Слава не делится на добродетель и порок. Точно так же, как среди богов существуют злобные демоны и чудовища, дурная слава ничем не уступает подвигам. Роковая ошибка Чхве Пильёна заключалась в том, что чем больше людей зачитывалось его грязными статьями, тем больше внимания они отдавали Со Ганриму — центральной фигуре каждого материала. Внимание публики всегда приковано к обвиняемому, а не к автору заметок.

Чхве Пильён на мгновение опешил, но тут же осклабился:

— Думаешь, я писал это без оглядки на последствия? Ты слишком самоуверен, я чуть было не купился!

Он презрительно скривил губы:

— У тебя нет бога-покровителя! Для тебя слава — пустой звук!

Это знали все пробужденные: для тех, кто не заключил контракт с богом, людская слава бесполезна. Однако лицо Ганрима оставалось невозмутимым, ведь прямо перед его внутренним взором сияло системное окно:

[Слава «Со Ганрима» превысила требуемый порог!]

[Запущен процесс «Обожествления»!]

Считалось, что охотники без божественного покровительства не получают от славы ничего. Это было общепринятое заблуждение как среди смертных, так и среди мансинов. Лишь спустя годы мир узнает правду: достигнув определенного уровня известности, независимый пробужденный начинает процесс собственной божественной трансформации.

Обычно на накопление такого объема славы уходили десятилетия. Но у тех, кто шел в одиночку, условия были иными.

[Подтверждено: у пробужденного отсутствует бог-покровитель!]

[Энергия славы не рассеивается!]

Мансины получали крохи могущества, ведь львиную долю их славы пожирал бог-покровитель. Но тот, кто шел своим путем, не делясь ни с кем, забирал все сто процентов людского внимания себе.

Ганрим прекрасно знал об этом правиле и виртуозно использовал самые безвыходные ситуации в свою пользу. Он позволил Докго Джуну писать о себе роман и намеренно спровоцировал Чхве Пильёна на травлю в прессе.

В итоге общество дало Ганриму именно то, чего он добивался — приковало к нему миллионы глаз, пусть даже горящих слепой ненавистью.

[Люди говорят о вас!]

[Бесчисленные смертные обсуждают ваше коварство, силу и деяния.]

[Вам дарован божественный титул «Коварный Триумфатор»!]

Суть слухов не имела значения. Пока люди жаждали подробностей о его жизни — с благоговением или с проклятиями — Со Ганрим поглощал это внимание, превращая его в топливо для собственного перерождения.

Чхве Пильён, глядя на абсолютное спокойствие противника, начал терять самообладание.

«Со Ганрим — обычный охотник. Слава не должна давать ему ничего…»

Внезапно страшная догадка обожгла его разум. Пальцы репортера судорожно сжались на эфесе.

«Неужели… Неужели он заключил контракт прямо здесь, в гробнице?!»

Чхве Пильён решил, что Ганрим втайне принял покровительство какого-то могущественного бога. Если так, медлить было нельзя ни секунды.

Оскалившись в зверином оскале, Чхве Пильён взвизгнул:

— Ну и пусть! Даже если ты нашел себе патрона, расклад все равно в мою пользу!

Свист!

Десятки клонов одновременно ринулись на слепого мечника. Стальной шквал клинков рассек густую тьму.

Чхве Пильён испустил торжествующий вопль:

— Слепой, израненный калека! Тебе не пережить этот шквал!…

Хрусь!

Внезапно подземелье накрыл космический холод. На ладонях Со Ганрима распустились лазурные бутоны Морозного Пламени, озарив катакомбы призрачным светом. Клоны, не успев сделать и шага, мгновенно остекленели, превращаясь в ледяные статуи посреди начавшейся метели. Все вокруг затянуло толстой коркой инея.

Это выглядело не как применение боевого навыка, а как гнев первозданной стихии. Впрочем, так оно и было. Человек, стоявший перед Чхве Пильёном, только что перешагнул границы смертной природы.

[Активировано «Обожествление»!]

[Божественная сила наполняет тело!]

Подобно богам, черпающим силы из веры смертных, Со Ганрим стремительно возносился на новую ступень могущества. Он сорвался с места, превратившись в размытую вспышку.

Чхве Пильён в панике вскинул меч для блока, но удар Ганрима был за гранью физических законов.

Звяк!

Оружие репортера разлетелось вдребезги. Отброшенный сокрушительной волной, Чхве Пильён покатился по ледяному полу, но Ганрим уже навис над ним. С каждым новым взмахом Семиветвистого меча Чхве Пильён чувствовал, как из него буквально выбивают саму жизнь.

Глаза Со Ганрима полыхнули чистейшим сусальным золотом, а аура вокруг него стала невыносимо тяжелой. Ощутив ледяное дыхание неминуемой гибели, Чхве Пильён в ужасе взмолился:

— Е-если ты убьешь меня, тебе конец!

Клинок Ганрима замер в дюйме от его кадыка. Мечник молча смотрел на него сверху вниз, давая возможность высказаться.

Захлебываясь словами, Чхве Пильён залепетал:

— Я… Я оставил компромат перед входом сюда! Если я погибну, тебя объявят чудовищем и казнят! Но если пощадишь, я прямо сейчас выпущу опровержение!

Он заискивающе заулыбался, дрожа всем телом:

— Клянусь! Я больше никогда в жизни не трону ни тебя, ни твоих дружков из Ордена Летящего Тигра!…

Вжик!

Темная кровь брызнула на мерзлый камень. Слова оборвались. В катакомбах воцарилась окончательная, ледяная тишина.

