Глаза Намгун Му Хю, впившиеся в Чжинму, налились кровью от лопнувших сосудов.

Впервые с тех пор, как он достиг царства Абсолюта, ему пришлось валяться в пыли, словно побитой собаке.

Одежды покрылись грязью, а ноющая боль в сломанных от чужих ударов ребрах вызывала неописуемое, тошнотворное бешенство.

— Всем стоять на месте! Назад! — яростный окрик Намгун Му Хю остановил рванувшихся было воинов.

— Старший брат! Это же его техники! Мы должны немедленно схватить этого сопляка и призвать к ответу!

— Заткнись!

— …Старший брат?

На истошный вопль Пэн Ый Бана глава клана Намгун лишь резко огрызнулся:

— Это мой бой! Кто позволил тебе вмешиваться?! И какая разница, чему он обучен?!

— Что?..

— Боевые искусства — это всего лишь боевые искусства!

— …

Оставив опешившего Пэн Ый Бана позади, Намгун Му Хю сделал тяжелый шаг навстречу Чжинму:

— А вопрос о том, где и как ты этому научился, мы расследуем позже.

— …

— Испытание еще не окончено.

Услышав его слова, Чжинму едва сдержал смешок.

«Как же приятно, что ты так думаешь».

В конце концов, титул одного из Семи Святых Праведности он носил не за красивые глаза.

Именно: боевые искусства — это всего лишь боевые искусства.

Сейчас перед всеми стоял Чжинму, даосский ученик ордена Удан, а вовсе не Хёкрён Муган. И какими бы техниками он ни владел, этот факт оставался неизменным.

— Прошлые три секунды были хороши. Очень хороши, — медленно произнес Намгун Му Хю. — Загнать меня в такое положение… Признаю. Ты достаточно силен, чтобы этим гордиться. Однако удачная внезапная атака вовсе не означает, что ты прошел мою проверку.

— …

— Я покажу тебе снова. Истинную мощь Меча Императора клана Намгун.

Обе его руки с силой сжали рукоять клинка.

Меч клана Намгун.

Его обоюдоострое лезвие достигало в длину двух с половиной футов, а в ширину равнялось доброй половине ладони.

Он был куда шире и массивнее любого обычного меча — истинный чжунгём, тяжелый клинок. Превосходное оружие, сокрушающее любого противника одной лишь своей сокрушительной массой. И Намгун Му Хю был тем, кто возвел владение им на недосягаемую вершину.

Тук. Тук.

Чжинму легко постучал носком сапога по земле и с ухмылкой встал в стойку:

— Дашь мне еще три секунды?

— Три секунды?! О чем ты мелешь! С таким сильным противником я не стану повторять ошибок. На этот раз атакую я!

— Да как угодно!

«Поглядите-ка на этих могучих мастеров: стоило разок отходить их по морде за то, что задирали нос, как спесь тут же слетает. Скорость переобувания воистину быстрее света».

Стоило Чжинму разжать кулаки, как Намгун Му Хю, едва коснувшись земли, взмыл вперед.

Ба-а-ам!

С грохотом, похожим на разрыв туго натянутого кожаного барабана, тяжелый клинок рассек воздух сокрушительным горизонтальным взмахом.

Шу-у-ух!

Сгусток чудовищной энергии Ган, сорвавшийся с острия меча Намгун Му Хю, взметнулся подобно хлесткому хлысту, целясь прямо в Чжинму.

— Какая жалость!

Чжинму встретил лезвие Ган своим кулаком, почерневшим от бурлящей силы Темного Дракона.

Ббах!

Срикошетившая в сторону кристаллизованная Ци врезалась в землю и сдетонировала, сотрясая пространство вокруг тяжелой взрывной волной.

Однако прежде чем дрожь улеглась, Намгун Му Хю взмыл высоко в небо и с размаху обрушил прямой клинок вертикально вниз:

— Раскрытие Небес!

