Ян Со Бан и Гакчхуль довольно поглаживали круглые животы, набитые едой до такой степени, что пупки едва не лопались.

Чжинму смотрел на них остекленевшим, невидящим взглядом.

Он проиграл.

Человек, который всю свою жизнь берёг каждую монету и чах над златом, пал жертвой дешевой жалости и уступил врагу.

Гакчхуль, продемонстрировавший безупречное единение движений тела, взгляда и голоса, выгреб подчистую не только кошель Чжинму, но и пожитки Хван Сина с Со Дон Бо.

Они остались в буквальном смысле без гроша.

Ощущая опустошение, граничащее с экзистенциальным ужасом, Чжинму попытался было залить душевную травму вином...

Но, дьявол его дери...

— ...То есть как это — нет денег?

— ...Э-э... Ну да?

Трактирщик прищурился и смерил Чжинму ледяным, колючим взглядом.

— Нет, вы не так поняли, дело в том, что...

Смутившись, Чжинму покосился на Гакчхуля и Ян Со Бана, но наткнулся на глухую стену полнейшего игнорирования.

— Учитель, мы ведь чуть на улице не заночевали, верно?

— И не говори! Если бы не твое мастерство, пришлось бы дрожать от холода до самого утра.

— Жестокие нынче пошли люди... И все из-за одного жадного типа, да? — бросил Гакчхуль ядовитый взгляд в сторону Чжинму.

«Вот же неблагодарные ублюдки!»

И эти твари еще смеют рассуждать о самоотверженности и благородстве?!

Чжинму предпринял последнюю попытку воззвать к их совести и выразительно посмотрел на наглецов...

— Ох, сморило что-то. Раз брюхо набито, можно и вздремнуть часок-другой.

— Пойдемте, учитель.

Два нищих бесстыдно поднялись и скрылись в коридоре, ведущем к гостевым комнатам, даже не обернувшись.

«Эй, утырки безродные! Вы только что выиграли мои деньги в споре, неужели трудно хотя бы счет закрыть?!»

Увы, бессердечные бродяги уже испарились. В трапезной остались лишь трое горемык без гроша в кармане: Чжинму, Хван Син и Со Дон Бо.

— Так-так, посчитаем... Две утки, три плошки лапши и два кувшина элитного нефритового вина...

Чжинму беспомощно выслушал вердикт трактирщика и тихо пробормотал:

— Выходит около пяти лянов?.. Что за грабёж среди бела дня...

— ...

— ...А в долг нельзя?

— Исключено, уважаемый.

— Послушайте, я вообще-то высокопоставленный даос из знаменитого ордена Удан...

— Из какого еще Удана? И какой из вас даос?.. Вы на себя в зеркало смотрели?

Трактирщик смерил Чжинму насмешливым взглядом с головы до ног.

Черный боевой наряд и кроваво-красный халат с вышитыми золотом драконами. Меньше всего этот облик походил на скромное одеяние даосского монаха.

«Мы же в двух шагах от Даньцзянкоу, ты что, об Удане не слышал?! Деревенщина тупоголовая!»

Впрочем, трактирщик наверняка просто прикидывался дураком, чтобы не остаться в убытке.

— Нет, этому одеянию есть логическое объяснение... — попытался было оправдаться Чжинму, но тут же осекся под каменным взором хозяина.

Перед ним стоял типичный торгаш — без стыда, совести и капли сострадания.

— Ладно! А про Сапэчхон ты слышал? Я тамошний Владыка. Если отпустишь сейчас, я пришлю письмо, и тебе выплатят вдвое больше...

— Первый раз слышу.

— ...

«Да чтоб тебя... Разумеется, ты не слышал. Ты на всё ответишь "нет", собака жадная!»

— Слушай, любезный. Людям надо доверять. Я же не сбегаю от тебя. Запиши на мой счет, я вскоре верну!

— А верить мне чему? Вашему честному слову?

— ...

Проклятье. В наше время даже государственным чиновникам на слово не верят.

Куда катится этот мир, если даже простые селяне стали черствее придорожного булыжника?

— Раз денег нет, оставляйте залог.

— Залог?

— Вон тот клинок!

Трактирщик ткнул пальцем в Ильхый, прислоненный к столу.

Едва взгляд Чжинму упал на меч, тот едва заметно качнулся, словно собираясь рухнуть. «Неужели даже ты решил от меня отвернуться?!»

