«Я совсем рехнулся».

Со Ганрим презирал сам себя.

Едва не напал на Син Суа — и при этом еще смел думать о том, как хочется остаться в ее комнате.

Из покоев Син Суа он выскочил чуть ли не бегом — из чистого протеста против самого себя. Собственная жалкость поражала его до глубины души.

Сдержав вздох, Со Ганрим тяжело зашагал по коридору. Он направлялся к мастерской Ю Харан, откуда уже доносился громкий стук — там явно что-то мастерили.

— А, Со Ганрим. Входи скорее! Я как раз за работой.

Едва он переступил порог, как его, по обыкновению, встретила Ю Харан в окружении бесчисленных кукол. Применяя свою способность, она как раз лепила фигуру в человеческий рост. Рядом суетливо сновали крошечные деревянные куколки-могу, помогая ей. А подле них бодро подскакивал плюшевый кролик.

— Госпожа Харан! В этот раз сделайте тело покрепче, пожалуйста!

Внутри игрушечного кролика находилась душа Чон Ёуль. После того как ее прежняя кукла развалилась на куски, Со Ганрим временно призвал ее душу в эту игрушку. Колокольчик призыва душ не тратил заряды, если призывать одну и ту же душу повторно.

Ю Харан покосилась на прыгающего рядом кролика и ответила:

— Знаю-знаю. Я сотворю настоящий шедевр. Кстати, как же твое тело умудрилось разлететься вдребезги? Уж не с людьми ли из Бюро ты сцепилась, пока меня не было?

— Почти угадали!

Настроение у Чон Ёуль казалось на удивление приподнятым. Наверное, оттого, что пусть и не до конца, но свою месть она все-таки свершила. После того как Чон Ёуль свела личные счеты, Со Ганрим завершил и месть Гон Джу. И хотя сам Ганрим один раз разрушил ее кукольное тело, девушка выглядела вполне довольной.

— Ладно, на этом пока прервемся… Мне нужно ненадолго переговорить с Со Ганримом. Освободите-ка помещение.

— Да, госпожа Харан! Тогда мы пока приберемся!

Плюшевый кролик вместе с могу поспешно выскочили за дверь.

Оставив куклу позади, Ю Харан внимательно посмотрела на Со Ганрима.

— Хм, а ты сегодня какой-то… посвежевший на вид. Что-то случилось, Со Ганрим?

От ее вопроса плечи Со Ганрима едва заметно вздрогнули. Почудилось, будто она каким-то чудом прознала, что он заснул в комнате Син Суа, поэтому он поспешил небрежно отмахнуться и перевести тему:

— Да ничего особенного. Кстати, удалось ли тебе отыскать в архивах хоть что-нибудь о Неизменной Вечности?

Узнав божественное имя покровительницы Бюро, Со Ганрим попросил Ю Харан навести справки. Даже одна-единственная строчка сведений о Неизменной Вечности оказалась бы неоценимым подспорьем.

Ю Харан скрестила руки на груди и заговорила:

— Ничего не нашлось. Я перерыла даже самые древние записи, но именно эта часть сведений оказалась утрачена.

Со Ганрим и не рассчитывал на легкую находку, но досаду все же испытал. Впрочем, в следующий миг он заметил выражение лица Ю Харан. Судя по довольной ухмылке, с которой она смотрела на него несмотря на неудачу, этим дело не ограничилось.

— Но, похоже, кое-что ты все-таки нашла.

— Верно. Я отыскала записи о Первом Владыке. Бумаги сильно повреждены, но кое-что уцелело. И вот о чем там говорится.

Ю Харан прочистила горло и неторопливо продолжила:

— Там сказано, что Первый Владыка совершил непростительный грех, а потому решил вступить на путь искупления.

Искупление? Для бога это слово звучало весьма странно.

Ю Харан не спеша добавила:

— И еще там написано, что Первый Владыка намерен завершить свой обет искупления, разорвав Цепь Неизменности.

Цепь Неизменности. Это название невольно вызывало ассоциации с Неизменной Вечностью. А учитывая, что Первый Владыка является врагом Неизменной Вечности, речь почти наверняка шла об одной и той же богине.

Со Ганрим посмотрел на Ю Харан и произнес:

— По-моему, эта «Цепь Неизменности» означает именно Неизменную Вечность.