В ту же секунду, как тело Чхве Пильёна рухнуло, Со Ганрим покачнулся и осел на одно колено. Из его носа и рта хлынула алая кровь.

[Подтверждено: сосудом для божественной силы является смертное тело!]

[Чрезмерная нагрузка наносит критический урон физической оболочке!]

Ганрим немедленно деактивировал «Обожествление», но агония не утихала. Казалось, все его внутренности провернули через мясорубку, а в легкие залили раскаленный свинец.

«Да уж… Человеческое тело слишком хрупко для прямого вмещения божественности».

Богами становились лишь после физической смерти. Божественная мощь была абсолютна, но для живой плоти она оставалась смертоносным ядом.

Даже с притоком колоссальной славы он пока не мог удерживать эту форму дольше нескольких секунд. Чтобы выдерживать божественное пламя, требовалось закалять не только дух, но и бренную плоть. Процесс обожествления лишь начался — это был самый первый, неуверенный шаг младенца.

Ганрим бросил холодный взгляд на труп Чхве Пильёна. Ядовитый язык и пальцы, сеявшие хаос, замерли навсегда. Этот шантажист больше никогда не напишет ни строчки. Он не разрушит жизни членов Ордена Летящего Тигра, как сделал это в прошлой жизни.

Забрав то, что причиталось, Ганрим зашагал к выходу.

«Осталось меньше двух часов».

Устранив главную угрозу, оставалось лишь успеть до закрытия врат. Он призвал своих духовных зверей, которых благоразумно отослал перед казнью репортера.

«Уонг?!»

«Кья-а-ах!»

Увидев, в каком состоянии находится их хозяин, звери пришли в ужас. Ганрим и сам мечтал упасть и заснуть, но таймер безжалостно вел обратный отсчет.

— Ганрим?! Это правда вы, Ганрим?!

Пока он, шатаясь и опираясь о ледяную стену, брел вперед, из темноты коридора донесся голос. Ганрим резко замер. Голос принадлежал Син Суа.

Следом за ней из мрака донеслись и другие:

— Учитель! Слава богу, вы живы!

— Мы чуть с ума не сошли от страха, хённим!

Казалось, мертвые коридоры снова ожили, нашептывая знакомые интонации.

[Неужели я действительно сдох, Со Ганрим?]

Голос мертвого Чхве Пильёна противно зазвучал прямо в его сознании, сопровождаемый издевательским смехом:

[Уверен, что эти голоса настоящие?]

[А вдруг это очередные мои клоны пришли добить тебя?]

[Они фальшивые. Почему бы тебе не перерубить им глотки заранее?]

Морок испытывал его на прочность. Голова раскалывалась от фантомных голосов, а шаги стремительно приближались.

[Если это подделка — ты труп.]

Клоны Пильёна умели копировать голоса почти безупречно. Но Со Ганрим знал разницу. Он ни за что на свете не перепутал бы теплоту тех, кого поклялся защитить.

Ганрим сделал шаг навстречу. И в то же мгновение чьи-то теплые, живые руки бережно подхватили его.

— Ганрим! Боже мой, вы ранены?! Вы… Вы ослепли?!

От звука голоса настоящей Син Суа из груди Ганрима словно выдернули застрявшую занозу.

— Это временно… Скоро пройдет.

Галлюцинации растаяли без следа, уступая место звенящей ясности.

Ганрим слабо укорил ее:

— Зачем вы спустились?… До закрытия врат считаные минуты, вы могли погибнуть…

— Мы ждали только вас, Ганрим! Время на исходе, мы не могли бросить вас здесь!

Син Суа не стала слушать возражений и крепко прижала его к себе, подхватив на руки. Не только Тхэхон с Юн Бом, но и сам Ганрим опешил от такого жеста. Он попытался дернуться, но Суа держала его мертвой хваткой.

— Син Суа? Я в порядке. Опустите меня, я дойду сам.

— У нас нет времени спорить. В вашем состоянии вы не сможете бежать, а так будет втрое быстрее. Уходим немедленно!

После отката «Обожествления» его тело действительно отказывалось слушаться, а глаза ничего не видели. Логика Син Суа была безупречна, к тому же в ее хватке чувствовалось железное упрямство — она больше не собиралась отпускать его ни на шаг. В конце концов Ганрим сдался:

— … Полагаюсь на вас.

— Держитесь крепче. Я побегу со всех ног.

Син Суа бережно прижала его к своей груди и на пределе человеческих возможностей рванула вверх по лестницам гробницы.

[До закрытия Великого Мира Демонов осталось 30 минут.]

— Всем покинуть зону врат! Мир демонов схлопывается!

Последние группы пробужденных в панике вываливались из портала, спасая свои жизни. На ступенях оставалось лишь несколько запоздавших одиночек.

Едва охотники ступали на площадь, к ним тут же с микрофонами бросались сотни репортеров:

— Какова обстановка внутри?! Есть ли выжившие на нижних ярусах?!

— Вы видели охотника Со Ганрима?!

— Поступила информация, что на глубине остались люди! Известно ли что-нибудь о судьбе Со Ганрима?!

Большинство журналистов интересовал исключительно Ганрим. Ни он, ни его соратники до сих пор не вышли на связь. Секундная стрелка неумолимо отсчитывала последние мгновения.

[До закрытия Великого Мира Демонов осталось 5 минут!]

Атмосфера на площади накалилась до предела. Врата начали с глухим гулом сжиматься, готовясь запечататься навсегда.

Увидев это, репортеры наперебой начали строчить экстренные новости.

— Пиши срочную молнию. Охотник Со Ганрим признан погибшим.