Огромная волна энергии вырвалась из кулака Чхон У Мёна, переполненного устрашающей мощью.

Несмотря на то, что противников разделяло расстояние в двести футов, остаточные волны пронизывающей Ци ощущались в самом воздухе, а земля под ногами содрогалась, словно от землетрясения.

Гр-р-р-рух.

Вихрь, рожденный искажением пространства, был настолько плотным, что его можно было разглядеть невооруженным глазом.

Среди всех, кого Чжинму встретил с тех пор, как очнулся в этом теле, Чхон У Мён обладал самой сокрушительной Ци. По крайней мере, боевой дух, исходящий от его фигуры, превосходил даже ауру Святого Меча Чхоль Чжи Ряна или кольца ветра Чжин Рёна.

Кулак, взмывший ввысь и обрушившийся вниз, давил на Чжинму с такой силой, будто намеревался расплющить его в лепешку. Чжинму стремительно отступил, вырываясь из зоны поражения.

Бум!

Земля просела. И это была не просто небольшая вмятина — свыше десятка кусков земли провалились, словно их вырезали исполинским ножом.

Это была первая техника Чхон У Мёна. Она называлась «Пунгсанчжингон» — Сокрушение Гор и Подавление Земли.

В его боевых искусствах не было места обманным маневрам или ложным выпадам. Он даже не утруждал себя созданием десятков ударов. Вся мощь вкладывалась в один-единственный выпад.

И этого было более чем достаточно. Когда он применял свои техники, противники попросту не могли к нему приблизиться. Энергия, которую он накопил с помощью Магии Всасывания, не поддавалась воображению. Любой воин, не достигший схожего с ним уровня, получил бы тяжелые внутренние травмы, просто оказавшись в радиусе поражения.

Несмотря на всю простоту движений, этот удар кулака раздавливал врага грубой, первобытной силой внутренней Ци. В этом и заключалась истинная суть его боевых искусств.

Поскольку Чжинму отступил, избегая техники Сокрушения Гор, следующий прием противника был очевиден.

— «Ягонбэчхон» — Попирающий Землю, Опрокидывающий Небеса!

Кулак, твердо упирающийся в землю и взмывающий к небесам.

Ба-бах!

Словно прочитав его мысли, Чхон У Мён, намертво впечатав ноги в землю, выбросил кулак в сторону отступающего Чжинму.

Ву-у-ух!

Сгусток энергии устремился к Чжинму с неудержимым импульсом, словно само пространство выдавливало его вперед.

Однако в этом мире существуют естественные враги. Для Чхон У Мёна Чжинму был таким же естественным врагом, как змея для крысы.

Неважно, насколько сильным стал Чхон У Мён, и даже если нынешний уровень Чжинму был примерно равен или чуть уступал его силе, он всё равно мог легко одержать победу.

А всё потому, что боевым искусствам Чхон У Мёна обучил сам Чжинму.

Разве не он десятки тысяч раз собственноручно вбивал эти стойки и удары в его тело? Способ разрушить эти техники был до нелепого очевиден.

Конечно, где-то в мире и существуют ученики, способные превзойти своих учителей, но к этому упрямому буйволу Чхон У Мёну это точно не относилось.

Свист!

Чжинму, отступивший на приличное расстояние, описал широкую дугу вокруг Чхон У Мёна. Избежав второго удара, он приготовился остановить его натиск.

Найти брешь в защите или подловить на ошибке абсолютных мастеров Мурима, постигших предел всех вещей, было почти невозможно. Чхон У Мён не был исключением.

Однако за разрушительной мощью его кулаков скрывалась одна хроническая проблема, о которой не знал никто.

— Ах ты крыса! — прорычал Чхон У Мён, чье массивное тело неуклюже следовало за движениями Чжинму. Но он никак не мог угнаться за юношей, который полностью сосредоточился на скорости.

Бам! Бах!

Выбрасываемые один за другим кулаки с оглушительным грохотом разрывали воздух, немного не доставая до цели.

— Стой на месте! — разъяренно фыркнул Чхон У Мён, продолжая неистово молотить кулаками.

Эта игра в кошки-мышки, где один отчаянно жаждал убить, а другой — лишь уклонялся, продлилась чуть больше ста секунд. И в тот момент кулаки Чхон У Мёна, казавшиеся неутомимыми, на долю секунды замерли, а его дыхание едва заметно сбилось.

Настал момент, которого так ждал Чжинму.

Беспрерывные удары, наносимые почти на пределе задержки дыхания, оказывают колоссальное давление на противника, но при этом вызывают сильнейшую усталость у самого применяющего.

И когда эта усталость достигает пика, наступает предел дыхания. Это мимолетное мгновение, слишком короткое, чтобы его можно было заметить.

Именно в этом заключался главный недостаток техники Кулака Обвала, хроническая уязвимость Чхон У Мёна.

На губах Чжинму, который всё это время лишь уклонялся, заиграла зловещая улыбка.

Па-а-ах!

Сильно оттолкнувшись от земли, Чжинму без колебаний бросился прямо на Чхон У Мёна.

«...!»

