Пока Чжинму расправлялся со старейшинами, штурмовой отряд перебил стражу у восточных и западных ворот и распахнул тяжелые створы настежь.

Чхон У Мён и Мён Се Чхан, терпеливо выжидавшие подходящего момента, во главе многотысячного войска ворвались в крепость, и чаша весов окончательно склонилась в их сторону.

Тем временем Чжинму неторопливо поднимался к Дворцу Чхончжун.

Воины Зала Правосудия безмолвно следовали за ним ровными рядами, словно превратившись в его личный почетный эскорт.

Остановившись перед массивным фасадом дворца, Чжинму задрал голову и посмотрел на самое высокое окно центрального зала.

Сквозь распахнутые ставни на него сверху вниз смотрел Ю Воль Чхон.

Глядя на его лицо, багровое от бессильной ярости, Чжинму невольно погрузился в далекие воспоминания.

«Вольчхон».

«Каждый раз, глядя на тебя в прошлом, я искренне гордился».

«Гон Ху, Як Бёк, У Мён, Се Чхан… Даже когда я колотил тебя вместе с ними за проступки, ты всегда терпел до конца и молча доводил любое порученное дело до совершенства».

«У Мён был непроходимо глуп, Гон Ху — чересчур умен, у Як Бёк упрямства хватило бы на десятерых, а Се Чхан вечно себе на уме. Но ты всегда умел держаться золотой середины. Именно поэтому я желал видеть следующим Владыкой именно тебя».

«Вопреки ропоту остальных, я назначил тебя преемником, свято веря, что ты лучше всех претворишь мою волю в жизнь, не поддаваясь слепым предрассудкам. Так почему же ты скатился до такого?»

«Разве я не говорил тебе, что даже если ты ступил на стезю Сапа, у тебя должна оставаться гордость истинного мастера боевых искусств? Как ты мог позволить безродным крысам вертеть собой и торговать невинными детьми ради горсти презренных монет?»

«Если бы я не переродился и не вернулся — это одно. Но раз уж я увидел это собственными глазами, как я могу оставить тебя в живых?»

— Спускайся.

Будет обидно, если столь величественный дворец рухнет во время их схватки внутри.

Глаза Ю Воль Чхона налились кровью, когда он увидел, как Чжинму поднял указательный палец и насмешливо поманил его — в точности так, как в далеком прошлом призывал его покойный учитель.

«Ой, прошу прощения. Ты разозлился?»

«Виноват, проявил легкомыслие. Ведь сейчас твой статус — целый Владыка Сапэчхона, верно? К тому же воины Зала Правосудия смотрят…»

Но Ю Воль Чхон уже не мог сдерживаться. Этот жест взбудоражил похороненные в самой глубине души воспоминания.

«Проклятый Владыка Небес Зла… Он всегда подзывал меня именно так!»

«Просто небрежно шевелил пальцем, словно кликал дворовую шавку, которую прикармливал у крыльца…»

«Проклятый щенок! Если ты всего лишь его преемник, так и веди себя как преемник! Неужели ты возомнил, что имеешь право обращаться со мной как сам Владыка?!»

Скрежет.

Коренные зубы Ю Воль Чхона сжались с такой силой, что едва не раскрошились, а в глазах закипела смертоносная жажда крови.

Взгляд Владыки на миг оторвался от Чжинму и скользнул по просторам крепости Сапэчхона.

Дворец Чхончжун возвышался настолько высоко, что отсюда открывался обзор на все окрестные укрепления. Ю Воль Чхон стоял здесь с самого начала осады и видел всю битву целиком.

Ход сражения был безнадежно переломлен.

Неприступная твердыня Сапэчхона трещала по швам под скоординированными ударами предавших его Пяти Королей и рушилась прямо на глазах.

Взгляд Ю Воль Чхона вновь опустился на фигуру у подножия лестницы.

Преемник прежнего Владыки стоял, небрежно скрестив ноги, и с насмешкой разглядывал его снизу вверх.

