— Ты считаешь, что это сейчас важно?! — рявкнул Чжинму так, что зазвенели оконные рамы. — И этот человек смеет называть себя главой филиала?! Воинов отряда «Габму» бросили в застенки казенной тюрьмы!

— Но…

— Сколько бы вам ни приказывали не вмешиваться, бойцы первого отряда — это же птенцы, едва оперившиеся ученики великих орденов! Молодые воины, которые только и умеют, что набивать брюхо рисом! И вы спокойно смотрели, как их хватают и волокут на плаху?!

— Ах, помилуйте, господин даос… — Хо Хён Гэ окончательно смешался и залепетал, не зная, куда деваться от пылающего гнева Чжинму.

— Слушать ничего не желаю!

Не давая нищему опомниться, Чжинму подхватил брошенный на стол гроссбух Хван Гак Су с тайными финансовыми схемами и швырнул его прямо в руки оторопевшему Хо Хён Гэ.

— Это?..

— Тайные записи, которые вел Хван Гак Су, верховный управляющий Банка Тонрим.

— Бумаги управляющего?!

— Здесь зафиксированы все до единого финансовые потоки Тонрим! Немедленно передай это старейшине Ян Со Бану!

— …!

Слова Чжинму прозвучали подобно удару грома.

Хо Хён Гэ торопливо развернул гроссбух и пробежал глазами по первым строкам.

— Неужели… Быть того не может!

От изумления челюсть нищего отвисла, а глаза полезли на лоб.

«Так вот зачем Меч Удана явился в Банк Тонрим?! Вот ради чего он избил управляющего до полусмерти и пошел на открытый конфликт с властями?!»

Голову Хо Хён Гэ пронзила запоздалая догадка, и его захлестнула волна жгучего раскаяния.

— Вы… вы с самого начала знали обо всем этом?!

— …

Чжинму лишь хранил ледяное молчание с невозмутимым видом.

Молчание — золото. Затравка брошена, а дальше человеческое воображение все додумает само.

Тем более такой тертый калач, как глава городского филиала Кэбана, в силу своей профессии непременно выстроит в голове самую грандиозную и правдоподобную картину чужого величия.

— Простите меня… Неразумный дурак не сумел постичь глубины замысла Меча Удана и посмел усомниться в вашей праведности! — Хо Хён Гэ склонился в глубоком поклоне, едва не касаясь лбом пола.

— Хватит пустых слов!

— Да!

— Скажи лучше, все твои люди сейчас стянуты к Банку Тонрим?

— Не все. Наружное кольцо наблюдения рассредоточено по прилегающим кварталам.

— Немедленно созови всех сюда. Живо!

— Что? Всех?

— Ты оглох?!

— С-слушаюсь! Сию секунду!

Объяснять причины не требовалось.

— Бестолочи! Как могут глаза и уши Союза Справедливости действовать столь медлительно и бездарно?! — Чжинму продолжал честить его на чем свет стоит, окончательно вбивая клин праведного благоговения в сознание собеседника.

Хо Хён Гэ торопливо выхватил из-за пазухи глиняный свисток и с силой дунул в него.

Пи-и-и-и-ить!

«Отлично. Дело сделано».

Периметр чист. Теперь Ю Чжан и люди Чхонунбана смогут беспрепятственно выскользнуть из города через потайной ход и захватить сорок сундуков с золотом.

— Тьфу на вас! — сокрушенно покачал головой Чжинму, картинно вздыхая. — Я едва успел спасти братьев из Кондона, которых преследовали головорезы Чхонунбана, а вы тем временем закрываете глаза на то, как гибнут юные воины Союза… До чего же прогнил дух Праведных фракций!

От этих горьких упреков лица Хо Хён Гэ и сбежавшихся на зов нищих почернели от стыда.

Вести о событиях в провинции Шэньси уже разнеслись по всей сети Кэбана.

Каждый бродяга знал, что даосский мечник Чжинму в одиночку спас учеников Кондона и разведчиков Кэбана из цепких лап Чхонунбана. Вся Поднебесная пела ему дифирамбы, славя его доблесть!

