На крыше центральных городских ворот, откуда открывался вид на весь бурлящий Сиань, сидел Чжинму.

Палящее солнце безжалостно припекало макушку, но мрачное выражение его лица не сулило ничего, кроме бури. Прищуренные глаза даоса метали молнии.

Ночью он заявился в расположение гарнизона Висо, попутно раскидав сотню вставших на пути солдат и для острастки погнув пальцами нагрудник местного сотника, после чего предстал перед Бан Ман Пхёном.

Благодаря разоблачению махинаций в меняльной лавке Донрим прежний проворовавшийся наместник лишился головы, а сам Бан Ман Пхён занял пост командующего округом.

Узнав Чжинму под маской купца, офицер без лишних вопросов поднял по тревоге весь гарнизон. Вдобавок к солдатам к облаве подключились мастера сыскного приказа городской управы.

И все впустую. Беглецы словно сквозь землю провалились.

Неужели успели ускользнуть из города?

Черт с ним, с обещанием Ян Собану. Но Чжинму публично смешал с грязью напыщенных старейшин Чоннама, поклявшись поймать крота — и теперь сел в лужу?!

Даже если небеса рухнут на землю, он не мог этого допустить. Теперь это был вопрос его личной гордости!

— Эм… даос Чжинму? — осторожно подал голос Хо Хён Гэ, опасливо косясь на убийственную мину юноши. — Мы продолжим наблюдение, а вам бы лучше спуститься и отдохнуть…

— …

«Отдохнуть? Этот нищий спятил? В такой ситуации он предлагает мне спать?!»

От ледяного взгляда Чжинму Хо Хён Гэ нервно сглотнул:

— Вы ведь не сомкнули глаз всю ночь…

«Да, не спал! Потому что меня распирает от ярости!»

— Хоть на полпалочки благовоний прикройте глаза…

— …

— Стража и наши братья проверяют руки каждого мужчины в Сиане. Мы вывернем город наизнанку.

«Знаю я ваше „наизнанку“».

И какого черта этот бездельник торчит рядом? Людей не хватает, а он стоит и дает советы! Пошел бы и схватил парочку подозрительных типов! Вон тот прохожий у лавки — у него же на лбу написано, что он жулик! А вон тот не скрывает ли боевые искусства?

Внутри у Чжинму все клокотало от бессильного бешенства.

Пять тысяч солдат регулярной армии. Пятьсот мастеров Союза Справедливости.

И этого мало!

Солдаты еле справляются с контролем на городских заставах. Они, как и Чжинму, провели бессонную ночь на ногах и едва волочат сапоги.

Привлечь такие силы ради горстки лазутчиков — неслыханная роскошь, но для огромного Сиана этого все равно недостаточно.

Нужны свежие силы.

Но если слать запрос в ставку Союза Справедливости, неизвестно, когда прибудет подкрепление. Сейчас Ян Собан уже наверняка поднял тревогу, и праведники заняты чисткой шпионов в других провинциях.

«Может, зря я наорал на дураков из Чоннама? Надо было лаской выманить их мечников…»

В груди жгло от досады. Что же делать?

— Даос Чжинму, не переживайте вы так, — попытался приободрить его Хо Хён Гэ. — Я на всякий случай отправил секретный запрос через тайную линию связи сианьского филиала Хаомун. Так что…

«Хаомун? Ну да, от них была бы польза… Погоди. Что он сказал?!»

Хао… что?!

Чжинму резко повернул голову и уставился на нищего:

— Что ты сказал?

Хо Хён Гэ испуганно моргнул, а на губах Чжинму медленно расплылась хищная улыбка.

«Точно! Хаомун!»

«Разрази меня гром, почему я не вспомнил о них раньше?! Неужели жизнь среди даосов окончательно размягчила мои мозги?!»

Он же дважды бывал в Чжинхэру, лучшем увеселительном заведении Сиана! Как он мог забыть про них?!

Хаомун.

Величайшая информационная сеть Чжунъюаня, чья паутина ничуть не уступала, а во многом и превосходила возможности нищих Кэбана.

Официальных членов Хаомун было немного — куда меньше, чем оборванцев в лохмотьях. Однако в искусстве сбора грязи и тайн им не было равных во всей Поднебесной.

Обитатели сточных канав, продажные девки в борделях, гадатели на перекрестках, завсегдатаи игорных притонов, слуги в домах знати, торговцы в лавках — не было на свете человека низкого сословия, который хоть раз не продал бы слух людям Хаомун за звонкую монету.

Иными словами, весь сброд Поднебесной работал на них.

