его память.

В далеком прошлом Гомокпэгун числился среди старейшин самого Культа, однако среди его потомков не нашлось ни одного толкового бойца. Род угас и влачил жалкое существование… С какой стати владыке помнить имя какого-то жалкого отпрыска?

Его назначение на заставу было исключительно идеей Мак Со Сана.

Сам Чху Сон Гюн ничего из себя не представлял, но вот Мак Со Сан был для Куклы фигурой незаменимой. Он железной рукой вел внутренние дела Шестого Неба и внес огромный вклад в разгром Седьмого Неба.

Подчиненный в меру жадный, умеющий складно говорить и, к счастью, обладающий весьма недурными боевыми искусствами. Именно поэтому Кукла без колебаний пожаловал ему место главного старейшины.

— Может, он просто запил в кабаке?

— Вряд ли…

— Да брось ты. Он ведь даже не командир ударного отряда, а всего лишь сторож у ворот. Подумаешь, пропал на пару дней, велика важность!

— Как можно смотреть на это сквозь пальцы? Главная обязанность нашего Шестого Неба — охрана границы.

— Да эта охрана — сущее наказание! Кто вообще помнит о заслугах сторожей?

Возразить было нечего.

С тех пор как их сослали в Шестое Небо, людей, перешедших через перевал за долгие десятилетия, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Да и те были безродными нищими. Неудивительно, что службу на заставе все считали пустой тратой времени.

— И все же нам придется отправить людей для проверки, — со вздохом покачал головой Мак Со Сан.

— Какая еще проверка… Что вообще могло стрястись на заставе, где мышь не шуршала тридцать лет? — Кукла небрежно махнул пухлой рукой и отложил ножницы. — Лучше скажи мне, как продвигаются дела с филиалом Седьмого Неба возле Яггана?

— …Полагаю, он отойдет нам без особого шума.

— Славно. Превосходно! Вот это поистине благая весть!

Это было именно то, что грело душу Куклы больше всего.

В отличие от других земель, владения Шестого Неба представляли собой унылую пустошь, и единственным крупным городом до сих пор было поселение близ соленого озера Напхобак.

Из-за этого им приходилось выпрашивать серебро у Главного Дворца, а о расширении влияния с пустой казной нечего было и мечтать.

Но год назад случился инцидент с фальшивым мастером Го У Ячжа, подаривший им невиданную удачу. Меч Удана вывел из строя главу соседей, и за минувший год Шестое Небо прибрало к рукам два богатых филиала Седьмого Неба, переманив их воинов на свою сторону. Как тут было не радоваться?

Теперь оставалось лишь занять цитадель Седьмого Неба и сам город Ягган, превосходивший Напхобак вдвое. Получив его, они смогут в один миг подчинить себе все земли к северу от пустыни.

— Хи-хи-хи! Подумать только, И Ган Бэк согнулся в три погибели перед сопляком из Удана!

Кукла подпер пухлый подбородок ладонью и самодовольно осклабился.

— Отлично. Стоит нам укрепиться в Яггане и протянуть лапы к землям Четвертого Неба (Садончхона), как весь юг окажется у нас в кармане. И тогда для нашего Чхун-и откроется прямая дорога к вершинам власти.

Старик счастливо рассмеялся.

Гвечхун был его единственным и горячо любимым сыном.

Ради того чтобы передать ему Шестое Небо, отец скармливал отпрыску редчайшие эликсиры и нанимал лучших мастеров для его натаскивания.

Благодаря этому Гвечхун вырос одним из сильнейших мечников Юкдончхона. При таких темпах он со временем сможет без труда занять кресло старейшины в самом Главном Дворце.

Каким бы безжалостным демоном ты ни был, родительское сердце всегда желает своему чаду лучшей доли, верно?

— Но не прогневается ли Владыка Культа? Ему вряд ли понравится, если мы объединим под своим началом три Неба.

— Не переживай. Он уже стар и лично объявил, что внутренние дрязги его не заботят, пока мы не задеваем Чжунъюань.

— И все-таки…

— Пустое. Будто ты не знаешь его спеси! Этот вельможный старик и бровью не поведет, даже если мы поглотим все двенадцать областей. Он свято верит, что если вспыхнет бунт, он лично перебьет всех зачинщиков за одно мгновение.

И в этих словах была чистая правда.

Главная мощь Культа дремала на вершинах Тяньшаня. Для той сокрушительной силы уничтожить все Двенадцать Небес было делом пары дней.

— Подумай лучше о себе. Чем шире наши земли, тем слаще твой кусок пирога. Разве ты не главный старейшина? Великий старейшина трех областей!

— Ну… если так рассуждать… — Мак Со Сан жадно прищурился и согласно кивнул.

Хотя формально правил Кукла, всеми реальными внутренними делами заправлял именно он.

