Чок Сэн наконец приказал остановить бесконечные изматывающие налеты на цитадель Сапэчхона и велел всем воинам как следует отдохнуть и пообедать.

Со стороны могло показаться, будто люди забыли, что находятся на пороге бойни: они сидели вместе, смеялись и делились историями. Но каждый из них без лишних слов понимал — это было то самое ужасающее затишье перед бурей.

Обещанные Чок Сэном два дня истекли. Едва трапеза подойдет к концу и сгустятся сумерки, на возвышающейся перед ними горе начнется кровавый пир.

Именно поэтому воины изо всех сил старались выудить из памяти самые светлые воспоминания, шутили и вели беседы. Ведь когда начнется сражение, многие из тех, кто сейчас сидит рядом, уже никогда не увидят рассвет.

Они хотели запомнить этот миг. Запомнить, что сошлись здесь ради того, чтобы вновь повернуть колесо истории.

Когда трапеза завершилась, костры погасили, и лагерь погрузился в непроглядный мрак.

Несколько десятков пленников сидели взаперти за круглым бревенчатым частоколом посреди лагеря. Мало того, что их тела были покрыты синяками от побоев, так им еще и не давали ни капли воды за весь день. Они едва держались на ногах, понуро опустив головы.

Щёлк.

— ...!

Чон Мок Рип, уже смирившийся со скорой смертью, внезапно распахнул глаза.

Внутри его тела что-то переменилось. Он осторожно огляделся по сторонам, но, судя по всему, никто больше перемены не заметил.

Неужели это произошло оттого, что Чхон У Мён поручил заблокировать его меридианы простому подручному, а не сделал это сам?

Подавленная Ци внезапно освободилась, и застоявшаяся энергия хлынула по жилам подобно бурному потоку. Все его тело затрепетало от восторга.

— ...

Чон Мок Рип быстро осмотрелся, пустил Ци по рукам и перерезал путы. Хищно усмехнувшись, он украдкой подполз к Чжу Чхон Голю, главарю разбойников Зеленого Леса:

— Брат Чхон Голь.

— ...?

Услышав шепот, Чжу Чхон Голь с трудом повернул голову и замер с изумленным видом. На лице вожака речных пиратов Ли Им Сэна тоже отразилось потрясение.

— Как ты?..

— Тише голос.

— ...

Чжу Чхон Голь торопливо захлопнул рот и испуганно забегал глазами.

— Кажется, тот недоумок ошибся. Блок на моих меридианах ослаб.

— Небеса милостивы...

— Именно. И судя по всему, сейчас наш единственный шанс.

— Шанс?

— Они вымотаны постоянными боями. В лагере подозрительно тихо — похоже, закончили трапезу и расползлись на отдых.

— Ты уверен?

— Своими глазами видел, как они разошлись по шатрам.

Слушая шепот Чон Мок Рипа, Чжу Чхон Голь и Ли Им Сэн нервно сглотнули вязкую слюну, вглядываясь в темноту.

— Бдительность стражи притупилась, а мои меридианы свободны — сама судьба благоволит нам! Пора уносить ноги!

Чжу Чхон Голь слегка нахмурился:

— Бежать? Но если они бросятся в погоню...

— Ты вчера видел бешеный оскал этого щенка? Останемся здесь — сдохнем, побежим — может, и выживем. У них на носу штурм, они не смогут преследовать нас далеко.

— ...Может, лучше пробиваться к цитадели Сапэчхона?

— К цитадели? — Чон Мок Рип криво усмехнулся и покачал головой. — Думаешь, Ю Воль Чхон нас пощадит?

— ...

— Он наверняка уже знает, что мы сбежали из крепости. И прекрасно догадался, что мы пытались примкнуть к мятежникам.

— Хм...

«И то верно». Ю Воль Чхон был расчетливым и жестоким человеком. Узнав о предательстве, он не оставит их в живых.

— Но если за нами увяжется хотя бы один из Пяти Королей, нам конец...

Заметив колебания Чжу Чхон Голя, Чон Мок Рип подобрался ближе и зашептал в самое ухо, сверкая темным блеском в глазах:

— А на что нам, по-твоему, эти кули с соломой — наши подручные?

— ...Хочешь сделать из них живой щит?

— Пока мы живы, новых дураков всегда можно набрать. Разве не так?

— ...

Чжу Чхон Голь и Ли Им Сэн переглянулись. В их взглядах мелькнула алчность и жестокость.