И этот великий герой денно и нощно рисковал жизнью, чтобы вскрыть зловещие тайны врагов Союза, а они сидели в засаде и смели подозревать его в дурных мотивах!

«Слава о Мече Удана гремит по Чжунъюаню не на пустом месте… Пусть он еще юн годами, но мужество и благородство этого истинного даоса превосходят любого из ветеранов!»

Хо Хён Гэ терзался муками совести, проклиная себя за мелочность:

— Простите нас! Умоляем о прощении! Стыд сжигает наши лица, нам нет оправдания!

Не только глава филиала, но и все собравшиеся оборванцы пали ниц, каясь в своем малодушии.

— Цыц! Будет вам. Не время для соплей. Я должен немедленно отправиться в управу и вызволить ребят из темницы.

— Что?! Но как же власти? После переполоха в Чжинхэру и выходки отряда «Габму» чиновники будут в ярости! Это смертельно опасно! Доверьте это нам, господин даос! Сиань — наша земля, мы найдем способ договориться и вытащить их! — решительно воскликнул Хо Хён Гэ, окончательно попавший под влияние Чжинму.

«Еще чего не хватало!»

У Чжинму были свои счеты с Тхэ Ян Мёном. С этого жирного борова можно содрать столько шкур, зачем ему делиться наваром со сворой нищих?! Они же за кусок лепешки удавятся!

— Нет. У Кэбана есть куда более важная задача.

— Господин?..

Хо Хён Гэ посмотрел на него с благоговейным любопытством. Чжинму едва сдержал ехидную ухмылку:

— Из допроса Хван Гак Су я выяснил, что все золото из Тонрим направлялось в Вонхваджон, что в Лояне.

— Вонхваджон? Императорская усыпальница?!

— Именно.

— Но… как такое возможно?!

— Сейчас это не имеет значения. Немедленно снимите наблюдение с Банка Тонрим и передайте весть о Вонхваджоне старейшине Ян Со Бану. Скажите, что за этим местом стоит таинственный «Дворец». Союз Справедливости обязан сокрушить их военной силой прежде, чем они выкинут новую пакость!

Этого было более чем достаточно.

Он дал им наводку, а дальше пусть Праведные фракции сами ломают зубы о лоянские твердыни.

Даже если всплывут проблемы с императорским двором — разгребать последствия придется Союзу Справедливости.

Силами так называемых праведников стереть в порошок Дворец и Вонхваджон — поистине гениальный ход, убивающий двух зайцев одним ударом!

«Ох, как же хорош мой план! Сам от себя балдею!»

Чжинму мысленно показал себе оба больших пальца. Как ни крути, а его способность мгновенно ориентироваться в ситуации поражала даже его самого.

Не зря говорят: «Медведь пляшет на ярмарке, а монеты собирает поводырь».

Пусть праведники пляшут, а все золото достанется Чжинму!

Пора действовать, пока птички не улетели из гнезда.

— Я немедленно передам приказ руководству! Но… как же вы, достопочтенный Меч Удана?

— Я иду спасать молодых воинов.

— Но ведь это безумие!..

Чжинму, проигнорировав попытки нищего его удержать, небрежно подобрал с пола жетон милости Бесследного Нищего, сунул его обратно в карман и, шагнув за порог, негромко произнес с трагической ноткой в голосе:

— Если праведник видит ближнего в беде и отступает, боясь шипов на дороге… то кто в этом мире вообще пойдет по пути справедливости?

— Ах…

Хо Хён Гэ замер, глядя в спину удаляющемуся даосу. В уголках глаз старого нищего блеснули слезы.

Какое счастье — жить в одну эпоху с таким великим героем!

— Истинный… истинный рыцарь справедливости!

Завернув за первый же глухой угол подальше от банка, Чжинму с облегчением перевел дух и потер грудь.

«Уф, пронесло. Этот тип показался мне чересчур подозрительным».

Дело чуть было не приняло скверный оборот.

«У меня аж сердце в пятки ушло, когда он начал задавать дурацкие вопросы!»

