Назад Том 1 · Глава 169

С тех пор как Со Ганрим видел Со Хвагён в последний раз, прошло уже добрых несколько лет.

Однако сейчас, спустя столько времени, она выглядела точь-в-точь как прежде — словно время над ней было невластно.

И всё же, несмотря на долгожданную встречу с учеником, в облике Со Хвагён сквозило какое-то смутное беспокойство.

Тоска и сожаление.

Поскольку Со Ганрим молчал, Со Хвагён криво усмехнулась и заговорила первой:

— Ну надо же. Выглядишь так, будто совсем не удивлён.

— … Я предполагал, что вы живы.

Смерть Со Хвагён вызывала слишком много вопросов.

Тело, изуродованное до полной неузнаваемости.

Молчание духа, который не откликался на попытки призыва.

Да и само решение покончить с собой совершенно не вязалось с характером Со Хвагён. Ведь она была из тех людей, кто ни при каких обстоятельствах не бежит, а встречает врага лицом к лицу.

Поэтому Ганрим давно допускал, что наставница могла выжить. И всё же, увидев её воочию, он испытал целую бурю чувств.

Услышав его ответ, Со Хвагён усмехнулась уголком губ:

— Вот как? Думал, что я жива. Тогда, может, ты и о том догадывался, что я возглавляю Труппу Клоунов?

— Я не исключал такой возможности.

Труппа Клоунов — организация, годами противостоявшая Бюро Защиты Судьбы. Чтобы вести за собой таких людей, нужно было быть выдающимся сверхчеловеком. И среди тех, кого знал Со Ганрим, именно Со Хвагён подходила на эту роль лучше всего.

«Но чтобы учитель и впрямь оказалась главарём Клоунов…»

Он догадывался, что однажды их пути пересекутся, но сейчас, стоя прямо перед ней, испытывал странное волнение. Вместе с радостью на душе было неспокойно и тяжело.

Проглотив нахлынувшие чувства, Со Ганрим произнёс:

— Давайте для начала отошлём остальных. Здесь слишком много лишних глаз.

Со Хвагён, по-видимому, была согласна с ним — она бросила короткий взгляд на своих подчинённых.

Клоуны без лишних слов покинули Мир Демонов. Следом за ними вместе с ранеными ушли и Йохан с Ли Сухо.

Когда все вышли, внутри остались лишь Со Ганрим и Со Хвагён.

Опасаясь, как бы она вдруг не сбежала, Со Ганрим перегородил выход и заговорил:

— Теперь можно побеседовать спокойно.

— … Да.

Они посмотрели друг другу в глаза.

Оставшись наедине, Со Хвагён подошла ближе и пристально вгляделась в лицо юноши.

— Как же ты вырос, Ганрим.

В её голосе звучала безмерная тоска. Она осторожно коснулась его лица, разглядывая каждую чёрточку — словно мать, вновь обретшая погибшего сына.

Со Ганриму тоже хотелось предаться воспоминаниям, но сейчас были дела поважнее.

— Учитель, расскажите, что произошло. Почему вы инсценировали собственную смерть и как оказались во главе Труппы Клоунов?

На лице Со Хвагён мелькнула тень замешательства. Долго подбирая слова, она наконец ответила:

— … Потому что из всех доступных мне судеб это был наилучший путь.

Те же самые слова она оставила когда-то в предсмертной записке. Что притвориться мёртвой — лучший выбор из всех возможных.

— Я с давних пор заглядывала в собственную судьбу. Благодаря этому я заранее увидела, что ко мне придут вербовщики из Бюро Защиты Судьбы.

Ещё до Дня Пробуждения Бюро разыскивало способных людей и вербовало их в свои агенты. С такими силами, как у Со Хвагён, избежать их внимания было невозможно.

— И, зная ваш характер, вы наверняка не захотели им подчиняться.

— Хорошо же ты меня знаешь.

Со Хвагён широко улыбнулась. В этот миг она снова казалась той самой прежней наставницей — гордой женщиной, которая ни за что не пошла бы к кому-то в услужение.

— Как ты и сказал, я собиралась ответить отказом. Но беда ждала дальше. Я увидела, что если откажусь, моё будущее сведётся к двум исходам.

Улыбка сошла с её лица, сменившись горькой усмешкой.