— Или скакуна!

— Скакуна?.. Да ты хоть знаешь, сколько стоит этот породистый конь?!

— Плевать мне, какой он там породы — благородной или беспородной! Либо платите звонкой монетой, либо оставляйте залог — выбирайте! Иначе я сию же секунду бегу к уездному начальнику с доносом!

— ...

Власти Чжинму ни капли не боялся.

Проблема была в репутации.

Судя по физиономии трактирщика, в случае неуплаты весть о побеге разлетится по всей округе в считанные дни.

«Даос Удана и Владыка Сапэчхона сбежал из деревенского кабака, не заплатив за утку!»

«Будьте вы прокляты, нищие ублюдки... Погодите у меня. Я вам эту обиду до седьмого колена припоминать буду!»

— Ладно. Забирай коня... одного породистого жеребца в качестве залога.

— Обождите минутку!

Хозяин куда-то метнулся, вытащил кисть с бумагой и единым росчерком накатал долговую расписку.

Чжинму аж рот открыл от такой прыти. С каких это пор деревенские кабатчики так виртуозно владеют каллиграфией? И почерк-то какой... Тьфу! Обычное обязательство об уплате долга, а расписано как императорский указ!

Сразу видно — грамотей, вдоволь хлебнувший чернил в присутственных местах.

— Прошу, распишитесь!

— ...Фух, давай сюда.

Лишь после того, как Чжинму оставил свой автограф, лицо хозяина наконец смягчилось:

— Доброй вам ночи, благородный господин!

— ...

Добившись своего, трактирщик отвесил вежливый поклон и удалился. Аппетит у Чжинму пропал окончательно. Он тяжело вздохнул:

— Хван Син.

— ...Да, владыка?

— Отправь весточку в Хаомун. Пусть срочно вышлют денег.

Хван Син молча кивнул и вышел наружу, чтобы отправить почтового голубя.

— Господин Чжинму?..

— ...Чего тебе?

— А как же мы без лошади?.. Если нам с Хван Сином придется ехать на одной, мы сильно потеряем в скорости...

— ...

На эти наивные причитания Со Дон Бо Чжинму лишь одарил его пустым, мертвым взглядом.

«У этого парня вообще мозги есть? Наш дом только что сгорел дотла, а он жалуется, что веером обмахиваться неудобно?»

— Дон Бо.

Чжинму снова тяжело вздохнул и по-отечески опустил ладонь на плечо юноши.

— Да?

— Вы ведь давно толком не тренировались, верно?

— ...Ну да. Из-за войны было как-то не до того.

— Вот именно. Поэтому с завтрашнего дня мы возобновляем тренировки легкости шага.

— ...А?

Чжинму криво усмехнулся:

— Бегом побежишь, щенок. Своими двоими.

— ...

«Совсем распустились... Верхом они разъезжать собрались! Денег у меня нет, понятно вам?! И с завтрашней ночи вы у меня вообще под открытым небом спать будете, дармоеды!»

— Ха-ха-ха! Превосходно! У нынешней молодежи поистине выдающаяся техника легкости!

— ...

Ян Со Бан, восседавший на мчащемся во весь опор коне и поднимавший клубы дорожной пыли, с восхищением оглянулся назад.

— Хм, значит, это бойцы Хаомун и Салмак?

— Они самые, — с каменным лицом отозвался Чжинму.

— Надо же... Ты и в Удане натаскивал младших братьев по этой же зверской методике?

Вспомнив былые деньки, старый нищий сочувственно покачал головой:

— Но выглядит это тяжко. Парни еле ноги волочат. Может, вместо того чтобы гонять лишнюю лошадь порожняком, посадим их по очереди?

— ...

«И это говорит нищий? Кто бы тут вякал о жалости! Из-за кого мы вообще в таком положении?!»

— Не лезь не в свое дело. Этим соплякам суждено вечно ходить по лезвию бритвы на передовой. Нынешние страдания спасут им жизни в будущем.

Ян Со Бан согласно закивал, но тут взгляд Чжинму упал на соседнюю лошадь, на которой с комфортом покачивался Гакчхуль.

Заметив это внимание, молодой оборванец осклабился, сверкая желтыми зубами.

«Учитель, неужто он...»

— Слезай, — отрезал Чжинму.