Ю Воль Чхон понятия не имел, как этому даосскому послушнику удалось овладеть техниками Черного Дракона, но исходящая от него аура была пугающе подлинной.

Однако в конечном счете он оставался всего лишь сопливым мальчишкой, которого прикрывали Пять Королей Сапа. По сравнению с ним — человеком, прошедшим через десятилетия жестоких интриг и завоевавшим трон Владыки, — этот парень был не более чем только что пробившимся ростком.

«Да. Я растопчу тебя на глазах у всех. Я лично срежу твою наглую ухмылку вместе с головой и выставлю на всеобщее обозрение!»

Единственный истинный повелитель Сапэчхона — это тот, на кого указал сам Хёкрён Муган.

Ю Воль Чхон перешагнул через подоконник и ступил прямо в пустоту.

Гу-у-у-ул.

Высвободив всю полноту своей внутренней силы и заполнив пространство вокруг тяжелым, давящим присутствием, Ю Воль Чхон плавно зашагал по воздуху, словно спускаясь по невидимой лестнице из чистого эфира.

Глядя на то, как тот пафосно и надменно шагает вниз, развевая полами расшитого роскошного одеяния, Чжинму лишь криво усмехнулся.

«Этот паршивец все так же обожает рисоваться на публике».

«Чего ради тратить драгоценную Ци на цирковые трюки перед боем, если можно было просто спрыгнуть?»

Пока Чжинму сокрушенно вздыхал и морщился от нелепости зрелища, преисполненный величия Ю Воль Чхон мягко коснулся каменных плит и окинул воинов Зала Правосудия свирепым взглядом, готовый испепелить их на месте.

— Опустить мечи и расступиться? Неужели вы растрогались лишь потому, что этот сопляк назвал себя преемником Черного Дракона? Решили потягаться силами со мной?!

Ю Воль Чхон холодно и презрительно рассмеялся в лицо замершим стражам.

— Вы оказались ничем не лучше этих псов из числа Пяти Королей. Даже склоняя передо мной головы, вы втайне копили гнилую обиду оттого, что человек низкого происхождения занял трон повелителя!

Вдоволь насладившись страхом своих бывших подчиненных, Ю Воль Чхон наконец перевел тяжелый взгляд на Чжинму.

— Значит, ты и есть преемник прежнего Владыки?

— …

— Надо же, какая ирония.

На лице Ю Воль Чхона проступила желчная, горькая усмешка.

— В этом весь этот злобный старикашка. Я и подумать не мог, что он оставит все наследие такому щенку, как ты, не удосужившись передать мне ни единого движения своего высшего искусства. Да еще и кому — даосскому выкормышу из Удана…

«Злобный старикашка?.. Злобный… Кто?!»

Чжинму, мгновенно осознавший, о ком говорит этот предатель, широко распахнул глаза от возмущения.

«Ах ты неблагодарная тварь! Разве тот, кто постигает боевые искусства, не должен хранить благодарность к наставнику до конца своих дней? Все твои клятвы были собачьим брехом?!»

— Впрочем, так было всегда, — с глухим самоуничижением продолжал Ю Воль Чхон. — Меня всегда держали на вторых ролях.

Он скривил губы в горькой усмешке:

— Скажем так: полумертвого Чхон У Мёна он лично обучил своим сокрушительным техникам кулака, а мне не показал ровным счетом ничего.

«…»

Брови Чжинму взметнулись вверх.

«Я тебя не учил боевым искусствам?! Посмотрите на этого сукиного сына!»

Вон Гон Ху, Мён Се Чхан и Со Як Бёк с самого начала обладали собственными родовыми техниками своих школ. И хотя Чжинму помог им достичь вершин мастерства, с нуля он обучил лишь двоих во всем Сапэчхоне — Чхон У Мёна и этого неблагодарного ублюдка Ю Воль Чхона!

Более того, Чхон У Мён от природы обладал нечеловеческой физической силой, но был непроходимо глуп, поэтому Чжинму ограничил его обучение техникой прямого удара кулаком — тонкости высших искусств его мозг просто не был способен усвоить.