Хаомун не только защищал отверженных, влачивших жалкое существование на самом дне жизни, но и щедро платил за любую полезную сплетню.

Этих сборщиков звали «джондо». Скупщики слухов.

Они выуживали неподтвержденные крупицы информации у низов, после чего сведения стекались к резидентам ранга «чжондо», где проходили через сито жесточайшего анализа.

Такова была система Хаомун.

Те, кто искал сведения, понятия не имели об истинном масштабе этой паутины. Простые осведомители были расходным материалом. Но начиная с ранга «чжондо» человек становился полноправным членом тайного клана.

Выйдя на них, можно было дотянуться до самой верхушки.

Однако резиденты скрывались безупречно. Именно поэтому праведники годами не могли нащупать логово Хаомун, прекрасно зная о его существовании.

Даже Чжинму в своей прошлой жизни, будучи Владыкой Сапэчхона, не знал всех тайн этой структуры. Мён Се Чхан и его Серебряная Гвардия — Ынвидан — были элитой Хаомун, но внутренние механизмы своей организации они хранили свято. Это была тайна поколений, и Чжинму в те годы не особо интересовался подробностями.

Но у него был безотказный способ заставить их самих прибежать на зов.

Способ, от которого у любого торговца тайнами загорятся глаза.

Возможно, даже не придется рыскать по подворотням в поисках мелких связных. Быть может, если пустить правильную волну, Мён Се Чхан, которого Чжинму уже просил разыскать через Вон Гон Ху и Чхон У Мёна, явится к нему лично!

«Да, отлично».

Если покончить со шпионами «Дворца», причин задерживаться среди праведных лицемеров больше не останется. Он выполнит долг перед Ян Собаном и заодно вернет под свою руку Хаомун!

С их информационной мощью, способной выведать даже сокровенные техники меча Чхоль Чжи Ряна, найти затаившихся в Сиане крыс — вопрос нескольких часов.

Ничто в Поднебесной не способно укрыться от взора Хаомун!

— Ха-ха! Кха-ха-ха-ха!

— …

Хо Хён Гэ с ужасом наблюдал за тем, как даос внезапно вскочил на ноги и зашелся безумным хохотом.

«Неужели перегрелся на солнцепеке? Или рассудком повредился от бессонницы?..»

Учитывая, с каким зверским выражением лица юноша сидел до этого, подобные мысли были вполне естественны.

— Хо Хён Гэ!

— Д-да?..

— Они все еще могут быть в городе. Смотри в оба и не спускай глаз с застав!

— А вы… пойдете отдыхать?

Чжинму лишь усмехнулся.

Как глупому нищенскому вожаку, бегущему по первому свисту, понять полет феникса?

— Прекрасная мысль! Я сейчас же распоряжусь в нашем отделении, вам приготовят лучшую лежанку…

«Тьфу, зараза!»

Отдыхать он не собирался, но даже если бы и приспичило — с какой стати ему ночевать в клоповнике нищих?! В Сиане полно роскошных мест вроде Чжинхэру!

Впрочем, внешне Чжинму остался невозмутим и по-отечески опустил ладонь на плечо нищего:

— Я верю только тебе, Хо Хён Гэ.

— О-о-о!..

От этих исполненных «глубокого доверия» слов лицо Хо Хён Гэ озарилось неземным блаженством. Гордость распирала его так, будто он вознесся на небеса.

— Положитесь на меня, даос! Я из-под земли достану этих мерзавцев!

«Давай, старайся, шевели костями».

Чжинму ободряюще кивнул и в то же мгновение сорвался с крыши, устремившись в сторону павильона Чжинхэру.

Павильон Чжинхэру располагался на центральном тракте Сиана.

Чжинму бывал здесь пару раз: один раз охотился за желторогим быком Хвангаксу, а во второй — заглядывал перекусить вместе с Чхон Саном и Чхон У.

Чтобы не привлекать лишнего внимания — ведь его лицо даосского гения успело примелькаться, — Чжинму взлохматил волосы, позволив прядям спуститься до самого подбородка.

Шурх.

Стоило ему переступить порог и задеть шелковые занавеси на входе, как навстречу мягкой поступью выплыла немолодая распорядительница в дорогих шелках:

— Добро пожаловать, господин.

Опустив глаза, женщина за долю секунды цепким взглядом окинула его скромное темное одеяние и негромко произнесла:

— Желаете пройти в уединенный покой?

«…»

Что и говорить, прислуга в первоклассных заведениях знает свое дело.

