Ликвидация последствий войны против Торговой гильдии Шаньси продвигалась с поразительной скоростью.

Чок Сэн и Мён Се Чхан были заняты куда сильнее, чем во время самой подготовки к битве.

Работа закипела еще быстрее, когда архивные данные Павильона Плантаций — святая святых информационной сети Хаомун — были спешно перенесены в Зал Военного Совета, созданный Чок Сэном во фракции Чхонунбан.

Благодаря этому Ю Чжан, давно не показывавшийся на глаза, выглядел на редкость довольным...

Так или иначе, штаб-квартира поверженной гильдии Шаньси буквально за пару дней превратилась в передовой форпост истинного Сапэчхона.

Во временном кабинете, наспех обустроенном для лидеров Сапа в уцелевшем крыле поместья.

Чок Сэн лично изучил захваченные бухгалтерские книги гильдии и собрал неопровержимые доказательства их преступлений.

— Тебе есть о чем доложить?

— ...Да, Владыка.

Первым делом Чок Сэн извлек свиток из дорогой старинной бумаги.

Это было послание из Союза Справедливости, скрепленное личной печатью самого Главы Союза.

— Они уже пронюхали, что мы разгромили гильдию Шаньси?

— После такого побоища наивно было надеяться вечно дурачить их уши и глаза.

Чжинму понимающе кивнул.

Вполне естественно. Ни советник Чжугэ, ни старый нищий Ян Со Бан свой хлеб даром не ели.

В письме было много высокопарных слов, но суть сводилась к одному:

«Сапэчхон грубо нарушил условия соглашения о перемирии».

— ...К сожалению, советники Союза отреагировали именно так, как мы и предполагали.

— Они выстроили линию обороны к северу от Хэнани?

— Да. Войска возглавил Чанчхон Намгун Му Хю, один из Семи Святых, а комендантом назначен вспыльчивый Пэн Ый Бан. Они объявили Северный марш. Под их знамена встали отряды Шаолиня, Хвасана, Чоннама, кланов Намгун, Пэн, Чжугэ, Павильона Драконов и Фениксов, а также ордена Удан.

«Многовато их собралось».

Не значит ли это, что они готовы развязать полномасштабную войну в любую секунду?

«Кстати... Удан-то какого черта туда полез?!»

«Денег у них, что ли, куры не клюют? Сидели бы на своей вершине да полировали мечи, какого лешего их понесло на передовую?!»

Новость была досадной, но не слишком неожиданной.

В общих чертах Чок Сэн просчитал подобное развитие событий еще до начала атаки на Шаньси.

— Кроме того, на южной границе провинции Цзянси пришли в движение основные силы Союза Справедливости. Командование приняла Гом Хе Бёк Ун Ён, ведущая за собой четыре корпуса: Черную Черепаху, Алую Птицу, Белого Тигра и Лазурного Дракона.

— Хм... А где сейчас Гон Ху?

— Ожидает ваших указаний близ Наньчана в Цзянси.

— Вот как...

Чжинму задумчиво потер подбородок.

«Чертовы праведники. Я просто возвращаю свои законные земли, какого хрена они суют свой нос?»

«Знай я, что все так обернется, разве стал бы оставлять в живых шпионов Дворца, проникших в Союз Справедливости?»

В прошлой жизни он бы с радостью ввязался в кровавую резню, но только не сейчас.

Нынешний Чжинму был не только Владыкой Сапэчхона, но и даосским учеником Удана.

Плевать на остальных, но видеть родной орден втянутым в мясорубку ему совершенно не улыбалось.

— Передай Гон Ху, пусть пока сидит тихо и не высовывается.

— Слушаюсь. И еще кое-что...

— ...?

— Среди товаров, которыми гильдия Шаньси торговала со ставкой Сапэчхона на горе Чхончжун...

— Что там?

— ...Этим товаром были... дети.

— ...Что ты сказал?