— Сейчас самое время дать нашему Чхун-и возможность снискать славу.

— Молодому господину?

— Именно. Ты ведь сам сказал, что с филиалом в Яггане вопрос почти решен?

— В общих чертах — да.

— Тогда я отправлю Чхун-и туда наместником.

Мак Со Сан едва заметно поморщился.

Слепая родительская любовь переходила все мыслимые границы. Да, благодаря горам эликсиров и тренировкам парень обладал внушительной силой, но в голове у этого недоросля гулял вольный ветер — круглый дурак без единой здравой мысли.

— Но ведь командир Марёндэ уже пять дней как назначен управляющим и отправился в Ягган.

— И что с того?

— …Прошу прощения?

— Какая разница, кто туда поехал? — прошипел Кукла сквозь зубы, опасно сузив глазки-щелочки.

Ему категорически не нравилось, когда верный слуга, безропотно исполнявший любые приказы, вдруг начинал перечить, стоило речи зайти о любимом сыне.

Мак Со Сан мысленно застонал.

В обычное время Кукла был свирепым воителем, достойным властвовать над Шестым Небом, но когда дело касалось сыночка, его рассудок словно отключался напрочь.

— …Слушаюсь. Я вызову командира обратно и отправлю молодого господина.

— Зачем вызывать? Опыт Чхун-и пока маловат. Передай главе Марёндэ, чтобы он помогал моему мальчику и повиновался ему точно так же, как мне самому.

Мак Со Сан промолчал.

Командир Марёндэ был опытнейшим воином, вторым по силе мастером во всем Шестом Небе. Заставить такого человека нянчиться с пустоголовым мажором? Каким бы верным псом тот ни был, подобное унижение не проглотит ни один боец.

Но выбора не оставалось.

Природа культивации демонических искусств такова, что слабый беспрекословно подчиняется воле более сильного владыки. А неповиновение высшему в иерархии Культа каралось лишь одним — мучительной смертью.

— Я понял вас. Я передам ему вашу волю.

— Вот и славно.

— А что насчет карательного отряда на заставу?

— Разберись с этим сам.

— В таком случае я скреплю приказ вашей печатью и отправлю распоряжение в ближайший филиал Тхапмок.

— Делай что хочешь.

— Слушаюсь…

Мак Со Сан с тяжелым вздохом поклонился и покинул покои.

Конечно, расширение владений сулило ему несметные богатства, но перспектива нянчиться с бездарным барчуком на ключевом посту восторга не вызывала.

Впрочем, какое ему дело?

Этот мир жил по праву сильного. Сколько бы отец ни пичкал свое чадо пилюлями, если в голове у того пусто, рано или поздно он найдет свою смерть на острие чужого клинка. А если выживет — что ж, тем лучше.

В конце концов, высшая доблесть воина Культа — служить сильнейшему.

Ему нужно лишь делать свою работу. Стать главным старейшиной над тремя объединенными Небами… От одной этой мысли кровь сладостно закипала в жилах.

Шлеп, шлеп.

Они шли без остановки.

Вновь и вновь они достигали края горизонта, но впереди расстилалась все та же безжизненная желтая пустыня, усеянная камнями.

Бодрый шаг давно сменился тяжелым волочением ног. Губы путников потрескались от сухости, на них запеклась темная кровь.

Они преодолели уже добрую тысячу ли.

Пять дней непрерывной борьбы с удушающей жарой и песчаными бурями днем и леденящим, пробирающим до костей холодом по ночам.

Бежать они не могли: крестьянская семья понятия не имела о боевых искусствах и циркуляции Ци. То, что они вообще сумели пройти столько и не упасть замертво, само по себе граничило с чудом.

Семилетнего Сана нес на закорках Хван Син. Грудного младенца бережно прижимал к груди Со Дон Бо.

А Гакчхуль… Гакчхуль волок на себе все оставшиеся пожитки за троих. Просто потому, что от него разило хуже, чем от помойной ямы, и ребенка ему доверить не решились.

«Если мы найдем хоть каплю проклятой воды, я отмоюсь до костей и выброшу это рванье!..»

— Вы чего еле плететесь? А ну шире шаг! Да вы слабее сопливого ребенка, который ни одного удара в жизни не разучил! — донесся спереди бодрый, полный раздражения голос Чжинму.

Остальные лишь скрежетали зубами.

Как он умудряется выглядеть так, словно только что вышел на утреннюю прогулку?!

Понятно, что он давно перестал быть обычным человеком, но, видит небо, этот монстр наверняка втайне от всех глушит воду ведрами!

— В-владыка… молю… хоть минуточку… давайте передохнем… — взмолился Гакчхуль, слизывая с верхней губы соленый пот.