Заметив на поясе меч, она мгновенно поняла, что перед ней воин, а по скрывающим лицо волосам и простому плащу без опознавательных знаков безошибочно догадалась: гость не жаждет чужого внимания.

Чжинму едва заметно кивнул:

— Есть ли свободные беседки на заднем дворе?

— Вы имеете в виду… наши особые покои? — в глазах женщины промелькнуло сомнение.

Еще бы. Аренда отдельных садовых павильонов стоила баснословных денег.

А в карманах Чжинму… кроме жемчужины ночного сияния, звенели лишь тяжелые золотые слитки, полученные от щедрот генерала Бан Ман Пхёна.

«Придется разменять».

Он небрежно извлек из рукава увесистый золотой слиток и лениво крутанул его между пальцами. В глазах распорядительницы на миг вспыхнуло изумление, но она тут же взяла себя в руки.

— Изволите пройти в Лазурный павильон? Или господин предпочтет Алый?

Два выбора.

Опытному человеку не требовалось объяснений: Лазурный предназначался для тихих бесед, созерцания и чаепитий, а Алый — для безудержного кутежа в объятиях лучших куртизанок.

Будь Чжинму один и свободен от дел, он бы с удовольствием закатил разгул в Алом тереме.

— В Лазурный. Не люблю лишнего шума.

— Будет исполнено. Пока слуги готовят покой, не соблаговолите ли выпить чаю в чайной беседке?

— Веди.

Распорядительница подала знак, и к гостю подбежал расторопный молодой служка.

Пока они шли по длинным крытым галереям, перед Чжинму открывалось истинное величие Чжинхэру.

Поистине, лучший увеселительный дом во всей провинции Шэньси.

С улицы здание казалось обычным трехэтажным дворцом с резными ставнями, но внутри скрывался целый отдельный мир. Комплекс был выстроен подобно миниатюрному городку: мощеные дорожки, сады с диковинными камнями, пруды с карпами и десятки изолированных павильонов.

Из каждого терема, мимо которого они проходили, доносились переливы лютни-пипы, заливистый смех кисэн и пьяные выкрики гостей.

Форменный вертеп разврата и роскоши.

Юноша-служка привел Чжинму к уединенному павильону в глубине сада:

— Прошу вас, господин. Если вы немного обождете, девушки подадут чай и легкие закуски, как только все будет готово.

Мальчишка держался удивительно вежливо и сдержанно.

— Какой чай прикажете заварить?

— Любой, на твой вкус. Но прежде — другое дело.

Чжинму протянул ему тяжелый золотой слиток.

В глазах паренька на миг мелькнула алчность, но он тут же совладал с собой. Служба в таком месте быстро учит держать лицо.

— Сможешь разменять?

— Как именно господин желает разделить сумму?

— Половину — кредитными расписками надежного банка, остальное — серебряными слитками и мелкой серебряной монетой.

— Все сделаю в лучшем виде, господин.

Служка с поклоном принял золото. Чжинму, довольный его расторопностью, усмехнулся:

— Один из серебряных слитков можешь оставить себе.

— П-простите?..

Мальчишка вскинул голову, и на его лице впервые проступило искреннее потрясение.

Один слиток серебра весил целых пятьдесят лянов.

Один лян серебра стоил два мешка отборного риса. Пятьдесят лянов — это сто мешков зерна! Целое состояние для простого слуги.

Паренек смотрел на гостя так, словно сомневался в собственном слухе.

Дети, работающие в подобных заведениях…

Они попадают сюда в нежном возрасте не от хорошей жизни: нищие родители, куча голодных братьев и сестер, вечная беспросветная нужда.

Семьдесят лет назад сам Чжинму был точно таким же оборванцем. И все дети вокруг него влачили такое же жалкое существование.

В этом мире вырваться из кабалы нищеты для простолюдина сложнее, чем верблюду пролезть сквозь игольное ушко.

Хотя сам Чжинму в свое время сквозь это ушко продрался с мясом.

— Считай, что сегодня твой счастливый день.

— …

— Чего застыл? Чай сам себя не принесет. Ступай.

— С-спасибо вам! Премного благодарен, великий господин! — Мальчишка отвесил земной поклон и вихрем умчался прочь.

От мысли, что он совершил доброе дело, на душе у Чжинму почему-то потеплело…

«…»

И тут же даос яростно тряхнул головой.

«Тьфу ты пропасть! Проклятое даосское лицемерие!»

С каких это пор он радуется тому, что раздает собственные деньги направо и налево?!

Отдал — и внутри тут же заскребли кошки.

«И ведь назад уже не заберешь… Мое драгоценное серебро… Мои денежки!..»