Вскинув голову, Чжинму увидел морок: казалось, сам небесный свод раскололся надвое, обнажая зияющую черную расщелину.

Гва-гва-гва-а!

Из этой бездны с неистовым воем хлынул настоящий метеоритный дождь из клинков чистой Ган.

Ухмыльнувшись, Чжинму стремительно скользнул в сторону, уходя от града плотной Ци, безошибочно бившего в одну точку.

— Куда!

Кисть Намгун Му Хю едва заметно шевельнулась, и метеоритный шквал, едва не коснувшись земли, описал дугу и устремился вслед за даосом.

Пах!

Резко затормозив, Чжинму сменил шаг, и его силуэт тут же распался на вереницу остаточных призрачных образов.

Бах! Грохот! Бабах!

Острия Ган прошивали каждую иллюзию, порождая серию яростных взрывов, от которых земля вокруг взлетала на воздух. Разрушительная ударная волна расходилась во все стороны, заставляя воинов Северного похода в панике отступать изо всех сил. Любой, кто попадет под перекрестный огонь мастеров такого уровня, рисковал не просто получить увечья, но и расстаться с жизнью.

Тень Чжинму, непрерывно множившаяся под градом метеоритного ветра, на мгновение замерла, коснулась земли и на полной скорости ринулась прямо на Намгун Му Хю.

— Принимай!

Сблизившись, Чжинму выбросил вперед обе ладони, словно захлопывая гигантские створки врат.

Ква-а-ах!

Подобно цунами, тяжелая ладонная мощь, сопровождаемая глухим драконьим ревом, обрушилась на Намгун Му Хю.

— Ха! Я рассеку тебя пополам!

Едва противник сменил траекторию, Намгун Му Хю наискось занес меч и с яростной силой ударил наотмашь:

— Меч Императора: Рассечение Трёх Гор!

Клинок, зажатый в обеих руках, описал ровную вертикальную дугу и замер на середине замаха.

Фу-у-ух!

Давление рассекаемого воздуха вырвалось наружу ураганным порывом, без труда разрубая приближающуюся волну Чжинму надвое. Сила удара была колоссальной — даже разорвав встречную атаку, меч не потерял ни капли своей смертоносной мощи.

«Глупец. Достаточно просто уклониться и… а?»

Чжинму быстро скользнул взглядом назад и похолодел: прямо за его спиной стояли даосы Удана.

Волна Ган, порожденная мечом Намгун Му Хю, уже сорвалась с клинка. И если Чжинму сейчас уклонится, этот неуправляемый сгусток энергии снесет строй его собратьев.

— О нет! Опасно!

Хечжо и несколько старейшин тоже сорвались с мест, заметив нависшую над Уданом угрозу.

«Этот ублюдок… сделал это нарочно?!»

Жестокая улыбка на губах Намгун Му Хю и то, как он без колебаний шел на таран, говорили сами за себя. Разумеется. Мастер, достигший предела мастерства Ган, никогда не совершил бы столь грубого промаха случайно.

Лицо Чжинму исказилось от ярости. Развернувшись, он встал на пути летящей волны смерти.

Гу-у-у-ум…

Стремительно взвихренная внутренняя сила породила две черные сферы в ладонях Чжинму. С силой сжав их вместе и объединив в одну, он швырнул ее навстречу надвигающемуся лезвию:

— Гванрён Чхон Гё-ёль!

Грохот!

Разверстая драконья пасть поглотила волну меча и сдетонировала прямо перед глазами Чжинму.

— Сдохни, щенок!

В этот же миг Намгун Му Хю, оказавшийся вплотную, наотмашь рубанул мечом прямо по талии даоса.

Вжих!

— Чжинму! — взревел Мён Хён, сжимая кулаки и видя, как тело ученика разрубается надвое.

На губах Намгун Му Хю расцвела торжествующая усмешка.

Вот и все.