Он не должен был опоздать. Эта мимолетная брешь длится ровно столько, сколько требуется на один короткий вдох и выдох.

Именно поэтому поймать этот момент было невероятно сложно, даже зная о недостатке техники. Упустишь один шанс — придется ждать еще сто секунд. Но для Чжинму, который только этого и ждал, это было проще простого.

Чхон У Мён, еще не успевший восстановить дыхание после серии ударов, в испуге замахал руками и попятился назад при внезапном приближении противника.

«Слишком поздно, тупой ты ублюдок. Я ведь столько раз вдалбливал это в твою тупую башку, как ты умудрился не исправить эту ошибку?!»

Удар!

Кулак Чжинму вонзился прямо под ребра Чхон У Мёна.

— Угх! — издал тот сдавленный вскрик, покачнувшись.

Казалось бы, один удар не должен был причинить особого вреда телу, огромному, как у медведя, и твердому, как скала. Но кулаки Чжинму были иными.

Место, куда пришелся удар, было не чем иным, как средоточием меридианов, по которым текла его Ци. Всего одним выверенным попаданием он разом перерубил поток энергии и сбил ему дыхание.

В глазах Чхон У Мёна отразился неконтролируемый ужас, а улыбка Чжинму стала еще более холодной.

Чхон У Мён наверняка подумал, что это совпадение, но Чжинму целился туда намеренно. Как и техника Кулака Обвала, внутренняя энергия Чхон У Мёна берет свое начало от учений Чжинму. Он с закрытыми глазами знал, где зарождается его Ци и по каким каналам она течет.

Однако Чхон У Мён должен был быстро восстановиться, поэтому Чжинму не собирался останавливаться.

Вжих!

Чжинму взмыл в воздух, развернулся и нанес удар ногой прямо в шею Чхон У Мёна.

— Проклятье!

Он отчаянно попытался заблокировать атаку, но это было невозможно. Потеряв самообладание из-за разорванного потока внутренней энергии, он попросту не поспевал за скоростью Чжинму.

Хрясь!

— Кх-х!

Тело Чхон У Мёна отбросило в сторону. Задняя часть шеи, куда пришелся удар, тоже являлась важным узлом меридианов. Теперь время на восстановление его Ци увеличилось вдвое.

Противник стал гораздо медлительнее, но Чжинму и не думал давать ему передышку. Раз уж он захватил инициативу, нужно было довести дело до конца.

— Тупой ублюдок! Я ведь говорил тебе, что во время восстановления дыхания ты должен держать дистанцию!

«...!»

Глаза Чхон У Мёна расширились от шока. Но осознание пришло слишком поздно.

Бам!

Стремительно нагнав спотыкающегося Чхон У Мёна, Чжинму вонзил ногу ему в солнечное сплетение, а затем коленом пробил в опущенный подбородок.

Лязг!

— Кха!

Его челюсть с силой захлопнулась, зубы лязгнули, и изо рта брызнула кровь.

В следующее мгновение рука Чжинму метнулась ему за спину, намертво вцепившись в волосы Чхон У Мёна и потянув их на себя.

— Угх...

Их взгляды пересеклись: Чхон У Мён смотрел снизу вверх, а Чжинму — сверху вниз.

В этот момент по спине Чхон У Мёна пробежала ледяная дрожь. В этой до боли знакомой позе, в которой он не оказывался уже очень давно, он одновременно ощутил первобытный страх и щемящую тоску.

— У Мён, тупой ты ублюдок.

«...»

— Я изобью тебя точно так же, как в те времена. В конце концов, память твоего тела — самая надежная вещь.

В глазах Чхон У Мёна лицо Чжинму вдруг наложилось на фантомный образ другого человека.

Эта злобная ухмылка.

Эти ледяные глаза.

— ...В-Владыка?

Слишком поздно догадался!

Бам! Бам! Бам!

Кулаки Чжинму безжалостно обрушились на лицо Чхон У Мёна.

Его избивали, удерживая за волосы, и он был абсолютно беспомощен. Сквозь пульсирующую боль, которая началась на лице и волнами расходилась по всему телу, память Чхон У Мёна становилась всё яснее и яснее.

Туда, куда били кулаки. Туда, куда ему всегда прилетало.

Знакомая до дрожи в зубах боль.

Каждая вспышка боли, впечатывавшаяся в его плоть, насильно вытягивала из глубин разума воспоминания, заполняя голову и заставляя слезы наворачиваться на глаза.

— А-а-а-ай! Владыка!

«Да, тебе еще далеко до просветления. Одних слез тут недостаточно».

Чжинму, проигнорировав полный тоски крик своего верного подчиненного, и не думал прерывать «обучение».

Он будет бить его до тех пор, пока эти уроки не отпечатаются на самих костях.

— Э-этого не может быть...

Вдалеке от равнин за пределами Ланьчжоу, где развернулась битва между Чхонунбан и Отрядом Железного Меча, прятались десятки людей, тайно наблюдающих за сражением.

Один из них носил одеяния даоса, а другой был одет в залатанные лохмотья нищего.

— Глава филиала, кто этот человек? — ошеломленно спросил даос.