К счастью, актерский талант Чжинму не подвел, и Хо Хён Гэ заглотил наживку целиком.

Чжинму с довольной миной повертел в пальцах медный жетон.

«Знак милости Бесследного Нищика. Не потратил!»

У него все еще оставалось право на одну бесплатную услугу от старейшины Кэбана.

Кроме того, теперь внимание Союза и властей будет приковано к Вонхваджону в Лояне, а Ю Чжан без лишней суеты перехватит сорок сундуков с чистым золотом.

Сам этот таинственный «Дворец» вызывал у Чжинму глухое раздражение, но пока пусть с ним бодаются нищие. Если запахнет жареным — Союз Справедливости ввяжется в драку.

Сейчас первоочередной задачей оставалась поездка на гору Хвасан. Но перед этим…

— Тхэ Ян Мён, пес шелудивый. Осмелился бросить за решетку моих верных последователей? Мне сразу не понравилась твоя рожа. Ну держись, сегодня я спущу с тебя семь шкур!

Чжинму развернулся и решительным шагом направился к резиденции Сианьской управы.

Идти было недалеко: широкая Центральная правительственная дорога вела прямиком к массивным крепостным воротам казенного комплекса.

Едва Чжинму приблизился, как караульные на воротах скрестили алебарды, преграждая путь:

— Стоять! Кто таков?! Как смеешь приближаться к управе в такой час?!

Чжинму глубоко вдохнул и рявкнул во всю мощь легких, вложив в голос дыхание Львиного Рыка:

— Доложите, что прибыл даос ордена Удан по имени Чжинму! Я пришел на встречу с господином Тхэ Ян Мёном! У нас был уговор, так что отворяйте ворота! Скажите, что я пришел уладить недоразумение в главном отделении Банка Тонрим!

Громовой глас прокатился по улице, от сотрясения задрожали крепостные стены.

В этом не было строгой необходимости, но в отношениях с чиновниками всегда полезно сразу показать зубы.

И результат не заставил себя ждать: стражники переглянулись в панике, явно не зная, что делать.

— П-погодите здесь! Я доложу наверх! — выкрикнул один из них и со всех ног припустил во внутренний двор.

Спустя изрядное количество времени тяжелые кованые ворота со скрежетом поползли в стороны.

Грохот. Бум.

Створки распахнулись, открывая вид на просторный плац за крепостной стеной.

Там, выстроившись ровными шеренгами, замерли отряды гарнизонных солдат. Начищенные до блеска доспехи, обнаженные копья и мечи — воины с напряженными лицами ждали гостя, словно готовились отразить штурм вражеской армии.

«Ишь ты, каков гусь…»

Чжинму усмехнулся про себя. Похоже, жирный чинуша перепугался не на шутку и согнал всех, до кого смог дотянуться.

С невозмутимым видом даос неспешно зашагал по каменным плитам прямо сквозь строй.

Шаг. Шаг. Шаг.

Он нарочно шел медленно, не выказывая ни тени спешки.

С каждым звуком его шагов лица солдат бледнели все сильнее, воины судорожно сжимали древки копий, но никто не посмел даже шелохнуться.

— Стойте!

Вперед выступил рослый офицер в сияющих серебряных доспехах, судя по всему — командующий гарнизоном.

— Я — Чон Чхон Хо Гал Чхун Бёк, командир караульного полка тысячи копий Сианя!

Чон Чхон Хо — высокое воинское звание, под началом такого генерала находилось более тысячи отборных солдат регулярной армии.

Видать, продажный начальник управы сообразил, что сил городской стражи против опасного мастера Мурима не хватит, и прибег к помощи военного гарнизона, отвечавшего за безопасность округа.

Однако Чжинму и бровью не повел, отвесив безукоризненный поклон:

— Даос Чжинму из ордена Удан приветствует генерала.

— Из Удана? — Гал Чхун Бёк нахмурился.

Тхэ Ян Мён утверждал, что в город вторгся опаснейший головорез из Сапа… Но спорить сейчас было уже поздно.

