После того как Ян Со Бан в спешке покинул обитель, во дворе повисла тишина.

— Чхон Му… — все еще всхлипывал старец Ун Гон, не сводя заплаканных глаз с Чжинму.

Тоска вековой давности намертво вцепилась в его разум.

Впрочем, это было неудивительно. Старик сам когда-то снес голову Чхон Му. Отягощенный страшным кармическим грехом гибели великого мастера, он лишился боевых искусств и провел остаток жизни затворником в Павильоне Писаний.

И все же оставлять его в таком состоянии было опасно.

Он принял технику меча Чжинму за клинок Чхон Му. В столь преклонном возрасте даже малейшее душевное потрясение могло безвозвратно сломить рассудок. Особенно если тело больше не защищено внутренней силой…

— Хван Син!

— Да, господин?

— Отведи достопочтенного Ун Гона во Дворец Чондон.

— …

— Найди брата Чжин Со. Скажи, что это моя личная просьба, и попроси его позаботиться о старце.

— Слушаюсь.

Стоило Хван Сину ответить, как он подхватил Ун Гона на спину и стрелой метнулся прочь. Шум окончательно утих, и во дворе воцарился покой.

Чжинму сосредоточенно посмотрел на Мён Чжина. Пришло время того самого «дела», о котором он говорил нищему.

«Пора поторопиться».

Он должен уйти без тени сомнений за спиной. Кто знает, когда ему доведется вновь ступить на землю Удана?

— Наставник, вы доверяете мне?

— …А? С чего вдруг такие вопросы? Кому же мне еще верить, если не тебе?

Чжинму тепло улыбнулся.

Что ж… так было всегда.

— Тогда верьте мне до самого конца.

— …?

Мён Чжин озадаченно склонил голову, но Чжинму лишь едва заметно шевельнул пальцами.

— …!

Тело наставника мгновенно одеревенело. Глаза Мён Чжина расширились: Чжинму одним движением запечатал не только меридианы Ци, но и точки крови, лишив его возможности пошевелиться или издать звук.

— Возможно, сейчас будет еще больнее, чем в прошлый раз.

Зрачки непонимающего наставника мелко задрожали.

Чжинму бережно поднял Мён Чжина, занес в комнату и усадил на пол, а сам устроился позади него и прижал ладонь к точке Мёнмун на пояснице.

Мён Чжин.

Мастер, который стал калекой по его вине — и благодаря ему же вернулся к жизни.

Быть может, из-за этой причудливой и горькой связи Чжинму всякий раз чувствовал себя должником перед этим человеком. В прошлой жизни Мён Чжин был выдающимся даосом, бросившим вызов Владыке Зла, а после своего чудесного исцеления стал строгим воспитателем, пытавшимся обуздать буйного послушника.

Но он всегда искренне верил в Чжинму, стоял за него горой перед старейшинами и со временем стал тем самым наставником, которого Чжинму признал в глубине души.

Гу-у-у-у…

Тончайшая струя энергии из ладони Чжинму проникла в тело Мён Чжина. Пройдя по широкому руслу срединного меридиана, она достигла даньтяня, мягко ощупала его и разошлась по всем каналам тела.

Уровень, которого Мён Чжину удалось достичь после пробуждения, соответствовал стадии Хёнги — материализации ауры. И все же то, что человек, прикованный к постели почти пятнадцать лет, сумел восстановить боевые искусства всего за три года, само по себе граничило с чудом.

Но на этом его путь прервался. Сделать следующий шаг было невозможно.

К счастью, меридианы не были разорваны, однако застарелая, мертвая кровь и шлаки, копившиеся долгие годы, намертво закупоривали ток внутренней силы. Более того: раздробленные когда-то кости срослись неправильно, намертво схватившись с одеревеневшими мышцами…

Лицо Чжинму исказила гримаса горького сочувствия.

«Чертов болван… Как бы я ни был при смерти в тот день, нужно же было соизмерять силу удара! Как можно было довести человека до такого состояния?..»

Ощутив реальные повреждения в теле учителя, Чжинму впервые искренне укорил самого себя за былую безжалостность.

Но прошлое осталось в прошлом. Сейчас он вернет наставнику первозданную силу.

«Для начала — кости…»

Хруст! Треск!