«Паршивец грязный, прекрати жрать собственную соль, тошно смотреть!»

Чжинму наградил его испепеляющим взглядом, но совершенно ошалевший от усталости нищий посмотрел на него с отчаянием смертника, готового принять удар:

«Ого, вы только поглядите на этого наглеца. Решил, что терять нечего — бей, мол, господин, все равно помирать?»

Чжинму с титаническим усилием подавил поднимающийся гнев и нацепил на лицо приторно-сладкую мину:

— Полно тебе, братец Гакчхуль. Потерпи еще самую малость. Мы уже почти у цели. Вон за тем холмом нас ждут тенистые рощи и ледяные ключи, которые смоют всю твою дорожную пыль.

— Господин… — ошеломленный ласковым тоном, нищий захлопал ресницами.

Неужели у этой проклятой пустоши действительно есть конец?

— Ты только взгляни на этих людей. У них в даньтяне нет ни крупицы внутренней энергии, а они стиснули зубы и шагают вперед! А этот храбрый мальчик? Стыдись, собери волю в кулак!

Гакчхуль скосил глаза на семью У Дына.

Они едва держались на ногах, но шаг за шагом упрямо брели по песку.

«Да… Я не могу быть слабее маленького ребенка! Вперед! Еще немного, нужно держаться!»

Чжинму с глубоким удовлетворением наблюдал, как нищий решительно поджал губы и с новыми силами налег на лямки тюков.

«Молодец, пес шелудивый.

Да, тебе тяжело. Твое терпение на исходе.

Но ты не переживай.

Раз уж я взялся сделать из тебя человека, я доведу дело до конца.

Под моими тумаками твоя выносливость взлетит до небес, а техника владения собачьей палкой станет воистину совершенной!»

Чжинму довольно сжал кулак, глядя в спину уходящему Гакчхулю.

Сколько еще времени утекло в этом изнурительном походе?

Хван Син, всю дорогу безучастно смотревший себе под ноги, внезапно вскинул голову и чутко повел ушами.

— Владыка!

— Что такое?

— Шум воды! Я слышу воду!

В голосе и взгляде разведчика мгновенно вспыхнула дикая, лихорадочная жизнь.

Все посмотрели на него как на безумца, тронувшегося умом от жажды, но на губах Чжинму расплылась довольная улыбка.

Этот чертов пес Хван Син слышал лучше любой охотничьей гончей. Ошибиться он попросту не мог.

— Направление!

Хван Син замер, концентрируя все свое феноменальное восприятие, и слабый плеск далеких струй в его ушах зазвучал отчетливее:

— Северо-запад! Точно на северо-западе!

Все разом повернули головы в указанную сторону.

Фью-у-у…

Но взору открывался лишь бесконечный желтый горизонт, сливающийся с выцветшим небом. Ни деревьев, ни намека на зелень…

Спутники разочарованно понурили плечи.

Однако многоопытный Чжинму знал: на идеально плоской равнине человеческий глаз способен различить линию горизонта на расстоянии от десяти до двадцати ли.

«Погодите-ка… Этот ушастый ублюдок услышал плеск воды более чем за двадцать ли?!»

— И человеческие голоса… Я слышу людские голоса! — добавил Хван Син.

«Страшный сукин сын… Все-таки долгая жизнь полна сюрпризов. Порой такое встретишь, что никаким разумом не объяснишь».

Как бы то ни было, это значило лишь одно: спасение близко.

Если тренированные бойцы еще могли терпеть, то крестьяне дошли до той грани истощения, когда человек падает в пыль и больше не поднимается.

— Хван Син!

— Здесь!

— Беги вперед и принеси воды. Мы продолжим идти следом.

— Слушаюсь!

Двадцать ли для мастера цигун — сущий пустяк.

Хван Син бережно спустил мальчика на землю, похватал пустые бурдюки и вихрем сорвался с места, вздымая за собой шлейф желтой пыли.

— Ну же, не вешать нос! — подбодрил Чжинму крестьян. — Скоро мы доберемся до воды, а там наверняка и селение найдется. Как придем, умоемся и наедимся до отвала!

Лишь Со Дон Бо слабо улыбнулся на эти слова. Все остальные, глядя на пустую линию горизонта, искренне считали Чжинму и Хван Сина сумасшедшими.

— А ну живее! Нечего рассиживаться!

Пересадив мальчика к себе на плечи, Чжинму задал темп, и отряд, собрав последние крохи сил, потащился дальше.

Прошел час… затем второй…

Обессиленные крестьяне снова сбавили шаг, едва передвигая ноги, и лицо Чжинму постепенно начало темнеть от раздражения.

«Да куда этот щенок запропастился?!

Неужели звук был настолько далеко… Или этот дурень просто спутал свист ветра с журчанием ручья?!»