— Сахён! Вы собираетесь оставить все как есть?! — голос Чжин Хе заполнил комнату.

— ... — Под пристальным взглядом Чжин Хе, Чжин Гун нахмурился.

Чжин Гун был вторым из Семерки Удана и отвечал за внешнюю деятельность Удана, возглавляя Дворец Учжин. Исключая Чжин Мёна, который находился за пределами ордена, он был самым старшим из нынешних учеников Удана.

На собрании учеников первого поколения, которое проходило как рабочее совещание после завершения собрания старейшин, Чжин Хе поднял вопрос о Чжинму.

— Подумайте сами. Этот парень отбывает наказание за нарушение заповедей. И такому отправляться во внешний мир?

Слова Чжин Хе заставили Чжин Гуна и других учеников первого поколения утвердительно кивнуть.

— Ты прав, но разве этот вопрос уже не решен на собрании старейшин?

На слова массивного Чжин Со из Дворца Чондон Чжин Хе ответил недоверчивым выражением лица.

— Сахён. Собрание старейшин не всегда бывает право. Иногда они могут ошибаться.

— Охо! Чжин Хе, следи за словами. — Чжин Гун, нахмурившись, сделал ему замечание за открытое недоверие к старейшинам.

— Разве я не прав? Вы не знаете? Этот парень уговаривает учеников есть мясо! Его следует наказать еще суровее!

— И все же на собрании старейшин...

— Не говорите ерунды, сахён Чжин Со.

— Послушай-ка...

— Он был всего лишь даосским мальчиком! Сын бедняков, подсечно-огневых земледельцев, низкого происхождения! Разве вы не понимаете? Прямо сейчас Глава ордена и старейшины признают его только из-за имени сасука Мён Чжина. Вы собираетесь оставить его в покое?

— ...

— Неужели вы хотите остаться ни с чем?

Это было грубое унижение своего сверстника, но он был не далек от истины.

В словах Чжин Хе была своя логика. Ученики первого поколения в каждом из дворцов были избранными. Они родились в известных семьях, получили даосские имена Удана с великими амбициями и соревновались друг с другом, чтобы стать Великим Учеником, который возглавит следующее поколение.

Вот почему, когда Чжинму совершил три проступка и ему было поручено восстановить Пруд Снятия Мечей, все присутствующие, за исключением Чжин Хо, согласились не выделять ему помощников.

— Я не могу понять решения старейшин. Человеку, который разрушает давние традиции Удана...

Чжин Хе говорил с таким жаром, словно выплевывал кровь, когда кто-то резко распахнул дверь.

— Ты действительно тратишь энергию на бесполезные вещи. — В комнату вошел Чжин Хо из Зала Вонхва.

— Сахён Чжин Хо?

— Что такое традиция? — спросил Чжин Хо, и Чжин Хе нахмурился.

Это был сахён, который несколько дней пролежал в лазарете Дворца Чондон после того, как его избил ничем не выдающийся младший брат. Человек, который должен был сгорать от стыда, предал их и встал на сторону Чжинму.

— Разве слепое следование традициям делает что-то лучше? Вместо того чтобы искать хорошее и меняться... Тц-тц.

Увидев, как он цокает языком и усмехается, Чжин Хе яростно сузил глаза.

— Ты не видел сасука Мён Чжина? Как он начал передвигаться после того, как поел мяса?

— Следите за словами. Вы собираетесь защищать тех, кто нарушает заповеди?

— Заповеди? Ха, ты действительно говоришь как ученик, отвечающий за дела во Дворце Ёнъын. Но разве этот запрет не был отменен?

— Э-это!

— Кроме того, я видел, что сасук Мён Гон также согласился отправить Чжинму.

— Чжин Хе. — Чжин Хо пристально посмотрел в лицо Чжин Хе. — Мне кажется, что у тебя просто болит живот от зависти.

— Что?

— И это понятно, ведь ты внес огромный вклад в установление связей с Торговой гильдией Чхонъян.