После нескольких обменов ударами он прекрасно понял, что этот юнец сильнее его. Именно поэтому он намеренно взял на прицел даосов Удана, лишая противника возможности уклониться.

Смерть ученика Удана? Плевать. Он все равно был мастером омерзительных демонических искусств. Ни одна живая душа не посмеет упрекнуть клан Намгун за его гибель…

Шу-у-у-ух…

В следующее мгновение разрубленное надвое тело Чжинму растаяло в воздухе, словно зыбкий мираж.

«Что за…?! Я же ясно почувствовал, как сталь рассекла плоть!»

Ошарашенный Намгун Му Хю резко метнул взгляд вниз влево.

И наткнулся на угольно-черные глаза, мгновенно заполнившие весь его обзор.

— Ах ты дрянь!

Времени на разворот меча не оставалось. Намгун Му Хю резко согнул руку в локте и с размаху впечатал его вниз, метя Чжинму в голову.

Хрясь!

Острая боль пронзила сустав от жесткого блока.

А в следующее мгновение лицо главы клана Намгун перекосило от ледяного ужаса.

Одна рука Чжинму намертво перехватила его локоть, а вторая… уже мягко коснулась ребер.

И губы юноши раздвинулись в жутком, хищном оскале:

— Посмел целиться в моих собратьев из Удана? Я не убью тебя, ублюдок, но полежать тебе придется долго.

— …!

Прежде чем Намгун Му Хю успел дернуться от этого леденящего шепота, ладонь Чжинму наполнилась свирепой, клокочущей мощью.

«Конрён Тхонпха. Дракон, пронзающий недра».

Энергия Чжинму, вонзившаяся в бок противника, с дикой силой сдетонировала внутри внутренних органов Намгун Му Хю.

Глухой удар!

— Кх-а-а-а-а!..

Мучительный стон вырвался из глотки главы клана Намгун. Его даже не отбросило назад — все тело просто парализовало на месте.

Глядя на Чжинму налитыми кровью глазами, Намгун Му Хю внезапно захлебнулся и исторг фонтан черной крови.

Кха!

Тяжелый меч со звоном выпал из его ослабевших пальцев на землю.

— Будь… ты проклят… щенок…

— …

Палец Намгун Му Хю, дрожа, указывал на Чжинму, пока его веки не закатились, и он замертво не рухнул ничком на землю.

Тяжелая, давящая тишина повисла над поляной. Чжинму равнодушно смотрел на поверженного врага сверху вниз.

Чанчхон Намгун Му Хю. Один из Семи Святых Союза Справедливости, взиравший на бренный мир с высочайшей вершины праведных фракций.

Пусть первые три секунды были списаны на его беспечность, но в последовавшем честном столкновении Намгун Му Хю выложился без остатка — и все равно пал.

Рухнул перед даосским юнцом из Удана, который едва перешагнул порог совершеннолетия…

Никто не смел проронить ни слова.

Все вокруг лишь ошеломленно таращились на Чжинму.

— Старший брат! — Пэн Ый Бан в панике бросился к Намгун Му Хю, поднял его голову, а затем вскочил, яростно тыча пальцем в Чжинму и брызжа слюной: — Что вы стоите?! Взять его! Он семя зла! Немедленно схватите его!

Понимая, что сам он не способен даже приблизиться к этому чудовищу, глава клана Пэн орал как безумный.

«Вот ублюдок. Намгун Му Хю только что сам сказал, что боевые искусства — это всего лишь боевые искусства. Но стоило ему упасть, как этот пес снова поднял вой».

Однако никто из воинов не сдвинулся с места.

Чжинму победил. В одиночку, честно и без всяких подлых уловок.

Это был открытый поединок мастера против мастера. И даже будь победитель воином Сапа, а не даосом Удана, этот факт пришлось бы признать. Праведным фракциям не подобало порицать честную победу.

— Идиоты! О чем вы думаете?! Это же злодей из Сапа! Хватайте его, живо!