— Сначала используем людей, чтобы вырваться из лагеря. А потом рассеемся во все стороны как можно быстрее, чтобы нас не догнали.

Чжу Чхон Голь бросил взгляд на небо. В эту последнюю ночь месяца луна не взошла. Округа тонула в густой чернильной тьме, которую заботливо сгущали нависшие тучи.

— ...Мне нужно переодеться.

— Хе-хе-хе.

Веревки, связывавшие их, давно упали на землю. Взрастив в сердцах зерно предательства, главари осклабились в темноте.

— Ты как, цел?

— ...Г-глава?

Раненый подручный, к которому с сочувственным видом обратился Чон Мок Рип, растерянно попытался подняться.

— Не вставай, береги силы. Ц-ц-ц, твоя одежда превратилась в лохмотья.

Чон Мок Рип снял свой богатый халат и набросил на плечи подчиненного. Тот смутился до глубины души:

— Глава, за что?..

— Прости меня. Из-за моей глупости я обрек вас на смерть. Я ведь привел вас сюда лишь ради того, чтобы уберечь наши жизни, надеялся уцепиться за малейшую возможность выжить...

Голос предводителя дрогнул от раскаяния, и простодушный подчиненный растрогался:

— Глава...

«Неужели я всё это время ошибался в нем?» Обычно Чон Мок Рип был жесток и безжалостен к подчиненным, но перед лицом смертельной опасности словно явил свое истинное, благородное лицо.

— Ты сможешь бежать?

— Что? Д-да, смогу... Но как?

Чон Мок Рип окинул взглядом лагерь, оставив за спиной недоумевающего воина. Чжу Чхон Голь и Ли Им Сэн уже успели обменяться одеждой со своими подручными.

Все было готово к побегу.

— Слушайте все. Сюда, живо.

— ...

Изможденные пленники в замешательстве придвинулись ближе.

— Стража потеряла бдительность. У нас появился шанс выжить!

— ...!

При этих словах в глазах людей Ягымдан и бандитов Зеленого Леса вспыхнула отчаянная надежда.

— Сейчас мы совершим побег.

— Но как, глава?

Люди испуганно озирались, но Чон Мок Рип продолжал твердым голосом:

— Спасти всех я не смогу. Каждый должен бежать изо всех сил, надеясь лишь на свои ноги!

Видя его горящий взгляд, в котором читалась неподдельная скорбь, подчиненные с решительными лицами закивали.

— Господин, я пойду первым!

Тот самый подчиненный, тронутый недавней заботой предводителя, выступил вперед, полный самоотверженности.

Говорят, мужчина готов отдать жизнь за того, кто признал его ценность?

«Какая чушь собачья». Чон Мок Рип всю свою жизнь провел в подлости и коварстве. Эти глупцы должны были понимать, что их просто используют, но слепая надежда затуманила им разум.

— Нельзя! Ты ведь ранен!

— Потому я и пойду во главе! С таким телом я далеко все равно не уйду. Так пусть моя смерть расчистит путь для вас! Вы обязаны выжить, глава! Выживите и ведите Ягымдан дальше!

— ...

Чон Мок Рип опустил голову и замолчал.

Подчиненные решили, что предводитель страдает от душевной боли. Но на самом деле он прятал расползающуюся по лицу ухмылку.

Как тут было не радоваться? Мало того, что этот идиот поверил в его байку, так еще и сам вызвался сдохнуть ради его спасения!

Толпа всегда слепа и легко поддается чужому порыву. А в миг смертельного отчаяния этот эффект усиливается стократно. Стоило одному идиоту надеть чужой халат и стать вожаком, как его пылкие речи мгновенно заразили остальных.

На лицах бандитов отразилась непоколебимая верность. Чон Мок Рип еще сильнее нахмурился, сдерживая рвущийся наружу смех, что лишь укрепило в людях благоговение.

— Хорошо. Если так, держись впереди вместе со мной. Я прикрою тебя!

— Да!

— Сигналом будет треск бревен. Когда стража поймет, что мы бежали, начнется погоня. Не оглядывайтесь и бегите вперед! Всем ясно?!

— ...Да! — вполголоса, но с яростным воодушевлением отозвались пленники.

— Тогда приготовиться.

Чон Мок Рип подошел к деревянному частоколу и огляделся по сторонам.

Хрусть.

Сведя шум к минимуму, он выломал несколько кольев. Убедившись, что вокруг всё спокойно, он скомандовал хриплым шепотом:

— Вперед!