— Я тоже так думаю. Если смотреть под таким углом, Первый Владыка кажется вполне приличным богом.

Если верить словам Ю Харан, Первый Владыка вполне мог оказаться скорее светлым существом, чем злым. Но Со Ганриму что-то не давало покоя.

— Не знаю… Можно ли доверять Первому Владыке?

— Тебя что-то настораживает?

— Меня давно мучает один вопрос. Если судить по рассказу Гон Джу, конечная цель Бюро — вырастить могущественного мансина. Тогда зачем им понадобилось посылать ко мне Пэк Ён, чтобы убить меня?

Эта нестыковка давно не выходила у него из головы. Сейчас он стал силен, но в прошлой жизни Со Ганрим был лишь жалким слабаком ранга Насекомое.

Для Неизменной Вечности слабые не представляют никакой ценности. Сильных же, напротив, следовало растить, чтобы потом использовать как собственный сосуд.

Как ни крути, у Неизменной Вечности не было ни единой причины желать ему смерти — так почему же его попытались убить? К тому же и то, как Пэк Ён перебила весь Орден Летящего Тигра, совершенно не походило на почерк Бюро. Зачем ей было открыто являться за головой Со Ганрима, светя собственным лицом? Куда проще было бы подослать фальшивых Клоунов, убить его и списать все на очередной теракт.

— И правда, концы с концами не сходятся. И что же ты об этом думаешь, Со Ганрим?

— Я думаю, что у нее просто было лицо Пэк Ён, но к Бюро она могла вообще не иметь никакого отношения.

В лаборатории все клоны Пэк Ён вместо имен носили номера вроде H-230. Тогда как у той Пэк Ён, что приходила убить Со Ганрима, было настоящее имя.

Если та Пэк Ён не подчинялась Бюро, оставался лишь один подозреваемый.

— Мне кажется, покровителем Пэк Ён мог быть Первый Владыка. И именно он послал ее убить меня.

Разве в гадании не выпало то же самое? У него два врага, и один из них — Первый Владыка.

Выслушав его доводы, Ю Харан согласно кивнула:

— Да, так и вправду всё встает на свои места. Вот только зачем ему понадобилось целиться именно в тебя — по-прежнему загадка.

На этот вопрос Со Ганрим тоже не мог ответить. Всю правду он узнает лишь тогда, когда встретится с самим Первым Владыкой. А для этого предстояло покорить Пятый Великий Мир Демонов.

— Для начала нужно подготовиться к Пятому Великому Миру Демонов. И хорошенько продумать, кого брать с собой.

В этот раз битва затянется надолго. Если в подземелье отправятся все члены Ордена разом, некому будет следить за действиями Бюро снаружи.

Выслушав его, Ю Харан с любопытством спросила:

— А что это за место, Пятый Великий Мир Демонов?

Услышав вопрос, Со Ганрим воскресил в памяти то, что знал еще с прошлой жизни. Побывав там, люди отзывались об этом подземелье одинаково.

Со Ганрим вернул Ю Харан те самые слова, которые в прошлой жизни произнесла она сама:

— Пятый Великий Мир Демонов называли Раем.

Вроде бы всё тот же вход в Великий Мир Демонов, куда мы приходили столько раз, но сегодня пол под ногами ощущался иначе.

День открытия Пятого Великого Мира Демонов.

Участников заметно поубавилось, да и лица у всех переменились. Если раньше в глазах охотников читались азарт и надежда, то теперь на смену им пришло тяжелое напряжение. Встречались и взгляды, направленные прямо на меня — полные страха и скрытой вражды.

— Ого, народу-то как поубавилось! Без мелкотни даже лучше, правда?

Веселым среди всей этой толпы выглядел разве что Докго Джун. В отличие от стоявших рядом напряженных Юн Бом и Син Суа.

Глядя на него, Чан Тхэхон недовольно буркнул:

— Чего это он в последнее время такой довольный? Аж тошно смотреть.

Как и подметил Чан Тхэхон, Докго Джун буквально светился от радости. И причина крылась вовсе не в одном лишь походе в Великий Мир Демонов. В таком приподнятом расположении духа он пребывал с того самого дня, как узнал о моем Обожествлении.