Властная Ци Чжинму, хлынувшая мощным потоком, безжалостно провернула неправильно сросшиеся кости, силой ставя их на природные места.

— Кх-х-х-к!..

Из-за запечатанных точек Мён Чжин не мог даже вскрикнуть, но вздувшиеся на шее синие жилы и налившиеся кровью белки глаз говорили о невыносимой, адской муке.

«Это только начало, наставник. Не смейте терять сознание!»

На миг сердце Чжинму болезненно сжалось при виде того, как тело учителя бьется в тихих судорогах, но он тут же взял себя в руки и предельно сконцентрировался.

Ложная жалость сейчас была смертельна. Малейшее колебание его Ци — и Мён Чжин останется калекой навечно.

Хруст! Щелк!

— Гх-х… у-у-у…

Несмотря на паралич, стоны сквозь стиснутые зубы становились все громче. Одежды обоих промокли от пота насквозь.

Когда исправление костей перешло от поясницы к ребрам, а затем к суставам рук и ног, изо рта Мён Чжина пошла густая пена, а глаза закатились. Чтобы спасти учителя от болевого шока, Чжинму тончайшей нитью Ци осторожно притупил чувствительность его нервов изнутри.

«Еще немного… Потерпите!»

Хрясь!

Боль была нечеловеческой. Но разрушенные каналы со временем восстановятся. Если Мён Чжин выдержит эту ночь, он станет сильнее, чем когда-либо в жизни.

— Кх-х-х…

Постепенно, благодаря титаническим усилиям Чжинму, судороги наставника утихли, а дыхание начало выравниваться.

— Фу-у-ух… Ха-а-а…

Насквозь мокрый Чжинму наконец оторвал ладонь от точки Мёнмун. От запредельного перенапряжения он выглядел куда более изможденным, чем успокоившийся Мён Чжин.

— Теперь… второй шаг.

Переведя дыхание лишь на пару мгновений, Чжинму немедленно приступил к очищению каналов. Предстояло найти и вытянуть наружу все ядовитые сгустки застоявшейся энергии, намертво блокировавшие меридианы.

Они затвердевали годами, так что работа предстояла ювелирная.

Рука Чжинму вновь легла на спину Мён Чжина.

Если вправление костей требовало несокрушимой мощи, то извлечение шлаков было тончайшим искусством. Малейшая ошибка — и застарелая скверна взорвется внутри, разорвав внутренние органы или ввергнув наставника в безумие искажения Ци.

Прикрыв глаза, Чжинму активировал Искусство Хаоса Темного Дракона и направил его внутрь чужого тела.

Его энергия нащупывала твердые, как гранит, узлы запекшейся крови. Их нужно было мягко обволакивать снаружи и постепенно плавить внутренним жаром.

Малейшая оплошность свела бы все труды насмарку. Во рту пересохло от напряжения, а по спине Чжинму градом катился холодный пот.

— Кха! Кхе-е-е!

— …!

Как только Чжинму временно распечатал горловые каналы, из уст Мён Чжина хлынула черная, дурно пахнущая кровь, заливая подбородок и пятная деревянный пол.

«Получилось!»

Это была мертвая кровь. Оставшись внутри, она действовала бы как медленный яд, но ее выход наружу означал, что заторы начали таять.

Однако до финала было еще далеко. Это было лишь первое препятствие.

Пока Чжинму, обнажив все свои чувства, сантиметр за сантиметром расчищал меридианы учителя, ночь за окном становилась все глубже и темнее.

— Ха-а… Ха-а…

Тяжелое, прерывистое дыхание вырвалось из груди обессиленного Чжинму.

Лечение, начавшееся еще днем, затянулось на всю ночь и подошло к концу лишь в предрассветных сумерках. Чжинму, потративший последние запасы духовных сил, осунулся так, будто постарел за эту ночь на десяток лет.

И все же на его губах играла самая счастливая улыбка на свете.

Пол вокруг был сплошь залит бурыми пятнами. За ночь Мён Чжина выворачивало мертвой кровью двенадцать раз, пока последние следы застарелой скверны не покинули его каналы.

Он исцелился.

Теперь оставалось лишь насытить его меридианы чистой Даосской Ци — Сонги — и бережно пригладить ток жизненных сил. Дальше все зависело от самого Мён Чжина.