С другой стороны, Ю Воль Чхону он передал Божественное Искусство Темной Тайны — абсолютное, непревзойденное учение, стоявшее на недосягаемой высоте по сравнению с простым стилем кулака! При должном упорстве эта техника позволяла генерировать черную Ци, внешне неотличимую от Искусства Черного Дракона. А само Искусство Хаоса Темного Дракона Чжинму не стал ему передавать лишь потому, что без особой конституции тела изучение этой техники было равносильно приему смертельного яда!

И этот негодяй все эти годы исходил завистью к слабоумному Чхон У Мёну, хотя сам получил статус наследника, поглотил редчайшие эликсиры и благодаря наставнику достиг ступени Ган?!

И после этого Чжинму в его глазах — «злобный старикашка»?!

— Да, именно так и было! — вскричал Ю Воль Чхон. — Бестолочи, не способной связать двух слов, он разжевывал каждое движение, а мне, невзирая на все мои колоссальные старания, лишь сухо перечислял формулы наизусть! Ему было плевать, страдаю ли я от одиночества, пытаясь осознать их суть в закрытой медитации!

«…»

— И так было во всем, не только в тренировках! Гон Ху, за спиной которого стояла мощь целого союза Чхонунбан, старик прощал любые дерзости и упрямство!

«…»

— То же самое касалось Мён Се Чхана и наемников Салмак! Он был мягок и снисходителен к тем, кто обладал властью и знатностью! А меня, безродного сироту, он изо дня в день осыпал лишь безжалостной руганью и побоями!

«Ого… Значит, по-твоему, я проявлял фаворитизм?»

Чжинму слушал эти излияния, и его челюсть медленно отвисала от наглости собеседника.

«Я возился с тем дураком лишь потому, что до него элементарные вещи не доходили! А тебя я не опекал, потому что ты все схватывал на лету! И ты умудрился вывернуть это наизнанку?!»

— Но я терпел! Я стискивал зубы, сносил любые унижения и ждал своего часа! И чем дольше это продолжалось, тем больше грязи за этими ублюдками мне приходилось разгребать в одиночку!

Глаза Чжинму опасно сощурились, наполняясь леденящим блеском.

«Ты совсем берега попутал, щенок?»

Разгребать за остальными было его прямой обязанностью как официального преемника!

Чжинму создал Сапэчхон с нуля, но вести союз в будущее предстояло именно Ю Воль Чхону. Ему нужно было уметь выживать в тисках между Праведными сектами и Демоническим Культом, а также держать в узде строптивых Пяти Королей с их чудовищным эго, чтобы Небеса Зла не распались на куски.

Именно поэтому Чжинму наделил Ю Воль Чхона исключительными полномочиями, которых не было ни у кого другого: передал под его командование все воинские подразделения, кроме Отряда Железного Меча, и лично отобрал для него совет старейшин!

Конечно, Чжинму правил долго, но не из банальной жадности. Отчасти он считал Сапэчхон своим детищем, но главное — он видел, что Ю Воль Чхон все еще не был готов взвалить эту ношу на свои плечи.

В момент своей гибели в прошлой жизни Чжинму слышал, как Вольчхон и старейшины проклинали его и желали скорейшей смерти. Тогда он даже испытал мимолетное облегчение, решив, что они хотя бы научились действовать заодно.

— И этот трон Владыки достался мне по праву! — прорычал Ю Воль Чхон. — Это законная награда за все те мучительные годы унижений и рабского труда!

— …

— И теперь появляется какой-то даосский щенок, заявляет, что унаследовал техники прежнего владыки, и требует уступить трон?! Хватит нести чушь! Я здесь единственный хозяин! И только я вправе сидеть на этом месте!

Чжинму тяжело, глубоко вздохнул, словно земля под его ногами была готова провалиться в бездну.

«Вольчхон, безмозглый ты баран».

«Ты сидел сложа руки на всем готовом, а теперь смеешь винить в своих бедах других?»

