Массив иллюзий с треском исказился, на миг обнажив сокрытое нутро, и Чжинму вместе с Мён Се Чханом и бойцами Ынвидан ласточками влетели в образовавшуюся брешь.

— Отдавайте мое золот... стоп, что за чертовщина?!

Чжинму рассчитывал проломить строй элитных караульных и с ходу ринуться на поиски сокровищницы.

Однако зрелище, представшее перед его глазами, заставило его застыть на месте.

Вместо неприступной крепости и ощетинившихся копьями полчищ врагов перед ними раскинулась самая обыкновенная деревня.

Низенькие домики с соломенными крышами и глинобитными стенами теснились друг к другу, словно гроздья перезрелого винограда.

Но что поражало больше всего — это густой, белесый дым, который сочился отовсюду и тяжелым саваном стлался по земле, застилая все вокруг.

Старики, малые дети, молодые девушки, женщины...

Обычные сельские жители смотрели на незваных гостей мутными, остекленевшими глазами.

«Но что это за запах?!»

Чжинму инстинктивно задержал дыхание.

В то же мгновение брешь в иллюзорном барьере, пробитая Чжинму и Мён Се Чханом, с легким гулом затянулась. Движение воздуха прекратилось, и концентрация дыма резко возросла, полностью скрыв из виду то, что было видно всего секунду назад.

— Кх!..

Лицо Мён Се Чхана перекосилось, едва он вдохнул белесую взвесь:

— Этот запах?!

Он был ему слишком хорошо знаком.

— Всем задержать дыхание! Не дышать!

Повинуясь крику владыки, воины Серебряной Гвардии мгновенно зажали рты и носы, отступая на шаг назад.

— Владыка, это конопля!

— ...!

Конопля. Растение, обладающее обезболивающим свойством, но в чрезмерных дозах вызывающее сильнейшие галлюцинации.

Но концентрация дыма в этой деревне была таковой, что разглядеть собственные пальцы на вытянутой руке было непосильной задачей!

«Какого дьявола здесь происходит?!»

Вжих!

Чжинму взмахнул мечом Ильхый, рассекая воздух и разгоняя клубы удушливой пелены:

— Рассредоточьтесь! Не вдыхайте этот дым!

Бойцы Ынвидан принялись яростно работать рукавами и оружием, пытаясь развеять туман, но едкая пелена прибывала быстрее, чем они успевали ее разгонять.

— Гр-р-ра-а-а-а...

Из глубины тумана донесся чудовищный, гортанный вой.

— А-а-а!

Женщина с кухонным тесаком наперевес безумно выскочила прямо на Чжинму.

Шлеп!

Легким ударом по сонной артерии Чжинму уложил ее на землю, но тут же нахмурился.

Глаза несчастной налились алой кровью. Она рычала, словно дикий зверь, и безудержно пускала белую пену изо рта.

— Что с ней?!

Это было не просто безумие. Состояние людей выходило за рамки человеческой природы.

Не успел Чжинму прийти в себя от изумления, как со всех сторон послышался многоголосый шепот:

— Убить... убить... разорвать...

Жажда крови запульсировала в воздухе с десятков направлений. Словно чья-то темная воля подчинила этих людей, начисто выкачав из них человеческие души.

Бум! Хрясь! Бум!

— Владыка! — Мён Се Чхан, вырубив нескольких нападавших крестьян, метнулся к Чжинму. — Владыка, дело нечисто!

— О чем ты?

— Это не просто конопля! В нее подмешан яд! Древняя дурман-трава, пробуждающая в людях слепую, животную жажду убийства!

Глаза Чжинму расширились.

Галлюциногенный дым. Неведомый яд, превращающий разумных существ в кровожадных берсерков.

— ...

Чжинму замер, медленно оглядывая сомкнувшийся барьер.

«Неужели... прорыв иллюзорного массива был спусковым крючком, активировавшим эту ловушку?! Они спрятали деревню за барьером не для защиты, а чтобы никто снаружи не заметил западни?!»

«Проклятье, я поторопился!»

Когда Чжинму пробил купол, воздушные потоки изменились. Значит, механизм внутри реагировал на приток внешнего воздуха! Своим вторжением они запустили скрытую формацию, и смертоносная миазма хлынула наружу, смешиваясь с дымом.

А что произойдет, если иллюзорный барьер будет окончательно разрушен?

Барьер спадет, и ядовитый дым, подхваченный горным ветром, вырвется наружу, накрывая всю тридцатилитровою чашу Самдопёна!

И тогда...

Пальцы Чжинму сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони до крови.

Абигюхван. Ад Авичи наяву.

Воины Союза Справедливости, опьяненные галлюциногеном и ядом ярости, примут обезумевших селян за карателей Дворца и устроят бойню. А в конечном итоге — одурманенные отравой, начнут резать друг друга.

«Так вот оно что...»

Чонмумэн вовсе не выследил базу Трех Дворцов.

Дворец сам скормил им эту информацию! Намеренно заманил праведников в ловушку, чтобы превратить долину Самдопён в филиал преисподней!

Дзинь! Клац-клац!