И он справится. Ведь он был несгибаемым человеком.

Только проведя энергию наставника по Малому и Большому кругам Небесного круговорота, Чжинму окончательно убрал руку от точки Мёнмун. Конечности налились свинцом, пальцы мелко дрожали от усталости, но на душе было кристально легко.

Казалось, неподъемная тяжесть, давившая на сердце долгие годы, наконец развеялась без следа.

Внезапно взгляд Чжинму упал на дорожный сверток, лежавший в углу. Он приберег его содержимое для себя, Чхон Сана и Чхон У…

— Пилюли…

Чжинму без колебаний развернул ткань.

Первым ему на глаза попался Сохвандан — эликсир Малого Возвращения.

«Слишком дешев для наставника. Такая безделушка сгодится разве что какому-нибудь Чхон Сану».

Отложив его в сторону, Чжинму продолжил перебирать сокровища. И тут его рука наткнулась на круглую железную сферу.

Пилюля Великого Предела — священный артефакт, выбитый из Намгун Му Хю.

Чжинму берег ее для себя, надеясь с ее помощью совершить прорыв к Абсолютному Единству…

«Ладно, к чему сомнения? Разве передо мной чужак? Это мой учитель».

Пусть живет полной жизнью.

«А я еще молод. Кто знает? Может, по пути в земли Культа мне попадется какой-нибудь духовный зверь с могучим внутренним ядром».

Чжинму с легким щелчком вскрыл сферу. По комнате мгновенно разнесся густой, дурманящий травяной аромат драгоценного эликсира.

— Наставник. Это духовная пилюля. Проглотите и восстанавливайте силы.

— …

Мён Чжин, не сомкнувший глаз за всю эту мучительную ночь, слабо дрогнул веками. Он посмотрел на Чжинму мутным, растерянным взглядом, не в силах вымолвить ни слова.

«Опять вздумал отказываться?»

Не раздумывая долго, Чжинму бесцеремонно схватил наставника за подбородок, силой разжал ему зубы и протолкнул драгоценную пилюлю в горло.

Жар, вспыхнувший внутри, заставил тело Мён Чжина содрогнуться.

— Не время колебаться! — строго прикрикнул Чжинму. — Если не обуздать духовную Ци прямо сейчас, она рассеется без следа! Я возьму на себя бушующий поток, а вы начинайте медитацию обращения Ци!

— …!

Мён Чжин окончательно растерялся, не зная, за что хвататься.

«Вот же непутевый учитель… Медитируйте, кому говорят!»

Видя его замешательство, Чжинму насильно направил высвободившуюся колоссальную мощь эликсира в расчищенные меридианы Мён Чжина. Подхваченная властной рукой, первозданная энергия начала плавно растекаться по телу.

Лицо наставника озарилось непередаваемым восторгом — забытое на долгие годы ощущение переполняющей мощи возвращалось в его плоть и кровь.

Под контролем Чжинму энергия совершила несколько полных оборотов. Наконец лекарственная сила Пилюли Великого Предела прочно осела в даньтяне. Теперь Мён Чжину оставалось лишь медитировать в тишине, не спеша усваивая оставшуюся мощь.

Он и прежде обладал выдающимся пониманием боевых искусств, а теперь, с расчищенными каналами и силой легендарного эликсира, вернуть прежнее величие не составит для него труда.

— Вот и славно. Теперь все…

Закончив работу, Чжинму посмотрел на Мён Чжина и широко, искренне улыбнулся.

Были ли это слезы благодарности? Или счастье от возвращения утраченной силы?

По щекам старого даоса непрерывным потоком катились горячие слезы.

— Вы отлично потрудились. А теперь поспите.

Чжинму аккуратно нажал на усыпляющую точку, подхватил обмякшего наставника, уложил его на циновку и заботливо укрыл теплым одеялом.

Даже роженицам после родов… словом, сквозняки после такого лечения смертельно опасны.

Тук-тук.

Бросив последний взгляд на мирно спящего Мён Чжина, Чжинму бесшумно выскользнул из комнаты.

— Господин!

— До… даос Чжинму!

— …

Хван Син и Со Дон Бо смотрели на него с неподдельной тревогой, а Гакчхуль подобострастно вытягивал шею, всем видом выказывая преданность.