— ...

Теперь пустых лошадей стало две.

Хван Син и Со Дон Бо, бежавшие без передышки до тех самых пор, пока солнце не скрылось за западными горами, окрасив небо багрянцем, думали об одном и том же:

«Вот почему в этом мире нужно занимать высокое положение... Чертовы ублюдки, сами-то на лошадях раскатывают!»

Лишь когда все трое бегунов вывалили языки на плечо, словно загнанные псы, и начали тяжело хрипеть, Чжинму наконец остановил коня и выбрал место для ночлега.

— Хван Син.

— Да!

— Иди на охоту. Жрать охота.

— ...Слушаюсь.

— А ты, Со Дон Бо, дуй в Даньцзянкоу и раздобудь выпивки.

— ...Э-э? Без денег?

— ...

На робкий вопрос юноши Чжинму выразительно покосился на Гакчхуля и вскинул брови:

«Ты что, хуже этого оборванца?! Разбейся в лепешку, но достань!»

Под бешеным взглядом Чжинму Со Дон Бо лишь горестно вздохнул и понурил голову:

— Уже уходишь? Или мне лично тебе помочь собраться?

Услышав зловещий намек, Хван Син и Со Дон Бо сорвались с места со скоростью молнии.

— Хе-хе, а ведь они преданы тебе до глубины души. Как-никак, видят в тебе истинного Владыку Сапэчхона.

— Еще бы, — бросил Чжинму, небрежно усаживаясь на поваленное бревно.

— Солнце еще не село окончательно. Может, доберемся до Даньцзянкоу и снимем комнаты на постоялом дворе? — вкрадчиво предложил Ян Со Бан.

— ...

Чжинму вперил в него немигающий взгляд:

— Ступайте сами. Вы со своим драгоценным учеником можете наслаждаться мягкими постелями.

— Если дело в деньгах, я могу вернуть тебе кошель.

— О чем ты шепчешь?! Нам и под звездами отлично спится!

Когда Чжинму резко отвернулся, Ян Со Бан расплылся в лукавой усмешке:

— Постой... Ты что, обиделся?

— ...

«Да за кого этот старик меня принимает?!»

— Вовсе нет!

— Ой ли? Прямо-таки весь кипишь от злости!

— ...

«Не лыбься, старый хрыч. Я ведь могу и в морду плюнуть».

— ...Тренировка.

— Что?

— Я хочу тренироваться! Тренировка у нас, понятно?!

— Да неужели?

— Конечно! Думаешь, я ночую в лесу, потому что денег нет?!

Видя, как забавно бесится Чжинму, Ян Со Бан продолжал подначивать его с удвоенной силой. В конце концов Чжинму в бешенстве вскочил и отошел подальше.

— Ну подумаешь, проиграл спор, чего так дуться-то? Хе-хе-хе...

— ...

«Этот старик напрашивается на хорошую взбучку! Еще хоть слово — и я спущу с него шкуру!»

Проглотив насмешки, Чжинму лишь скрипнул зубами, поклявшись отомстить при первой же возможности.

После скудного ужина.

Чжинму с гордым видом начал обещанную тренировку с Хван Сином и Со Дон Бо.

Однако в глазах Ян Со Бана это действо выглядело весьма необычно.

Чжинму просто сел на землю и закрыл глаза.

Хван Син и Со Дон Бо начали кружить вокруг него и в следующее мгновение бесследно растворились в сумерках, применив техники маскировки.

— Ого!

Ян Со Бан, в мгновение ока потерявший след обоих юношей, изумленно распахнул глаза.

Они исчезли полностью.

Старик напряг свое духовное восприятие до предела, но так и не смог четко уловить их присутствие.

Он знал, что Хаомун и Салмак славятся своими мастерами скрытности, но не подозревал, что молодые парни способны достичь таких высот.

Однако тренировка на этом не закончилась.

В тот самый миг, когда обостренные чувства Ян Со Бана уловили едва заметное колебание воздуха, Чжинму распахнул глаза и резко сместился в сторону.

Старый нищий опешил: Чжинму метнулся в совершенно противоположном направлении от того места, где только что ощущалось движение!

Хрясь!

Чжинму выбросил руку в пустоту, схватил Со Дон Бо за шкирку и со всего размаха впечатал его в землю. В ту же секунду Хван Син, воспользовавшись образовавшейся брешью, вынырнул буквально из-под ног Чжинму, целясь боевым шилом ему в пах.

