Бабах!

Кулак, сжавший кусок бумаги, с невероятной силой обрушился на стол.

— Проклятье!

Удар был нанесен с такой мощью, что железный стол не выдержал и жалобно погнулся.

— Где сейчас Се Рён?!

Квак Сан, телохранитель Зала Самян, принявший послание с таким видом, будто оно изрыгало пламя, немедленно ответил, несмотря на растерянность на лице.

— Прошло три дня с тех пор, как она покинула Чхонсон вместе с даосом Чжинму.

— Три дня...

Брови Дан Ви сурово сдвинулись.

Клочок бумаги, переданный ему. Он был отправлен Бесследным Нищим Ян Собаном. Не как личное послание, а как официальное уведомление от Союза Справедливости.

Неправедная фракция Сапа действовала в Сычуани. Это был известный факт. Некоторые из них уже проявили себя в столкновении с Чжинму, и разве воины клана Тан в союзе с орденом Чхонсон не прочесывали сейчас всю провинцию?

Проблема заключалась в том, что было написано дальше.

«Существует вероятность, что они охотятся за Мечом Удана. Клан Тан и силы Чхонсона должны приложить все усилия для его защиты, согласно приказу Союза».

Приказ Союза Справедливости?

Дан Ви никогда не волновали подобные вещи. И как они посмели использовать такой пренебрежительный тон в письме к Главе клана Тан?

Для него Союз Справедливости был объектом сотрудничества, а не тем, кому нужно присягать на верность. Никто не смел обсуждать или требовать лояльности от клана Тан. Именно по этой причине, даже когда проводилось Собрание Драконов и Фениксов, никто из потомков клана Тан в нем не участвовал.

Разве он не был тем человеком, который уже довел даже Дан Се Рён, самую младшую представительницу прямой ветви, до грани нервного истощения своими тренировками?

Однако новость о том, что Чжинму может быть целью...

Это было лишь предположением, но проблема заключалась в том, что его драгоценная дочь, Дан Се Рён, находилась рядом с Чжинму.

Гу Чхок, глава службы безопасности, следовал за ними по приказу Дан Ви, но от этого тревога не становилась меньше.

Если бы это было пустяком, Ян Собан не стал бы отправлять письмо от имени всего Союза. Не говоря уже о том, что для защиты этого юнца требовалось мобилизовать три крупнейшие фракции, подчиняющиеся Чонмумэну. Неизвестно наверняка, но, по крайней мере, было ясно одно: враг, охотящийся за Чжинму, не был обычной мелкой сошкой.

А это означало, что его дочь в опасности.

Однако связаться с Гу Чхоком, который уже отправился в путь, было невозможно.

— Где Главы семей?

Квак Сан сразу понял, что ситуация критическая, услышав титул «Главы семей», а не «Старейшины». Даже будучи старейшим и Главой всего клана, Дан Ви никогда не называл глав ветвей клана Тан просто по именам в присутствии подчиненных.

Его душевное состояние было настолько напряженным, что он был готов нарушить все правила вежливости.

— Я немедленно их позову.

— А также отдай приказ об экстренном сборе всех бойцов Легиона Ядовитой Крови!

— ...Что?

При этих словах Квак Сан забыл о манерах и удивленно посмотрел на Дан Ви.

Ядовитая Кровь.

Смертоносный рог, пропитанный ядом.

Те, кто прошел три испытания всеми известными ядами и болезнями. Они были фанатично преданы клану Тан и являлись его лучшими воинами как по названию, так и по сути.

Но созвать их всех? Такое случалось лишь однажды, когда Дан Ви только стал Главой клана.

— Также объявите режим чрезвычайной тревоги по всей Сычуани и мобилизуйте все сети информаторов, чтобы отследить местонахождение Се Рён. Как только их координаты подтвердятся, Легион Ядовитой Крови немедленно выдвинется за ними. Выполняй приказ Главы клана!

— Слушаюсь! Мы немедленно приступим к исполнению.

Квак Сан наспех поклонился и выбежал из Зала Самян.

— Слушайте меня, стражи клана!

Вслед за этим голос Дан Ви эхом разнесся по всему Залу Самян, и воины, прятавшиеся в тенях, словно призраки, появились перед ним и преклонили колени.

— Я отправлюсь лично! Подготовить всё к выступлению!

— ...!

Буря, поднятая посланием Ян Собана.

Мобилизация элиты клана Тан была лишь малой частью проблемы. Темный Император, долгое время правивший Сычуанью как непререкаемый авторитет, пришел в движение.

Об этом факте скоро узнает вся провинция, и тысячи людей клана Тан, как из прямых, так и из побочных ветвей, последуют за ним.