— Мне доложили, что вы проявили крайнюю дерзость в отношении господина начальника управы.

«Еще бы он не наябедничал. Но погоди, генерал, сейчас я тебя удивлю».

— Признаю свою вспыльчивость, однако господин начальник превратно истолковал обстоятельства дела. Позвольте мне встретиться с ним с глазу на глаз, и мы снимем все недопонимания.

Уверенность и спокойствие Чжинму подкупили офицера. Гал Чхун Бёк кивнул:

— Хорошо. Но сперва сдайте оружие. Мы вернем его на выходе.

Взгляд Чжинму на мгновение скользнул к рукояти древнего меча Ильхый, покоившегося на поясе.

Казенные люди всегда до смерти боялись клинков Мурима, полагая, что без оружия мастер менее опасен. Впрочем, мастеру калибра Чжинму меч был без надобности — он мог голыми руками перебить всю эту сотню в считаные вдохи.

Но зачем упрямиться на ровном месте?

Не хотелось отдавать свое сокровище в чужие руки, но ради дела можно и потерпеть.

Чжинму спокойно отстегнул ножны и протянул клинок генералу:

— Этот меч мне очень дорог. Позаботьтесь о нем.

— Даю слово, — Гал Чхун Бёк принял клинок обеими руками с подчеркнутым уважением.

«А парень знает толк в этикете. Дисциплина на высоте, даже жаль, что такой воин гниет на гарнизонной службе».

На самом деле передача оружия военному коменданту означала, что гость пришел с мирными намерениями. Это было сродни древнему обычаю обнажать лезвие плашмя на ладони при входе в обитель Удана.

— Следуйте за мной.

Гал Чхун Бёк зашагал вперед, а по бокам от Чжинму пристроились два ряда из восьми элитных гвардейцев с острыми, как бритва, взглядами.

— Не обессудьте за почетный конвой. До меня дошли слухи о вашем выдающемся мастерстве, так что осторожность не помешает.

— Ничего страшного.

«Почетный конвой, как же. Случись что — они первыми положат руки на эфесы. Впрочем, какая разница? Всего восемь человек? Да я из них кровавую кашу сделаю за полвздоха. Драться я не собираюсь, но если придется — это займет пару мгновений».

Миновав внутренние ворота, процессия подошла к главному административному зданию управы.

— Входите. Господин начальник ожидает внутри.

— Благодарю, — вежливо отозвался Чжинму и переступил порог приемной залы.

Тхэ Ян Мён восседал на возвышении во главе зала. Едва завидев Чжинму, чиновник свирепо сверкнул глазами.

На улице он не мог и пикнуть от ужаса, но в окружении вооруженной до зубов регулярной армии к нему, похоже, вернулась былая спесь.

— А-а, явился наконец, бродяга подзаборный! Как посмел ты угрожать мне и учинять погром в банке, имеющем высочайшие казенные грамоты?! Ну давай, попробуй вякнуть еще хоть слово! Мои солдаты…

Чжинму, смерив начальника немигающим взглядом, вдруг расплылся в тонкой, хищной улыбке.

[Языком чесать ты мастер. А ведь я предупреждал: еще одно слово — и твои губы натянутся на самые уши.]

— …А?! Что?! — Тхэ Ян Мён дернулся, ошарашенно озираясь по сторонам.

Голос звучал прямо в его черепе.

[Десять тысяч пхёнов золотых приисков в Тончхоне. Сундук с золотом. Кутежи в борделе Чжинхэру. Напомнить остальные статьи доходов?]

— …!

[Хочешь, чтобы я зачитал твою тайную бухгалтерию прямо здесь, при всех этих бравых солдатах? Или сразу вывесить список твоих взяток на городских воротах для всеобщего обозрения?]

Глаза начальника управы забегали как безумные. На долю секунды в его взгляде мелькнуло желание отдать приказ убить наглеца на месте, чтобы заткнуть ему рот навсегда.

[И даже не надейся на этих вояк вокруг. Если я решу свернуть тебе шею, они даже моргнуть не успеют.]

Чжинму встретился глазами с Тхэ Ян Мёном.