Чок Сэн внутренне содрогнулся, увидев, как жутко исказилось лицо Чжинму при одном лишь слове «дети».

Чжинму мог быть циничным, грубым или насмешливым при расправе с врагами.

Но сейчас все было иначе.

Только что он сидел с ленивым безразличием, и вдруг воздух в комнате стал леденящим и удушливым, как перед казнью.

Не в силах выдержать этот взгляд, Чок Сэн рухнул на колени, словно его разрубило невидимым клинком.

— Владыка... умоляю, успокойте гнев...

— ...

Чок Сэн судорожно хватал ртом воздух, чувствуя, как комната наполняется густой, давящей аурой чистейшей жажды убийства.

— Фу-у-ух... Повтори. Ты хочешь сказать, что эти ублюдки из Сапэчхона похищали детей и сбывали их гильдии Шаньси?

— ...Да. Детей, похищенных разбойниками Зеленого Леса, бандой Хыксабан и партией Ягымдан, свозили в Сапэчхон, а гильдия Шаньси расплачивалась за них золотом и снаряжением...

— Чок Сэн!

Чжинму полоснул по нему свирепым взглядом, и советник мгновенно проглотил слова.

— Дети — это не товар.

— Простите! Я оговорился...

Увидев ярость в глазах Владыки, Чок Сэн вжался лбом в дощатый пол, моля о пощаде.

— Что сталось с детьми, переданными гильдии?

— Дело в том, что...

— Говори.

— Их партиями увозили в неизвестном направлении вместе с караванами.

— И куда именно их увезли?!

— Этого мы пока не выяснили. Глава Хаомун уже разослал тайные приказы ищейкам, скоро правда выплывет наружу. Мы подозреваем, что детей переправляли в другие тайные ветви Дворца.

— Сколько их было?

— ...По предварительным подсчетам, свыше пятисот.

— ...Пять сотен?!

— Да. Как минимум...

— ...

«Как минимум пять сотен...»

Чжинму и прежде доводилось слышать о похищениях и торговле людьми, но он не представлял, что масштабы настолько чудовищны.

Да, Сапа всегда была жестока. Они могли разорять дома простолюдинов, выбивать дань с постоялых дворов и лавок.

Чжинму никогда не одобрял подобного, но такова была природа преступного мира.

Но это... Это переходило всякие границы.

Когда он впервые столкнулся с партией Ягымдан, забиравшей детей за карточные долги, он не придал этому глобального значения.

Он смутно полагал, что малышей заставляют прислуживать в игорных домах или стоять на шухере в темных подворотнях — точно так же, как он сам начинал в далеком детстве сотни лет назад.

И поскольку спасти всех было невозможно, он рассчитывал навести порядок постепенно, когда вернет себе абсолютную власть над Сапэчхоном.

Но пятьсот невинных душ...

Они средь бела дня крали благополучных детей из семей и продавали гильдии Шаньси, чтобы залатать дыры в казне!

Несчастных увозили в неизвестность, как скот на убой.

Вряд ли с ними церемонились в пути. Наверняка многие погибли от голода и холода во время тяжелого перехода, и их трупики просто выбрасывали в придорожные канавы на растерзание диким зверям.

Скрип.

Чжинму с такой силой сжал зубы, что челюсти затрещали.

— Ю Воль Чхон... Ты не просто обезумел, щенок. Ты потерял человеческий облик.

Пальцы Чжинму мелко подрагивали от клокочущей ярости.

— Чок Сэн.

— Да, Владыка!

Ощутив кровавую ауру повелителя, советник с бледным от напряжения лицом поднял голову.

— Сколько времени уйдет на то, чтобы вычистить гильдию Шаньси и прибрать здесь все к рукам?

— По оценке Главы Хаомун, потребуется не менее десяти дней...

— Слишком долго. Сократи срок.

— ...

Чок Сэн на миг замер, лихорадочно производя расчеты в голове.