Вполне естественно, что вся Сычуань содрогнется от действий Дан Ви.

Переполох начался не только в клане Тан, но и на горе Чхонсон.

С момента отъезда Чжинму прошло три дня.

Именно сейчас поисковая операция была в самом разгаре. Когда почтовый голубь Ян Собана долетел до Чхонсона, был экстренно созван совет старейшин, и даосы начали суетливо носиться туда-сюда.

— Да что происходит?

Сан У, сжимая в руках метлу и делая вид, что тщательно подметает пол в Павильоне Бэкун, остановил пробегавшего мимо Сан Чхона, старшего послушника.

— Говорят, Великий Герой Бесследный Нищий прислал срочное послание.

— Нищий?..

Лицо Сан У потемнело. Разве Тэ Ран не говорил, что Бесследный Нищий находится в поместье клана Бэк?

— Похоже, неправедная фракция охотится за даосом Чжинму.

Глаза Сан У расширились. Ему с трудом удавалось скрывать свои эмоции.

Откуда они знают?

Неужели? Неужели тот захваченный враг раскололся под пытками?

Этого не может быть. Не только Чок Ён, но и все бойцы Ёнъындан проходили изнурительные тренировки, чтобы противостоять допросам. Даже если использовать самые жестокие пытки во всем Чжунъюане, выведать их секреты было практически невозможно.

Однако...

— На совете старейшин было принято решение собрать отряд преследования. Похоже, половина старейшин лично поведет за собой учеников.

— Ты серьезно?

Когда Сан У вцепился в его рукав, Сан Чхон нахмурился и убрал его руку.

— Эй, полегче. Думаешь, я стал бы врать? Разве я не сказал, что послание пришло напрямую от Союза Справедливости? Уведомление уже достигло клана Тан и ордена Эмей. Я занят, не мешай. Нам приказано срочно собраться в главном зале.

Глядя на убегающего Сан Чхона, лицо Сан У помрачнело еще сильнее.

Всё шло по ужасному сценарию.

Какими бы превосходными боевыми искусствами ни обладали Тэ Ран и отряд Чхонрандэ, они не могли сравниться с объединенной мощью трех великих фракций Сычуани.

Фрагмент Искусства Двух Начал перестал быть главной проблемой. Если они допустят ошибку, истинная сила Дворца, которая так тщательно скрывалась, может быть раскрыта всему миру Мурима.

Нужно было срочно предупредить Великого. Тэ Ран уже отправился в путь, чтобы нанести удар в тот момент, когда Чжинму скроется от чужих глаз.

С момента отъезда Чжинму из Чхонсона прошло три дня.

Поскольку он передвигался на лошади, его скорость должна быть огромной. Не было никаких сомнений, что он еще не успел покинуть пределы Сычуани.

Нельзя медлить ни секунды. Нужно было немедленно предупредить Тэ Рана, передав весточку Чо Сану и Чху Рёну, которые ждали неподалеку от горы. А поскольку дело приняло такой оборот, необходимо было также проинформировать лидера Трех Дворцов.

В тот момент, когда он подумал об этом, фигура Сан У исчезла из Павильона Бэкун, оставив лишь метлу, которая еще мгновение назад подметала пол.

— А-а-а! Давай отдохнем!

Чжинму поморщился от громкого визга Дан Се Рён. Взгляд, которым он смотрел на нее, не предвещал ничего хорошего.

— Прошло уже несколько дней! Три дня, целых три дня! Ты что, горшок с медом в Конрюне закопал? Почему ты мчишься так, словно за тобой черти гонятся?!

Дан Се Рён была вся в пыли и раздражена настолько, что, казалось, вот-вот взорвется.

— Давай передохнем, а?

Чжинму молчал.

— Давай выпьем! Расслабимся и немного освежимся!

Брови Чжинму сошлись на переносице.

Нет, ну какого черта она увязалась за ним и теперь выносит мозг?

С того момента, как они покинули гору Чхонсон, прошло три дня.

Чжинму, которого с почестями проводили за внешние врата ордена, сразу же нашел лошадь.

И поскакал вперед, не останавливаясь ни на минуту.

Днем и ночью, по дороге и бездорожью, он просто гнал лошадь вперед. Еду заменяла сушеная говядина прямо в седле. На сон отводилось не больше полутора часов.

Честно говоря, он и сам был готов умереть от такой скачки. Но он хотел добраться до Конрюна как можно быстрее, пожертвовав сном.

У Чжинму была веская причина для спешки.

Схваченный в поместье Бэк человек.