Но нищий не мог ответить. Он просто сидел, широко открыв рот и вытаращив глаза.

Этим нищим был Го Бан Сок по прозвищу «Железное Сердце», возглавляющий филиал Кэбана в Даньцзянкоу, а даосом — Чжон Рё Чжа, один из старших учеников ордена Кондон.

Новость о войне между Чхонунбан и Отрядом Железного Меча уже разлетелась по всему Муриму и стала предметом всеобщего обсуждения. Учитывая, как исход этой битвы мог повлиять на расстановку сил на Центральных Равнинах, в этом не было ничего удивительного.

Информационная сеть Кэбана немедленно мобилизовала своих осведомителей, а Кондон, деливший территорию Ганьсу с Чхонунбан, отправил своих учеников для разведки.

Даже если Отряд Железного Меча, считавшийся сильнейшей боевой единицей Сапэчхона, выдвинулся втайне, перемещение всей армии из Хэнани в Ганьсу невозможно было скрыть, и им нужно было как можно быстрее оценить ситуацию.

Однако события разворачивались по совершенно непредсказуемому сценарию.

В первый день Чхонунбан использовал блестящую тактику и смог выстоять. А теперь, на второй день, когда в бой вступили лидеры обеих фракций, все наблюдатели заранее предрекали победу Чхон У Мёна.

Но мало того, что Глава Чхонунбан отступил в сторону, так теперь Чхон У Мёна жестоко избивали у всех на глазах. Великого мастера Сапэчхона колотили, словно шелудивого пса, зажатого в подворотне.

И делал это не Глава Чхонунбан, а какой-то человек, занявший его место.

— Кто же это, черт возьми, такой?

Их распирало от неописуемого любопытства, но рассмотреть его лицо издалека было невозможно.

Никто никогда не слышал, чтобы в рядах Чхонунбан был мастер подобного уровня. Значит ли это, что они наняли свободного воина? Нет, это исключено. Кэбан располагал информацией почти о каждом известном вольном мастере. И среди них на Центральных Равнинах не было никого с подобной силой.

— Нам нужно подобраться ближе.

— Что?! Но это слишком рискованно! Повсюду воины Чхонунбан и Железного Меча!

Железное Сердце покачал головой на слова даоса, но не мог просто так сдаться. Чхон У Мён — один из Пяти Королей Сапа, чья сила сопоставима с Семерыми Святыми Праведности. И этот неизвестный играючи раздавил его?

«В худшем случае, это мастер, не уступающий Пукри До Чхону».

В настоящий момент три великие фракции находились в состоянии напряженного равновесия. И влияние Сапэчхона заметно ослабло после смерти Хёкрён Мугана. Несмотря на это, почти все силы Союза Справедливости были брошены на поиски шпионов по всем Центральным Равнинам.

Если в такое нестабильное время Чхонунбан сумел завербовать столь могущественного мастера, это колоссально изменит баланс сил. Появление такого воина мгновенно всколыхнет весь Мурим. И Го Бан Сок чувствовал, что просто обязан выяснить, кто он такой.

— Подойдем ровно настолько, чтобы разглядеть его лицо.

Чжон Рё Чжа всерьез задумался над словами Железного Сердца. Ему тоже было до смерти любопытно. Орден Кондон вел борьбу с Чхонунбан за влияние в Ганьсу. Если их враги обзавелись таким монстром в то время, как их самих теснили на юг, Кондон рисковал полностью потерять свои земли и быть отброшенным в Шэньси — на территорию Хвасана и Чоннама.

— Хорошо. Но нельзя терять бдительность. Если мы попадемся на глаза Чхонунбан или Отряду Железного Меча...

Железное Сердце с напряженным взглядом кивнул.

Бам!

Лицо Чхон У Мёна взмыло вверх от сокрушительного апперкота, а затем его колени тяжело рухнули на землю.

— Кху...

Обе его руки безвольно повисли. Голова поникла.

Боль, пронизывающая до самых костей, туманила разум, но по его изувеченному лицу непрекращающимся потоком текли густые слезы.

Ему не нужны были никакие объяснения. Да и если бы ему попытались что-то объяснить, его тупой мозг всё равно бы ничего не понял.

— ...В-Владыка...

Чжинму стоял перед ним, глядя сверху вниз на Чхон У Мёна, который плакал, уронив голову на грудь.

— Нам о многом предстоит поговорить, У Мён.

— Владыка...

Чхон У Мён с огромным трудом поднял голову. На его лице отражался невероятный калейдоскоп эмоций, выходящий далеко за рамки стыда от поражения. Радость, благоговение, щемящая тоска...

— У Мён, пока что уводи Отряд Железного Меча, — с улыбкой произнес Чжинму, глядя на воинов Чхольгомдана, бегущих на помощь своему поверженному лидеру. — И приходи в Чхонунбан. Я буду ждать тебя там.

— Да... Мой Владыка.

Чхон У Мён низко и почтительно поклонился спине Чжинму, который развернулся и неспешным шагом направился в сторону ожидающего его вдалеке Вон Гон Ху.