— Мы выступим через три дня. Ровно через три дня все будет готово к походу.

— Три дня... Хорошо. Подготовьте всё необходимое. Мы немедленно ударим по ставке Сапэчхона на горе Чхончжун.

«Немедленно? Но ведь Союз Справедливости наглухо перекрыл границы Хэнани!»

Впрочем, едва прозвучал приказ, возвещающий начало войны, у Чок Сэна осталась лишь одна задача.

— ...Я немедленно составлю план прорыва сквозь боевые порядки Союза.

Некоторое время Чжинму задумчиво молчал, а затем внезапно покачал головой:

— Нет. Войны с Союзом не будет.

— Что? Но они уже разбили лагеря и выставили заслоны...

— Я повторяю: войны не будет.

— ...

— Я лично открою для вас дорогу.

— ...!

Услышав уверенный тон юноши, Чок Сэн изумленно вскинул голову.

О чем он думает? Как он собирается преодолеть глухую блокаду элитных сил Союза и провести эту огромную армию к горе Чхончжун без единого боя?

Однако, подавленный его пугающим величием, Чок Сэн на мгновение забыл простую истину.

Чжинму — это не только возрожденный Владыка Зла. Он еще и признанный Меч ордена Удан.

Водные артерии Чжунъюаня делятся на две великие реки:

Хуанхэ и Янцзы.

Хуанхэ омывает северные земли, а полноводная Янцзы пересекает самые плодородные равнины Поднебесной.

По сравнению с Янцзы, которую мастера Мурима гордо величали «Небесной рекой», ибо ее пути связывали весь мир, Желтую реку порой недооценивали. Однако для жителей севера Хуанхэ была источником самой жизни.

Она поила крестьянские поля тучным илом и кормила бесчисленные семьи рыбаков.

Однако ныне над великими водами сгустилась зловещая военная тень.

Под предводительством Чанчхона Намгун Му Хю объединились силы семи великих школ, включая даосов Удана, стратегов клана Чжугэ и элитных воинов Павильона Драконов и Фениксов.

Перекрыть бурное течение Хуанхэ на протяжении тысячи ли — от Ущелья Саньмэнься до самого Кайфына — было физически невозможно.

Однако для переброски огромной армии мятежников Сапа требовались удобные переправы, а количество мест, пригодных для переброски столь крупных сил через реку, было крайне ограничено.

При содействии нищих из Кэбана советник Чжугэ Хёп Чжин расставил гарнизоны во всех крупных и мелких портах вдоль берега и спустил на воду сотни патрульных судов.

Кроме того, в пяти ключевых городах, прилегающих к реке, вплоть до Чжэнчжоу и Лояна, были развернуты ударные полки, готовые в любой момент сомкнуть кольцо окружения при обнаружении врага.

Так был сформирован Северный марш Союза Справедливости — стальной щит, призванный не допустить продвижения армии мятежного Сапэчхона на юг.

Чанчхон Намгун Му Хю лично расположился со своим штабом в отделении Союза в Чжэнчжоу, ставшем сердцем этой грандиозной оборонительной линии.

— Хм.

Заложив руки за спину, Намгун Му Хю задумчиво разглядывал мутные желтые воды Хуанхэ через распахнутые настежь створки окна. Затем его взор опустился во двор.

Бесчисленные воины, стянутые со всего Союза Справедливости, спешно возводили укрепления и разбивали палаточные лагеря на берегу прямо перед стенами крепости.

Вид столь огромной, слаженно движущейся армии праведников внушал благоговейный трепет.

— Ха-ха-ха! Брат, тебе невероятно идет командовать этой армией!

— Скажешь тоже... «идет»...

Когда комендант Северного марша Пэн Ый Бан зычно захохотал, Намгун Му Хю лишь снисходительно улыбнулся, изображая напускную скромность.

— Глядя на тебя сейчас, я в очередной раз убеждаюсь: это ты должен был стать во главе Союза с самого начала! А вовсе не Чхоль Чжи Рян, этот неотёсанный деревенщина из Шаньдуна!