До слуха Чжинму донеслись звуки схватки — командиры Ынвидан отбивались от наседавших жителей.

Их было слишком много.

Если расчеты верны, население деревни составляло от трех до четырех тысяч душ. И все они были отравлены безумием.

Рядом был Мён Се Чхан, но обезумевшие люди перли вперед с упорством живых мертвецов. Убивать их было нельзя, и воинам приходилось сантиметр за сантиметром пятиться назад, сдерживая натиск.

Сквозь белесый туман Чжинму увидел приближающийся к нему силуэт.

Ребенок.

Мальчик, на вид не старше шести или семи лет.

В крошечной, похожей на папоротниковый побег ручонке был зажат зазубренный кинжал.

— Владыка! — испуганно закричал Мён Се Чхан, отбрасывая толпу крестьян и видя, что Чжинму замер как вкопанный, глядя на дитя.

Чжинму не шевелился.

Чавк.

Острое лезвие вонзилось прямо в бедро Чжинму. Брызнула кровь, накатила резкая боль.

Рана была реальной, но боли в теле он почти не почувствовал. Боль, сдавившая его сердце, была во сто крат сильнее.

В памяти Чжинму вихрем пронеслись картины далекого прошлого.

Времена, когда он еще звался Хёкрён Муганом и был совсем маленьким.

Уличный бродяжка Хёкрён Муган даже не знал, кем были его родители. Его выбросили на помойку в грязных пеленках едва ли не в день рождения.

Ему пришлось выживать в суровом аду сточных канав, служить дозорным для воровских шаек и терпеть, как бандиты из подворотен отбирают каждый медный грош, заработанный непосильным трудом. Его избивали до полусмерти за спрятанную корку хлеба, заставляли бежать до кровавой рвоты, пока легкие не разрывались от одышки.

Не было унижения, через которое он бы не прошел. Взрослые, обладавшие силой, использовали его как расходный материал.

Именно тогда его душа пропиталась ядом.

Он поклялся себе: я буду отбирать у других и никогда больше не позволю отобрать что-то у себя!

Бесчисленное множество раз его предавали те, кого он считал друзьями, и едва не лишали жизни те, кому он доверял.

Таково было детство, которое помнил Чжинму. Такова была жизнь, которую он прожил. Бросившие его родители. Взрослые, пользовавшиеся его слабостью. Эпоха, безгранично жестокая к беспомощным детям.

Но сейчас...

Ребенок перед ним улыбался.

Мальчик лучезарно, светло улыбался, даже не осознавая, что творит его рука.

Желваки на скулах Чжинму вздулись так, что едва не треснула кожа. Он неотрывно смотрел в сияющие безумным восторгом глаза ребенка.

— Те, кто вложил клинок в твои крошечные ручки... я никогда вас не прощу. Ни за что на свете.

Чжинму опустил ладонь на лоб мальчика — в то самое мгновение, когда тот попытался провернуть кинжал в его бедре.

Ву-у-ум!

Чистейшая, животворная Даосская Ци хлынула из ладони Чжинму, окутывая его тело лазурным сиянием.

Дзинь.

Мягкий импульс духовной энергии отозвался в голове ребенка чистым колокольным звоном. Алый морок в его глазах мгновенно угас, уступая место естественному цвету.

Придя в себя, мальчик растерянно моргнул, глядя на незнакомого дядю и не понимая, что происходит.

— Поспи немного, малыш.

Чжинму улыбнулся ему мягкой, непривычно теплой улыбкой, какой подчиненные никогда у него не видели, и аккуратно нажал на сонную точку за ухом.

Мальчик бессильно клюнул носом и уснул. Чжинму бережно опустил ребенка на землю и поднялся, окинув деревню леденящим взглядом.

— Владыка, осторожно! — подоспевший Мён Се Чхан взмахнул широкими рукавами, и мощная волна Ци разметала окруживших их безумцев.

— Се Чхан.

— Да, Владыка!

— Не убивай их. Только обездвиживай.

— Слушаюсь...

Чжинму сделал глубокий вдох, подавляя клокочущую ярость. Он загнал светлую Даосскую Ци обратно в глубины сердца и выпустил из даньтяня дремлющую мощь Искусства Хаоса Темного Дракона.

ФУ-У-УХ!

Яростный смерч демонической энергии взорвался вокруг Чжинму, вздымая полы его даосского одеяния и мгновенно разметая клубы конопляного дыма в радиусе пяти шагов.

Чтобы вернуть разум этим людям с помощью очищающей Ци, нужно было сперва уничтожить источник отравы — проклятый дым!

ГРОХОТ!

Ноги Чжинму глубоко ушли в каменистую почву. Черная, как смоль, Ци Темного Дракона вырвалась из его пор, взмывая ввысь исполинским призрачным змеем.

Пилюля Часодан, принятая для исцеления последствий рассеивания Ци, безмерно увеличила его внутреннюю мощь. А поскольку он уже однажды проходил этот путь в прошлой жизни, Искусство Хаоса Темного Дракона перешагнуло прежние границы, обретая первозданную, сокрушительную чистоту, достаточную для призыва истинного Дракона Бездны.