Он даже не понимает, где именно свернул не туда и почему оказался у разбитого корыта.

«Что ж, если ты вырос таким чудовищем — в этом есть и моя вина. Значит, я плохо тебя воспитывал».

«Придется исправить эту оплошность».

— …Вольчхон. Это все, что ты хотел сказать?

— Что?!

От наглого, фамильярного тона из глаз Ю Воль Чхона брызнули искры бешенства, но Чжинму невозмутимо продолжил:

— Ты уселся на трон, который другие воздвигли ценой своей крови и пота, окружил себя стаей льстивых прихлебателей и наглухо заткнул уши перед честными советами.

С каждым словом Чжинму делал неторопливый шаг навстречу самозваному владыке.

— Ты растоптал верность своих вассалов, выжимая из них непомерные поборы под предлогом пустой казны.

— …

Тяжелые шаги Чжинму эхом отдавались от каменных плит:

— Ты впустил в Сапэчхон сброд низкопробных бандитов, позволил торгашам манипулировать союзом, начал терроризировать мирные деревни и втоптал в грязь саму гордость воинов Сапа.

Глаза Чжинму оледенели, и из глубин его естества вырвалось удушающее, колоссальное убийственное намерение, подобное первородному злу, затопившему всю площадь.

От этого чудовищного давления Ю Воль Чхон захлебнулся воздухом и в ужасе округлил глаза. По мере того как расстояние между ними сокращалось, в его груди поднималась необъяснимая, паническая тревога.

— Алчность, жадность — плевать. Чем бы ни были продиктованы твои обиды, тебе придется убедить меня в своей правоте. Ведь ты растоптал мою волю ради своих мелких прихотей.

Глаза Ю Воль Чхона резко сузились:

«Твою волю?..»

Пока он в замешательстве пытался осмыслить эти слова, его ноги сами собой попятились назад под гнетом свирепой ауры приближающегося юноши.

— Что ж, сейчас трон пока еще формально твой. Так что прекращай скулить со своим убогим комплексом жертвы и докажи на деле, что ты достоин на нем сидеть.

— …Комплекс жертвы?! Скулить?!

— Разве нет? Или у тебя не хватает духу признать правду?

Ярость, клокотавшая в груди Ю Воль Чхона, от этих ледяных слов окончательно вырвалась наружу, превращаясь во всепоглощающее безумие.

— Ах ты сопливый выродок!

Потеряв остатки самообладания, Ю Воль Чхон с ревом выбросил кулаки вперед, окутывая их клубящейся черной энергией.

Бум!

Это было Божественное Искусство Темной Тайны, переданное ему учителем из-за внешнего сходства его черного сияния с Искусством Черного Дракона.

«Но, Вольчхон-а… Ты забыл главное».

«Этой технике тебя научил я».

Глядя на приближающийся кулак, рассекающий воздух ураганным порывом, Чжинму просто выставил навстречу ножны своего меча.

Глаза Ю Воль Чхона расширились от изумления, когда запястье его атакующей руки мягко скользнуло по округлой поверхности темного дерева.

Хлесь!

— …

В глазах на мгновение вспыхнули яркие искры, а голова Ю Воль Чхона резко мотнулась в сторону.

Не в силах осознать произошедшее, Владыка Сапэчхона ошеломленно моргнул. И лишь когда щеку обожгло нестерпимым жаром, до него дошел смысл случившегося.

Ему только что… отвесили звонкую пощечину?!

Ему — великому мастеру ступени Ган, разменявшему седьмой десяток лет, закативший оплеуху сопливый мальчишка?!

— Вольчхон-а.

— …

— Твой удар был откровенно убогим.

Эти спокойные слова окончательно сокрушили рассудок Ю Воль Чхона.

— Убью-ю-ю-ю!

«Убью-ю… Прямо как дикий зверь».

«Что ж, с этой секунды тебе действительно придется стать зверем».

«Раз уж ты назвал меня злодеем — пусть будет так! Я преподам тебе самую жестокую трепку на этом свете!»