— ...

Намгун Му Хю даже не подумал осадить разошедшегося главу клана Пэн.

— Посуди сам! Ты ведь достиг ступени Кристаллизованной Ци намного раньше него! И с какой стати его нарекли Святым Меча? Сущий бред собачий!

— Ну полно тебе, брат. Ха-ха.

— Что этот хваленый Павильон Драконов и Фениксов, что его Инспекционные отряды... Разве не ясно, что Чхоль Чжи Рян просто пытается удержать власть в своих руках?!

— Тише, Ый Бан. Не ровен час, кто-нибудь услышит.

— А разве я не прав?! Что путного он сделал, взойдя на трон Главы? Погляди, до чего все докатилось!

— ...

— Будь ты во главе Союза, разве посмели бы эти теневые крысы из «Дворца» внедрять своих выродков в наши ряды?! А этот проклятый Сапэчхон? Их поганое гнездо давно следовало выжечь из Хэнани дотла!

— Ха-ха-ха.

Намгун Му Хю лишь мягко усмехнулся.

Но пусть он и хранил благородное молчание, в глубине души он думал точно так же, как и вспыльчивый Пэн Ый Бан.

Намгун Му Хю всегда бесило, что слава Чхоль Чжи Ряна, долгие годы тихо просидевшего в своей глуши в Аньхое, затмевает его собственное имя.

Сам Намгун Му Хю давно передал бразды правления кланом и ушел на покой, посвятив себя воспитанию молодого поколения, но мысль о том, что Поднебесная преклоняется перед кем-то другим, не давала ему покоя.

Древний великий клан, колоссальное влияние, безупречное мастерство... Почему он, превосходящий Чхоль Чжи Ряна во всем, вынужден вечно плестись в тени чужой славы?

Именно поэтому он всегда противился тому, чтобы ставка Союза обладала большей властью, чем Совет Семи Великих Семей.

— Прошу тебя, брат, воспользуйся этим шансом и покажи им всем! Давай сперва перетопим в Хуанхэ всех собак Сапа, которые осмелятся сунуться на переправу, а затем сотрем в пыль их цитадель на горе Чхончжун!

— ...

— Разве найдется в этом мире сила, способная остановить нас, если мы объединим клинки?!

В словах Пэн Ый Бана был резон.

Прошло уже более сорока лет с тех пор, как ублюдок Хёкрён Муган захватил гору Чхончжун, испокон веков принадлежавшую праведным сектам, и основал там свое темное логово.

Это всегда было бельмом на глазу праведников, но в те времена никто не смел бросить вызов Четырем Императорам Зла из-за их сокрушительной мощи.

Но теперь тиран мертв, Сапэчхон расколот гражданской войной и обескровлен.

Осталось лишь добить мятежников под началом старухи Яхвы. А разобравшись с ними, уничтожить потерявшего влияние Ю Воль Чхона не составит никакого труда.

«Все складывается просто великолепно».

Быть может, это величайший шанс, ниспосланный ему Небесами на склоне лет.

Взоры всех праведных школ Поднебесной сейчас прикованы к их войску.

Если он воспользуется моментом и навсегда сотрет Сапэчхон с лица земли, его слава и престиж взмоют на недосягаемую высоту.

Он совершит подвиг, превосходящий деяния Святого Меча Чхоль Чжи Ряна, деяние, которому не будет равных ни в древности, ни в современности!

— Враг может появиться со дня на день. Передай командирам авангарда, пусть удвоят бдительность на дозорах. Об остальном подумаем после того, как утопим мятежников Сапэчхона в водах Желтой реки.

— Будет исполнено, брат!

Получив приказ, Пэн Ый Бан стремительно выбежал из покоев, а Намгун Му Хю остался стоять у окна, с самодовольной улыбкой любуясь величественным течением Хуанхэ.