Пленники разом ринулись в образовавшийся пролом. Но поскольку боевые навыки у всех были разными, строй мгновенно растянулся в длинную вереницу.

— ...

Они и не подозревали, что из темноты за каждым их шагом пристально наблюдают скрытые тени Ынвидан.

— А военный советник был прав. Сказал же: эти кретины даже не почуют столь топорную ловушку. Тьфу, убогие.

Когда загон опустел, заместитель командира Ынвидан, Омок, цокнул языком и подал знак рукой. Стоявший рядом Дэгун тут же передал сигнал.

Бум! Бум! Бум!

Ночную тишину разорвал грохот боевых барабанов.

— Пленники бегут! В погоню!

Со всех сторон взметнулись крики. Беглецы в ужасе прибавили ходу.

Свист!

— А-а-агх!

Один из беглецов рухнул на землю, когда стрела пробила ему ногу. Увидев это, остальные понеслись вперед во весь дух.

— Отставить, — Омок, наблюдавший за погоней, опустил лук Дэгуна. — Каковы бы ни были эти главари...

Взгляд Омока выцепил среди толпы знакомые силуэты.

Чон Мок Рип, Чжу Чхон Голь, Ли Им Сэн.

Будучи предводителями трех шаек и самыми сильными мастерами, они тем не менее держались в самой гуще толпы, хотя могли бежать куда быстрее остальных.

Расчет был шит белыми нитками: если враг нападет спереди, они прикроются телами бегущих в авангарде; если ударят сзади — пожертвуют хвостом отряда.

Однако эти глупцы даже не догадывались, почему им вообще позволили сбежать и какую судьбу им уготовили. Стоило гарнизону цитадели распахнуть перед ними ворота, как Северные врата захлестнет кровавый хаос.

— Ну что, начнем загон?

Омок подал знак. Дэгун кивнул, поджег наконечник стрелы и натянул тетиву.

Фьюить!

— Перебить беглецов!

Стоило отряду преследователей вынырнуть слева, как вереница пленников резко вильнула в сторону. Дэгун выпускал огненные стрелы каждый раз, когда толпа пыталась свернуть, и заранее расставленные Чок Сэном воины перекрывали беглецам путь, направляя их бег в нужное русло.

— Не упустите их! За ними!

— Ура-а-а!

Беглецы совершенно потеряли голову от криков, раздававшихся со всех сторон. Гонимые грохотом барабанов и медных гонгов, они мчались вперед словно слепые овцы, даже не понимая, куда именно несутся.

План Чон Мок Рипа рассеяться в темноте лопнул как мыльный пузырь. Теперь он, наравне со своими людьми, был вынужден мчаться туда, куда их безжалостно гнали погонщики.

Шум и суматоха, поднявшиеся в лагере мятежников, не укрылись от стражи цитадели Сапэчхона.

— Что там такое?

— Они снова пришли в движение!

Дозорный Сон Чхун, дежуривший на бастионе Северных врат, услышал переполох и немедленно доложил Го Гёну, только что поднявшемуся на стену.

После череды дневных стычек с наступлением темноты на стены выставили вдвое больше воинов, чем обычно.

— Я-то думал, они угомонятся на ночь... Упрямые твари.

Го Гён с суровым лицом вгляделся в темноту за стенами и поднял глаза к небу.

Ночь без единого лунного луча.

В военном деле мрак всегда таил смертельную опасность. Тем более если среди врагов числились мастера скрытности, способные совершить внезапный ночной налет. Мятежники наверняка понимали, что эта ночь — идеальное время для атаки.

— Думаете, мы сидели сложа руки?

Взгляд Го Гёна упал на пространство перед стенами крепости. Повсюду высились аккуратные кучи. Сухая рисовая солома, щедро пропитанная маслом.

Воины Сапэчхона не были глупцами. Предугадав, что шпионы Хаомун и убийцы Салмак попытаются просочиться под покровом ночи, днем они обложили подступы к крепости горючим материалом.

— Зажечь огненные стрелы!

Вшух!

По приказу коменданта бастиона стрелы полетели вниз. Перед Северными вратами главной крепости Сапэчхона взметнулись яростные языки пламени.

— Не терять бдительности! Ударить в набат, усилить караулы на стенах! Ни одна мышь не должна проскользнуть внутрь!

— Слушаюсь!

Колокол, возвещающий о вражеском нападении, забил тревогу, не смолкая ни на секунду.