— Э-это... Да как вы смеете...

— Но твои скрытые мотивы слишком очевидны. Как даос может быть таким расчетливым?

— Следите за словами.

— Следить? Что ж. Все признают, что ты лучше разбираешься в мирских делах, чем кто-либо другой. Но мне кажется, что ты используешь это не по назначению. Как ты думаешь, что о тебе думает сахён Чжин Гун?

— Ч-что вы сказали?

При внезапном упоминании имени Чжин Гуна Чжин Хе вздрогнул и оглянулся.

— Координация действий с внешними торговыми гильдиями или силами — это обязанность Дворца Учжин. Разве ты не должен был обсудить это с сахёном Чжин Гуном, чтобы сасук Мён Вон мог представить отчет? Но зачем ты лично встретился с Главой ордена и доложил ему? Более того, ты провел экскурсию по даосскому храму для главы Торговой гильдии Чхонъян, не так ли?

— Э-это... Глава ордена сам...

— Чжин Хе, знай меру. Меру. Думаешь, что только благодаря внешней деятельности ты сможешь стать Великим Учеником? Насколько хорошо ты руководишь своим дворцом и насколько тебя поддерживают ученики — вот что гораздо важнее.

Чжин Хе украдкой посмотрел на Чжин Гуна. На его лбу пролегли глубокие морщины в виде иероглифа «река».

— Великий Ученик — это лицо Удана. Эта позиция не предназначена для того, чтобы использовать Удан ради собственной выгоды и процветания твоей семьи.

— Сахён! Вы переходите все границы!

При словах Чжин Хо глаза Чжин Хе наполнились жаждой убийства, и он выпустил свою ауру.

Бах!

— Хватит!

В конце концов, не выдержав, Чжин Гун свирепо посмотрел на Чжин Хе и Чжин Хо.

— Прошу прощения.

— П-прошу прощения.

Даже если они повышали голос друг на друга, главой рабочих собраний был Чжин Гун.

— Тц, как могут люди, занимающие такие ответственные посты во дворцах, быть такими недисциплинированными! Чжин Хе и Чжин Хо, извинитесь друг перед другом за свои резкие слова, и больше не обсуждайте то, что было решено на собрании старейшин.

Когда Чжин Гун подвел черту, Чжин Хе и Чжин Хо не смогли больше ничего сказать.

— Однако принцип непредоставления помощи отправляющемуся во внешний мир Чжинму остается неизменным, как и было решено ранее. Хотя старейшины и приняли решение, он все еще отбывает наказание за нарушение Десяти Заповедей. Как и во время восстановления коновязей у Пруда Снятия Мечей, каждый дворец должен строго следить за тем, чтобы ученики поколения Чхон не оказались втянутыми в это.

— Да.

— Сахён. Но! — Когда Чжин Хо попытался возразить, Чжин Со потянул его за рукав и покачал головой.

— Я не буду повторять дважды. Осуществляйте строгий контроль, но мы не будем наказывать тех, кто добровольно вызывается помочь ему.

С грозной аурой Чжин Гун резко поднялся со своего места и покинул комнату.

— С-сахён! — Чжин Хе поспешно последовал за ним.

— Фух...

После того как все ушли, Чжин Со с добродушным выражением лица стал упрекать Чжин Хо.

— Послушай. Тебе стоило бы быть помягче. Разве ты не знаешь, сколько усилий Чжин Хе вложил в Торговую гильдию Чхонъян?

— Нет, но все же...

— Тц-тц, ну и ну. Я же говорил тебе исправить свой вспыльчивый характер. Разве ты не знаешь, как сильно Чжин Хе ненавидит, когда упоминают его семью?

— Это Чжин Хе был неправ, вспоминая грехи, которые больше не обсуждают даже старейшины.

Чжин Хо недовольно проворчал, а Чжин Со уставился на него, после чего усмехнулся.

— Он тебе так нравится?

— Что?