Он мог быть связан со стариком из ресторана. Нет, он определенно был с ним связан, потому что знал технику Мучхонгён. Именно такой человек нацелился на кинжал Мухёль — ключ ко второй половине Искусства Разума Двух Начал, запечатанной в Чхонсоне.

И те ублюдки, что напали на него в ордене. Не могло быть никакой другой причины. Не было никаких сомнений, что они тоже охотились за кинжалом Мухёль.

Поскольку они открыто преследовали его, Чжинму на мгновение даже подумал, что в Чхонсоне могут быть их сообщники. Ему хотелось поймать их и выбить всю дурь, но дело было не в этом.

Главное, что они охотились за Искусством Двух Начал.

Он знал, что они злодеи, но эти злодеи оказались на удивление проворными. Откуда они вообще узнали о технике, о которой не осталось никаких записей и о которой никто не помнил?

А что, если они будут действовать одновременно и нацелятся на фрагменты, дремлющие в остальных трех орденах?

Чжинму мог остаться ни с чем.

Поэтому ему нужно было всё проверить. И для этого он должен был добраться до Конрюна как можно быстрее и забрать часть техники раньше них.

К счастью, фрагмент, добытый Чжинму, был лишь одной из частей. Остальные, должно быть, представляли собой то же самое. И только когда все четыре части соберутся воедино, можно будет постичь истинный смысл техники.

Даже если они заберут оставшиеся три части из других орденов, без фрагмента, который уже поглотил Чжинму, они никогда не смогут изучить Том Великого Предела (Тэгык Ёгёль), даже если не знают первую половину Искусства.

Секрет может быть раскрыт только устами Чжинму. Они никогда не узнают его, пока он сам не расскажет.

И разве у Чжинму не оставалось последнего козыря?

Первая половина Искусства Разума Двух Начал, которую знал Глава Удана Мён Хён.

Как и сказал старец Ун Гон, даже если он не постигнет Тэгык, этого будет достаточно, чтобы безопасно использовать Искусство Хаоса Темного Дракона.

Но что насчет человеческой жадности? Если не можешь получить сам, нужно сделать так, чтобы и другие не смогли.

Чжинму беспокоился, что кто-то другой заберет то, что должно принадлежать ему.

— Эй, ты хоть представляешь, каково мне сейчас?! У меня так промежность натерло, что кожа вот-вот слезет!

Нет, серьезно, какая женщина в здравом уме будет так уверенно нести подобную околесицу, не ведая стыда?

— Кха-кха! Посмотри на это! Из моего прекрасного рта летит пыль! Пыль!

Ему до жути хотелось заткнуть этот рот, который она сама же называла «прекрасным».

— Видишь вон то место? Это уезд Гамчжа.

Проследив за рукой Дан Се Рён, Чжинму без особого энтузиазма посмотрел вдаль. Это был очень маленький городок. Около двадцати домов? Место, которое едва ли тянуло на звание деревни, и заставляло усомниться в наличии постоялого двора для путников.

— И что?

— Ха-ха, похоже, ты не понимаешь, о чем я говорю. От горы Чхонсон до Гамчжи тысяча ли. Тысяча ли!

Вы зашли слишком далеко.

— Даже если менять лошадей каждый день, это все равно рекорд! Я проскакала около пятисот ли за один день! Какого черта?! Где-то началась война?!

И что с того?

— Давай отдохнем! Пожалуйста! Умоляю, ты, чертов проглот!

Не выдержав, Дан Се Рён громко закричала, даже тыча в него пальцем.

И она еще смеет называть его юнцом.

Он раз десять думал о том, чтобы бросить ее по дороге, но не мог этого сделать. Потому что она была весьма смышленой девчонкой.

На самом деле, не будет преувеличением сказать, что она проделала большую часть работы по поиску первого фрагмента в Чхонсоне. А осталось еще три. Он даже не мог представить, какие секреты скрывает каждый из них.

Поэтому он позволил ей увязаться за ним. Надеясь, что она снова окажется полезной.

Хотя вдыхать один воздух с ней было неприятно, а выдыхать — еще хуже.

— Тогда... передохнем немного вон там?

У него внутри всё горело от нетерпения, но то, что спало сто лет, никуда не денется, если он опоздает на один день... верно?

А если кто-то доберется туда первым, он всегда сможет забрать это силой, порвав им рты и проломив черепа.

— Да, отлично. Давай отдохнем.

Как будто секунду назад и не злилась, Дан Се Рён радостно рассмеялась.

Она что, только что смеялась? А сама уже мчится к въезду в деревню.

— Эй, чертов даос! Поторапливайся!

И куда только делась та девица, что жаловалась на натертую промежность...