Под яростные крики Пэн Ый Бана ряды Северного похода неуверенно дрогнули, делая шаг вперед.

— Стоять!

— …?

Мастера Удана мгновенно сомкнули ряды, плотным кольцом закрывая Чжинму своими телами.

— А ну прочь! — Мён Хён встал впереди всех, обнажая клинок и оглядывая толпу пылающим взором. — Как вы смеете бросаться обвинениями, толком во всем не разобравшись?!

— Уйдите с дороги! — взвился Пэн Ый Бан. — Как вы смеете покрывать это исчадие зла?!

— …

«Вцепился, как клещ, чтоб тебя разорвало», — мысленно сплюнул Чжинму.

— Для меня стало полной неожиданностью то, что Чжинму постиг боевые искусства Владыки Сапэ, — твердо произнес Мён Хён. — Но я никогда не признаю, что он порождение зла!

— Заткнись! Хёкрён Муган чуть не истребил твой орден, а ты защищаешь щенка, овладевшего его мерзкими техниками?! Да его мало разорвать на части! Ему нужно прямо сейчас перерезать сухожилия на руках и ногах и с позором изгнать из Мурима!

Даже главы Шаолиня и Хвасана, не говоря уже об учениках, помрачнели от злобного рычания Пэн Ый Бана, который из кожи вон лез, пытаясь склонить толпу на свою сторону. Ситуация становилась опасной: воин праведной секты постиг темные искусства Сапа, считавшиеся самыми чудовищными в Поднебесной.

Видя это, Мён Хён высвободил острую ауру и направил свой меч прямо на крикуна:

— Слушайте волю настоятеля, ученики Удана! Остановите любого, кто посмеет приблизиться к Чжинму, даже ценой собственных жизней!

— Слушаемся!

Не ожидая столь жесткого отпора от Удана, наступающие воины в замешательстве замерли.

И в этот миг, посреди густого напряжения готовой вспыхнуть резни, раздался спокойный, совершенно неуместный голос:

— Хм… Я все никак не мог взять в толк, почему вы все так взбесились из-за моих техник. Так это… было искусство того самого Владыки Сапэ? Вот те раз…

— …А?

— …

— Ты… хочешь сказать, что ничего не знал?!

— Ну да, — не моргнув глазом ответил Чжинму.

Все присутствующие застыли с нелепыми лицами, ошарашенные его невозмутимым видом.

— Я просто нашел тайные письмена на дне ущелья Кымрёнхёп, что на горе Хвасан…

Слова, которые он задумчиво пробормотал, почесывая подбородок, окончательно повергли всех в ступор.

Где нашел?

Хвасан?.. Ущелье Кымрёнхёп?.. Техники Владыки Сапэ?!

Что за бред собачий?!

Найти наследие абсолютного повелителя Небес Зла в ущелье Золотого Дракона на священной горе ордена Хвасан?!

— Заткнись, щенок! — взревел Пэн Ый Бан. — Кому ты вешаешь лапшу на уши, спасая свою шкуру?! Ты сам заявлял, что помогал мятежникам в Сапэчхоне! Они не могли не раскрыть тебе правду!

— А вы разве не в курсе?

— …Что?

— Мне еще тогда показалось подозрительным, почему они вдруг стали такими вежливыми и дружелюбными.

— …Что за чушь ты несешь?!

Чжинму ни капли не смутился глупых нападок главы клана Пэн:

— Но это чистая правда. Мне и в страшном сне не могло привидеться, что это техники Владыки Сапэ. Знай я заранее… вовек бы не стал их практиковать!

Чжинму нарочно помрачнел, изображая на лице глубокое, искреннее раскаяние.

Он мастерски разыгрывал неведение, пуская в ход заранее заготовленную ложь, призванную обвести вокруг пальца весь праведный мир.

«Я не знал. И что вы мне сделаете? У вас есть доказательства обратного? А вот у меня доказательства есть».