— Либо меня убьёт Бюро Защиты Судьбы, либо на меня повесят клеймо Пробужденного-преступника. Иного выбора мне не оставляли.

Слушая её, Со Ганрим невольно вспомнил слова командира Гон Джу в комнате для допросов. Тогда, разбирая сфабрикованное Чхве Пильёном видео, тот обмолвился, что при определённых условиях Бюро может смягчить обвинения. А значит — с тем же успехом могло и ужесточить их.

— Я рассматривала и вариант вступить к ним, — продолжила Со Хвагён. — Но тогда мне было суждено стать цепным псом Бюро и марать руки в их грязных делишках.

— …

— Из этих заранее предопределённых вариантов мне нужно было найти способ изменить свою судьбу.

Так она и выбрала меньшее из зол — инсценировала смерть. Только так можно было хотя бы ненадолго вырваться из-под власти Бюро.

— Но я не могла всю жизнь прятаться под маской покойницы. Чтобы уничтожить Бюро, я основала Труппу Клоунов.

— А как вы собрали остальных?

— Находила тех, кого Бюро ложно обвинило в преступлениях или приговорило к смерти.

— Неужели они поступают так с каждым, кто отказывается от вербовки?

— Нет, не с каждым. Бывало, что отказавшихся оставляли в покое. Видимо, считали, что, оставшись в живых, те не смогут навредить Бюро.

Другими словами, саму Со Хвагён в Бюро сочли слишком опасной, чтобы оставлять в живых. Она скрестила руки на груди и мрачно уставилась в пустоту.

— Так я и создала Труппу Клоунов… Вот только эти ублюдки из Бюро обернули всё против нас. Не успели мы оглянуться, как все мыслимые злодеяния стали приписывать нам. Ну, зато известность подросла.

Она попыталась отшутиться, но голос её сочился горечью.

Со Ганрим, молча выслушавший её рассказ, спросил:

— Почему вы ничего не сказали нам?

— О чём?

— Вы же могли рассказать мне или брату. Сказать, что живы, что за вами охотится Бюро.

Тогда многое сложилось бы совершенно иначе.

Со Хвагён помолчала немного, а затем тихо заговорила:

— Ганрим. Помнишь, о чём ты спросил меня в детстве? Ты говорил: разве нельзя избежать любых бед, если обладаешь даром предвидения?

Со Ганрим отчётливо помнил свой вопрос. Как помнил и её ответ.

— И вы сказали тогда, что даже если видишь будущее и пытаешься его переписать, есть такие судьбы, которые изменить почти невозможно.

— Верно. Для меня такой судьбой стало Бюро.

Предвидение Со Хвагён позволяло разглядеть развилки впереди и преграды на каждом пути. Но что делать, если ловушки расставлены на всех дорогах сразу? Сойти с тропы нельзя — остаётся лишь выбрать наименее смертельную из западней.

— Я создала Труппу Клоунов и отчаянно пытаюсь переломить ход вещей, но пока что впереди вижу лишь непроглядную тьму. Вот почему я скрывала от вас, что жива. Скажи я правду, вы с Дохёном непременно захотели бы вступить в Клоуны.

Со Хвагён смотрела на него всё тем же взглядом, каким смотрят на ребёнка.

— Я не могла допустить, чтобы ещё и мои сыновья погибли от рук Бюро.

Услышав, как она назвала его сыном, Со Ганрим потерял дар речи.

Со Хвагён взглянула на него, словно прося отступить и уйти. Но Ганрим не собирался отступать.

— Может, тогда мы и были слабы, но теперь всё иначе. Если мы поможем вам, возможно, судьбу удастся изменить.

— Вот поэтому я и не хотела с тобой встречаться… Странное дело. Я вовсе не видела будущего, в котором мы столкнёмся здесь сегодня… Не понимаю, откуда оно взялось.

При этих словах Со Ганрим невольно вспомнил свою прошлую жизнь. Приходила ли Со Хвагён в Монастырь Мессии до его регрессии?

Тем временем Со Хвагён тяжело вздохнула:

— В любом случае забудь всё, что видел сегодня. Считай, ничего не было.

— Не могу. Бюро охотится и за мной тоже.

— Что? Почему? Хотят завербовать?

— Нет. Если точнее, на меня охотится человек по имени Пэк Ён.