Поначалу я подумывал скрыть от него появление своего Божественного имени. Однако в этом подземелье нам придется держать связь через Связь Мубуль, поэтому предупредить его следовало заранее. А раз уж все равно рассказывать — я решил извлечь из этого максимальную выгоду.

«Благодаря написанному тобой роману началось мое Обожествление. Ты ведь говорил, что и твой бог-покровитель сначала появился в книге, а потом стал настоящим богом? Похоже, здесь сработал тот же принцип».

Роман Докго Джуна действительно сыграл некоторую роль, пусть и далеко не главную. Но я преподнес всё так, словно именно он стал причиной моего Обожествления.

Вероятность того, что Докго Джун меня предаст, все еще оставалась — в своих видениях грядущего я не раз видел такие развилки. Найди он кого-нибудь более интересного, и тут же переметнулся бы на ту сторону. Поэтому я сделал самого себя в его глазах еще любопытнее. И план сработал блестяще.

«Хочешь сказать, из-за моего романа родился такой бог, как ты? Я сотворил бога?!»

Пока он произносил эти слова, в его глазах полыхали безумие и чистый восторг. Осознание того, что его собственные строчки породили нового бога, должно быть, привело Докго Джуна в неописуемый экстаз. С этого мига я окончательно утвердился в роли «главного героя» Докго Джуна. И с тех пор ветви будущего, где он меня предает, стали попадаться во снах куда реже.

Конечно, его нездоровый интерес к моей персоне тоже подскочил на новую высоту, но с этим еще можно было мириться. Ну подумаешь, пару раз пытался прокрасться ко мне в комнату, пока я спал, чтобы установить скрытые камеры и жучки… Противно, конечно, но пережить можно.

[Вы входите в Великий Мир Демонов!]

Тем временем врата сработали, и мир вокруг в мгновение ока переменился. То ли перенос происходил группами, но вокруг не оказалось никого из посторонних — лишь пустое помещение с белыми стенами. И на одной из них висела картина.

— Это и есть та картина, о которой вы говорили, Ганрим? — спросила Син Суа, подходя поближе.

Называть это «картиной в раме» язык не поворачивался — полотно было поистине колоссальным, словно гигантская фреска во всю стену.

Юн Бом, стоявшая рядом, с изумлением вгляделась в изображение:

— Какая огромная… Что на ней вообще нарисовано?

На полотне были изображены сотни, тысячи зверей. Вот только все они ходили на двух ногах, как люди, и носили одежду. Помимо зверолюдей, там виднелись и другие существа, внешне похожие на людей, но неуловимо от них отличавшиеся. Их наряды были мне незнакомы, однако в них безошибочно угадывался древний восточный стиль.

В нижней части картины толпились нелюди в бедных, потрепанных одеждах, но чем выше поднимался взгляд, тем богаче становились убранство и окружающие пейзажи. Очевидно, так изображалась местная сословная иерархия.

На самом верху, в роскошных одеждах и царском головном уборе, восседал владыка на фоне неба, занимавшего больше половины всей картины. А за его троном возвышалось каменное изваяние крылатого дракона.

Разглядывать фреску можно было долго, но пора уже входить внутрь. Скорее всего, оказавшись там, мы все разлетимся в разные стороны.

Я коротко оглядел спутников:

— Все помнят, о чем мы договаривались? Встретимся уже внутри.

Я первым шагнул к картине. Едва моя ладонь коснулась поверхности, меня тут же затянуло вглубь.

[Вы входите в Царство Рая!]

Очертания фрески исказились, и на меня, подобно цунами, обрушился водоворот красок. Тысячи оттенков оплели меня со всех сторон, и я почувствовал, как тело и душа куда-то проваливаются.

Когда же сознание прояснилось, в нос ударил густой запах железа.

Клац, клац.

Я находился в темной комнате. Ни единого источника света — лишь тусклый отблеск лампады, пробивавшийся из-за решетки, скупо освещал пол под ногами. В воздухе стояло зловоние гниющей крови.

Клац, клац.

Я пошевелил руками — наручники и железные цепи на запястьях сухо звякнули, ударившись друг о друга. Обе руки были прикованы и растянуты в стороны. Я стоял на коленях, крепко связанный по рукам и ногам.