«А эти-то что тут устроили?»

Все трое стояли вокруг хижины правильным треугольником, словно держали круговую оборону… Неужели они простояли на часах всю ночь напролет?

— Вы в порядке? — взволнованно спросил подошедший Со Дон Бо.

Чжинму поморщился:

— Тише говори. В ушах звенит.

— Простите…

— Дон Бо.

— Да?

— Растопи печь на кухне. Наставнику нельзя мерзнуть.

— …Слушаюсь!

— Хван Син, ступай во Дворец Цзысяо и позови Главу ордена.

— Будет исполнено!

Повинуясь приказу, Со Дон Бо вихрем умчался к очагу, а Хван Син стрелой метнулся к главному дворцу.

— …

— …Ты чего так пялишься?

Когда пауза затянулась, Гакчхуль вдруг заерзал на месте, в точности как щенок, который отчаянно хочет на улицу, но боится сделать лишнее движение.

Этот преданный, заискивающий взгляд… Он явно выпрашивал поручение!

— Гакчхуль, ты…

Стоило Чжинму окликнуть его, как лицо оборванца просияло. Точно дворовый пес, услышавший голос хозяина и готовый завилять не только хвостом, но и всем телом от счастья.

Он действительно ждал приказа.

— …Подойди сюда. Я всю ночь провел на ногах, плечи и спина гудят. Разомни-ка их.

— Сию минуту!

Гакчхуль с невероятным усердием принялся за массаж.

То ли сказывались тренировки с нищенским шестом, то ли природная цепкость, но хватка у парня оказалась железной, а пальцы мяли затекшие мышцы на удивление ловко.

«А ведь толковый малый. Надо будет припрягать его почаще».

— М-м-м…

Сколько прошло времени?

Почувствовав, как приятно прогрелся пол под циновкой, Мён Чжин медленно открыл глаза — и тут же увидел сидевшего рядом Мён Хёна, глядевшего на него с мягкой улыбкой.

— …Глава ордена?

— Проснулся наконец?

— …А где Чжинму?

— Ушел. Просил передать тебе поклон. Сказал, боялся, что ты начнешь его удерживать.

— …

— Ха-ха-ха, ну и ученика же ты себе воспитал! Мало того что когда-то сорвался со скалы, добывая травы для твоего исцеления, так теперь еще и нарушил все законы природы, чтобы полностью восстановить твое тело.

— …

Мён Чжин приподнялся на локтях, откинул одеяло и прислушался к собственным ощущениям.

Внутренняя энергия, скопившаяся в даньтяне, вздымалась подобно бескрайнему океану. Живая, чистейшая Ци звенела в меридианах, свободно струясь по всему телу.

— Он строго-настрого велел мне присмотреть за тобой, — продолжал Мён Хён. — Сказал, чтобы я и близко не подпускал к тебе сквозняки в ближайшие дни.

— …

— Завидую я тебе, брат. Поистине, Небеса наградили тебя благословенным учеником.

От этих шутливых, но полных искреннего тепла слов Мён Чжин растроганно улыбнулся:

— Да… Это действительно так. Истинно так…

— Хе-хе, вот именно. Только куда же он так спешил? Сорвался как ошпаренный.

— …

На этот вопрос Мён Чжин промолчал.

Он не мог рассказать, что Чжинму отправился в логово Демонического Культа. Узнай Глава ордена правду — непременно сойдет с ума от тревоги и немедленно пошлет погоню из лучших старейшин… А Чжинму этого совсем не хотел.

— А? Ты и сам не знаешь?

— …Мурянсубуль.

— Подумать только, даже наставнику не сказал, куда держит путь!.. Каков шельмец, а? Ха-ха-ха!

Слушая беззаботный смех Мён Хёна, Мён Чжин лишь мысленно вздохнул и вновь прикрыл глаза, погружаясь в молитву.

Он верил в Чжинму.

Как и прежде, этот несносный мальчишка преодолеет любые преграды, встанет на вершине Демонического Культа, а затем с дерзкой улыбкой вернется назад, заявив с порога, что пришел немного отдохнуть…

— Мурянсубуль…

В этой негромкой молитве звучала вся безграничная любовь учителя, молившего Небеса лишь об одном — чтобы его ученик вернулся домой живым и невредимым.