— Медленно!

С коротким выкриком Чжинму наступил на распластанного Со Дон Бо, взмыл в воздух, крутанул сальто и с размаху приложил ногой Хван Сина.

Ба-ам!

— Кха!

Получив сокрушительный удар по макушке, Хван Син кубарем покатился по траве с глухим стоном.

— Пресвятые небеса!..

Ян Со Бан невольно прикусил язык от изумления.

Картина, разворачивавшаяся перед его глазами, поражала воображение.

Чжинму безошибочно вычислял убийц, чье мастерство скрытности могло одурачить даже признанных мастеров боевых искусств.

А кинжалы и шилья Хван Сина и Со Дон Бо несли в себе такую убийственную остроту, словно они сошлись с кровным врагом не на жизнь, а на смерть.

Хоть это и называлось тренировкой, происходящее ничем не отличалось от реальной смертельной схватки.

— Ублюдки! — гремел голос Чжинму. — Пока не увидите стопроцентной бреши в защите, вы не имеете права выдавать свое присутствие до самого последнего мига! Кто вас учил испускать жажду крови раньше времени?! Еще раз!

Повинуясь свирепому рыку, Хван Син и Со Дон Бо вскочили на ноги и вновь растворились в темноте.

Вжух!

— Поймали брешь — бейте максимально быстро и скупо! Никаких лишних движений!

Бабах!

— Куда летишь, придурок?! Я же сказал: это битва терпения! Какого черта ты двигаешься быстрее, чем реагирует противник?!

Хрясь!

Несмотря на град ударов и бесконечные падения, было невооруженным глазом видно, как отточенность движений обоих юношей возрастает с каждой минутой.

Они не просто терпели побои.

С каждым ударом Чжинму их техника становилась чище и смертоноснее. Любой другой на их месте давно бы свалился без чувств, но эти двое двигались всё естественнее и стремительнее.

«Да... в этом определенно что-то есть».

Ян Со Бан убедился в собственной правоте.

На протяжении всего боя Чжинму безошибочно подмечал малейшие огрехи в их движениях и наглядно указывал верное направление.

Бум! Трес-сь!

Очередной взмах ноги Чжинму сбил обоих с ног, и они с тяжелым стоном рухнули на сырую землю.

— Цыц, щенки бестолковые, вам еще пахать и пахать. С такими убогими навыками вы даже спящему глотку перерезать не сможете. Кто, по-вашему, станет послушно подставлять шею и ждать вашего удара?!

— ...

Хван Син и Со Дон Бо виновато склонили головы под градом упреков.

— Так дело не пойдет. С завтрашнего дня привяжете к рукам и ногам мешки с песком по пять цзиней каждый. Уяснили?

— Так точно!

— Отлично. Тренировка окончена!

Услышав заветные слова, оба юноши обессиленно распластались на траве.

— Быстро разводите костер и спать. Завтра нам подниматься на гору Удан. И одежду приведите в порядок, чтобы не выглядеть как оборванцы.

— Слушаемся, господин.

Пока парни начали обустраивать ночлег, Ян Со Бан неспешно подошел к Чжинму:

— Эй, к чему такая спешка? Разве тренировка уже завершилась?

— ...

— Мы ведь выиграли пари, забыл?

«Да что ж ты заладил-то, старый хрен?!»

Вместо того чтобы скривиться от унизительных воспоминаний, Чжинму вдруг странно прищурился.

Выходит, теперь настал черед обучать этого малолетнего оборванца?

— Что ж, давай начнем, — протянул Ян Со Бан.

— ...

Услышав это, Чжинму перевел взгляд на Гакчхуля и расплылся в широкой, хищной улыбке:

«Сам напросился, щенок. Ну раз так жаждешь — получай сполна. Как же иначе?»

Если речь идет о Кэбане, значит, в ход пойдет знаменитая Техника Боя с Собаками — Тагубонбоп.

«Превосходно. Очень самонадеянно. Говорят ведь: кто умеет правильно принимать удары, тот быстрее учится? Уж сегодня я выложусь на полную, обучая тебя уму-разуму».

Хрусть.

Пальцы Чжинму переплелись, издав леденящий душу хруст суставов, а его улыбка стала ослепительно жуткой.