Сославшись на видение будущего, Со Ганрим вкратце рассказал о Пэк Ён и добавил, что она наверняка как-то связана с Бюро.

Брови Со Хвагён удивлённо приподнялись:

— Тебя ждёт такое будущее? Подойди-ка сюда на минуту. Мне нужно взглянуть.

Со Ганрим послушно протянул ей руку.

Стоило ей крепко сжать его ладонь, как он почувствовал, будто в его душу пытается проникнуть некая сторонняя сила. Ганрим не стал сопротивляться — и в то же мгновение между их сцепленными руками проскочила ослепительная искра.

— Кх…!

— Учитель! Вы в порядке?

Со Хвагён отдёрнула руку и болезненно поморщилась. За долю секунды её ладонь покрылась жуткими, словно выжженными рубцами, из которых закапала алая кровь.

Но поразила её явно не боль, а нечто иное. Ганрим впервые в жизни видел наставницу настолько растерянной.

— Я не могу прочесть твоё будущее. Никогда раньше такого не случалось… Почему поток твоего прошлого и будущего так искажён?

— Искажён?

— Да. Это совершенно немыслимо. Время может течь лишь из настоящего в будущее, но у тебя оно словно… пошло вспять.

Едва прозвучали слова об обратном течении времени, на ум тут же пришло слово «регрессия». Ведь Со Ганрим и вправду вернулся из будущего в прошлое.

Глядя на растерянную наставницу, он немного помолчал, а затем признался:

— Наверное, это потому… что я прошёл через регрессию.

Ему требовалось убедить Со Хвагён и заручиться её поддержкой. Сказать, что он сам пережил будущее, было куда действеннее, чем ссылаться на туманные видения.

Услышав о регрессии, Со Хвагён сперва замерла от потрясения, но вскоре в её взгляде мелькнуло понимание. Она опустила глаза на свою искалеченную ладонь и пробормотала:

— Так вот оно что. А я-то с давних пор чуяла неладное. В детстве я видела, что ты проживёшь жизнь ничем не примечательного, заурядного охотника. И вдруг ты стал так силён…

Со Хвагён подняла взгляд на юношу — ныне самого прославленного охотника. Насекомое третьего класса, рождённый под самой слабой и несчастливой звездой. Через какие испытания пришлось пройти этому Со Ганриму, чтобы взобраться на такую вершину?

Ганрим встретил её взгляд и твёрдо сказал:

— Бюро Защиты Судьбы — враг не только вам. И противник они непростой. Какой бы сильной вы ни были, в одиночку вам с ними не совладать.

Со Хвагён не стала спорить. Она и сама прекрасно знала, что одна не справится. И всё же втягивать Со Ганрима в эту трясину ей не хотелось.

Пока она хранила молчание, Ганрим продолжил:

— Вы сами говорили, что есть судьбы, которые почти невозможно изменить. И назвали Бюро своей судьбой.

— …

— Для меня такой судьбой стала Пэк Ён. Если я снова с ней столкнусь, скорее всего, погибну. Но если нам обоим суждено умереть, как бы мы ни барахтались, разве не лучше барахтаться и погибнуть вместе?

С невозмутимым лицом Со Ганрим предлагал ей вместе пойти на смерть. Но вопреки его мрачным словам, глаза юноши горели такой неистовой жаждой жизни, что поверить в его скорую гибель было невозможно.

Увидев этот взгляд, Со Хвагён невольно фыркнула:

— Да у тебя, оказывается, язык подвешен, Ганрим.

Напряжение на её лице заметно спало. Она легко похлопала его по плечу и кивнула:

— Ладно, договорились. Я буду с тобой заодно. Но при одном условии.

— Каком?

— Сколько о происходящем знают твои товарищи?

Со Ганрим умолк. Со Хвагён, словно и не ожидавшая иного ответа, усмехнулась:

— Ну конечно. С твоим-то характером ты наверняка молчал как партизан и собирался разгребать всё в одиночку.

Она знала Ганрима с малых лет и прекрасно понимала, что за человек перед ней: что бы ни случилось, он ни за что не попросит помощи и взвалит всю ношу на собственные плечи.

— Я помогу тебе. Но сперва расскажи всё своим соратникам и попроси у них поддержки. Таково моё условие.