— Я о Чжинму. У тебя такое выражение лица, словно ты от него без ума.

— А, ха-ха! Да, это так. Я просто в восторге от него.

— Надо же, раз ты так говоришь, мне даже любопытно.

— Знаете ли вы, насколько он невероятен? У него совершенно уникальный взгляд на боевые искусства!

— Уникальный?

— Да. Вы только подумайте. Разве это легко — видоизменить технику владения мечом? Этого не узнать, если не постигать и не размышлять снова и снова.

— Хм, ты говоришь о Тринадцати Мечах Шэньмэнь.

— Да! И думаете, это все? В Зале Вонхва есть парень по имени Чхон У.

— А, слышал. Говорят, он победил Чхон Сана?

— И не только победил! В последнее время его прогресс в боевых искусствах просто поразителен. И все это благодаря наставлениям Чжинму. Ха-ха-ха!

Чжин Хо громко рассмеялся, а Чжин Со покачал головой.

— Удивительно, как он смог так сильно украсть твое сердце, хотя он даже не женщина... Знай я, что все так обернется, может, и мне стоило иногда тебя поколачивать.

— А? Сахён, ну вы даете, ха-ха!

— Во всяком случае, Чхон Сан тоже в последнее время бегает в Чхунхоам и, кажется, не собирается возвращаться.

— Ведь Чхон Сан тоже сильно страдал. Я считаю, что это ваша вина, сахён.

— Хм. Но я не могу принять в ученики Дворца Чондон, который занимается спасением жизней, ребенка, не сумевшего смыть обиду из своего сердца, не так ли?

— Что ж, благодаря этому многообещающий парень окажется под крылом Чжинму.

— Хм... ну не знаю. Если бы все было так, было бы еще лучше, но... Что вы думаете, сахён?

— О чем именно?

— О Великом Ученике.

— Неужели ты имеешь в виду Чжинму?

— Да. Так и будет.

— А когда-то ты был так уверен, что это будешь ты...

— Тогда просто не было никого подходящего.

— Ох, ну и манера речи у тебя. Исключая Чжин Хе, над тобой одни старшие братья.

— Эй, но вы же понимаете мои чувства, сахён.

— Не уверен. Не знаю насчет остальных, но сахён Чжин Гун и Чжин Хе точно не оставят это просто так.

— Как говорят, шило в мешке не утаишь. Талантливый человек неизбежно выделится в любой ситуации.

— Хо-хо. Что ж, посмотрим. — Чжин Со усмехнулся и встал со своего места.

Пока шло рабочее совещание, Чжинму, поддерживая своего наставника Мён Чжина, вернулся в Чхунхоам только к вечеру. Хоть Чжинму его и не просил, он сам, превозмогая боль, вышел за него, и от этого Чжинму казалось, что он умрет от умиления.

— Почему ты так на меня смотришь?

На эти слова он чуть не ответил: "Потому что вы красивый". Чжинму усмехнулся, и Мён Чжин тоже мягко улыбнулся.

— Радуешься мысли о том, что покинешь эти места?

— Ну, я просто беспокоюсь о вас, наставник.

— Мальчик мой... — Чжинму не вкладывал в эти слова душу, но Мён Чжин посчитал это проявлением заботы о себе и проникся умилением.

— Не беспокойся обо мне и хорошо проведи время.

— Провести время?

— Конечно. Кто сказал, что даосам нельзя развлекаться?

— Ну, возможно, когда спущусь, поем мяса...

— Ты и сейчас его ешь.

— Возможно, выпью вина...

— Хо-хо, ну и что? Вино я и сам пробовал, когда в молодости отправлялся в странствия.

— И кисэн...

— И проведешь с ними ночь...

— Чж-Чжинму.

— Шучу, шучу.

— Ну и шутник же ты. — Мён Чжин усмехнулся, глядя на подмигивающего Чжинму, но в глубине души ему было очень неспокойно.

Почему-то ему казалось, что его ученик действительно может это сделать...