Это был тот самый взгляд первобытного чудовища, от которого чиновник чуть не наложил в штаны возле чайного дома.

Тхэ Ян Мён судорожно сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как по спине струится ледяной пот.

— Я прибыл, дабы разрешить досадное недоразумение между нами, — громко произнес Чжинму, отвесив почтительный поклон на глазах у офицеров. — Выслушаете ли вы меня, господин начальник?

Напуганный до полусмерти чиновник лихорадочно соображал.

«Разрешить недоразумение… Он не собирается меня убивать! Значит, есть место для торга!»

Взятки карались законами империи со всей жестокостью. Если тайные книги всплывут, полетит не только его голова — под топор пойдут и высшие сановники в столице, прикрывавшие его темные делишки!

Замять. Это дело нужно замять любой ценой! Прямо здесь и сейчас!

— Д-да… Разумеется! Это было досадное… недоразумение! Ха-ха, конечно же! — Тхэ Ян Мён выдавил жалкую, перекошенную улыбку.

Стоявший рядом Гал Чхун Бёк опешил.

«Что за чертовщина?»

Еще четверть часа назад этот толстяк рвал и метал, требуя немедленно прислать регулярные войска, чтобы стереть в порошок «опаснейшего демона Сапа», а теперь расплывается в подобострастной улыбке перед сопливым даосом?!

— Мне бы хотелось побеседовать с господином начальником с глазу на глаз… — вкрадчиво проговорил Чжинму.

— Да-да! Именно так! Наедине! — пот градом катился по побагровевшему лицу Тхэ Ян Мёна под тяжелым взглядом гостя. — Эй, вы… пошли все вон отсюда!

Гал Чхун Бёк нахмурился, его скулы заострились.

Этот казнокрад совсем берега попутал?! Он думает, поднимать полк регулярной армии по тревоге — это детская забава?!

Генерал всей душой презирал самодура Тхэ Ян Мёна. Ему претило, что элитных солдат заставили служить цепными псами для прикрытия задницы продажного чинуши. Он прекрасно знал, что тот гребет взятки лопатой, но поделать ничего не мог: Тхэ Ян Мён щедро делился с армейской верхушкой и министерскими чинами. Без неопровержимых улик попытка сковырнуть его была верным способом вырыть могилу самому себе.

Тхэ Ян Мён был дерьмом. Огромной, зловонной кучей дерьма, в которую генералу не хотелось вступать. Поэтому он терпел.

— Вы чего застыли?! Не слышите приказа?! Пошли вон, кому сказано! — сорвался на визг чиновник, брызжа слюной.

— В таком случае, мы удаляемся… — процедил Гал Чхун Бёк, с трудом сдерживая бешенство.

— Да уходите уже! Живо! Понавели тут солдат без всякой нужды…

— …

«Сучий потрох…»

Стиснув зубы, генерал отдал уставной поклон и развернулся к выходу.

Хвать!

— …?

Чжинму цепко перехватил Гал Чхун Бёка за плечо и выразительно выставил вперед раскрытую ладонь.

— …? — генерал непонимающе уставился на него.

«Ты чего зенки пялишь? Меч мой верни, дубина! Ты куда мое сокровище потащил?!»

— А! — догадавшись по свирепому блеску в глазах даоса, в чем дело, Гал Чхун Бёк торопливо протянул ему Ильхый. — Отличный клинок.

С этими словами раздосадованный офицер с грохотом захлопнул за собой тяжелые двери и зычно скомандовал во дворе:

— Полку — кругом! Возвращаемся в казармы!

— Есть!

Чеканный шаг. Звон лат.

Когда звуки марширующих солдат окончательно стихли вдали, Чжинму закинул Ильхый на плечо и с абсолютно расслабленным видом направился к возвышению.

Ополоумевший от страха Тхэ Ян Мён кубарем скатился со своего судейского кресла и забился в угол, а Чжинму по-хозяйски плюхнулся на его место, осклабившись в широкой, белозубой улыбке:

— Ну что, господин хороший… поговорим по душам?

— …