Руки Чжинму плавно очертили полукруг в воздухе, оставляя за собой чернильные росчерки чистой Маги. Ладони сошлись на уровне груди, застыв в половине пяди друг от друга.

Вжух-вжух-вжух!

В пространстве между его ладонями зародилась воронка. Вся мощь Мукрёнхонвонгон устремилась туда. Атмосфера затрещала, воздух вокруг закружился в чудовищном водовороте, превращая Чжинму в эпицентр сокрушительного тайфуна.

ТРЕСК! ГРОХОТ!

Когда растущая черная сфера сжалась до такой степени, что даже титаническая воля Чжинму едва удерживала ее от детонации, его глаза окрасились в цвет непроглядного обсидиана, а по уголкам губ потекли тонкие струйки алой крови от чудовищного внутреннего давления.

— Ублюдки... я вас на куски порву!

Собрав всю свою мощь без остатка, Чжинму с ревом швырнул черную сферу прямо в небеса!

ХРЯ-А-АСЬ!

Сфера столкнулась с воздушным куполом, порождая инфернальный скрежет. Пространство содрогнулось, скручиваясь в спираль.

Р-Р-РА-А-А-АР!

Словно оборвав сковывающие цепи, черная сфера раскрылась, выпуская колоссального Черного Дракона, который с яростным ревом взмыл в зенит, волоча за собой длинный шлейф иссиня-черного пламени.

Гванрён Чхон Гё-ёль — Безумный Дракон, Разрывающий Небеса!

БУ-У-У-УМ!

Вся котловина Самдопён заходила ходуном, будто от удара гигантского молота.

Безумный Дракон распахнул пасть и разорвал невидимый купол иллюзорного массива в клочья! Возникший в небесах колоссальный вакуумный вихрь с ревом всосал в себя весь ядовитый дым, заполнявший деревню, и развеял его высоко в стратосфере.

У-у-у-ух...

Дым бесследно растаял.

Перед взором открылась панорама деревушки, а за ее пределами — залитые солнечным светом горные склоны, прежде скрытые иллюзией.

Повсюду на улицах лежали обессиленные крестьяне, выведенные из строя воинами Ынвидан. Бойня прекратилась.

Чжинму, оглядев поле несостоявшейся трагедии, покачнулся. От резкого выброса всей мощи Мукрёнхонвонгон у него потемнело в глазах, к горлу подступила тошнота от истощения.

— Владыка! — Мён Се Чхан в ужасе подскочил к нему, готовый влить свою Ци в точку Мёнмун на спине даоса.

— Не надо... пустяки, — Чжинму отмахнулся и тут же перенаправил потоки внутренней энергии.

Темная демоническая Ци послушно отступила в даньтянь, а по меридианам вновь потекла чистая, освежающая Даосская Ци. Тело наполнилось благодатным теплом, усталость как рукой сняло.

— Фух...

Глаза Чжинму вновь обрели ясный, человеческий оттенок.

— Се Чхан!

— Да, Владыка!

— Не убивать, только обездвиживать. Перекройте им меридианы, чтобы кровь успокоилась.

— Будет исполнено!

Мён Се Чхан со своими людьми принялся быстро наводить порядок среди затихающих селян.

Чжинму, восстанавливая дыхание с помощью светлой энергии, внезапно замер, уловив странные колебания вокруг.

«А?»

Присутствий было много. Очень много.

Энергия, которую он не ощущал из-за экранирующего барьера иллюзий, теперь буквально затопила долину.

«Неужели враги?!»

Чжинму медленно повернул голову к опушке леса на краю котловины.

«Чего?..»

Знакомые одежды. До боли знакомые лица.

Люди на опушке смотрели на Чжинму с точно таким же безграничным изумлением.

— Сасук?!

Первым тишину разорвал звонкий голос Чхон Сана.

А следом Чжинму разглядел и остальных:

— Даос Чжинму?.. — это была Чжугэ Саньсан. Судя по строю людей в лазурных одеждах рядом с ней, они как раз готовились взламывать массив иллюзий с помощью сложных схем. На их лицах застыло выражение полнейшего шока: они даже пальцем пошевелить не успели, как сложнейшая формация взорвалась изнутри, а из рассеявшегося дыма явился Чжинму!

— Даос Чжинму-у-у! — радостно заорал старейшина нищих Хо Хён Гэ.

За его спиной стояла целая орава оборванцев из Кэбана. Рядом с ними застыли ученики ордена Хвасан с вышитыми на рукавах алыми цветами сливы. Чуть дальше выстроились мечники Чоннама в черных одеждах с панцирными узорами и цветущие юностью воины Павильона Драконов и Фениксов.

Союз Справедливости прибыл в полном составе.

Похоже, обещанные полдня пролетели незаметно.

«Вот же черт... Нельзя человеку быть настолько жадным! Я пришел сюда за тридцатью золотыми слитками, а в итоге бесплатно разгреб все дерьмо за этих праведных чистоплюев?! Проклятье! Проклятье-е-е-е!»