Заметив на лице Со Ганрима сомнение, Ю Харан слегка поникла. В её глазах заблестели слезинки, и она пролепетала:

— Это правда здорово… Это великая награда…

— Я понял. Я буду твоим другом.

— Правда?!

Стоило Со Ганриму неохотно согласиться, как лицо девочки мгновенно озарилось счастливой улыбкой. Затем она вытащила из коробки ещё сладостей и протянула их целую горсть.

— Держи, господин Со. Ешь.

— Разве это не ваше сокровище, Ваше Святейшество?

— Раз уж ты мой друг, то тебе можно. Это особое исключение!

С этими словами Харан взяла печенье и принялась мелко его грызть. Было видно, насколько трепетно она относится к каждой крошке. Ганрим вспомнил Ю Харан из прошлой жизни — бесхитростную девочку, которая просто обожала вкусно поесть.

— В церкви вам не дают сладостей?

— Да, не дают.

Вся еда, которую только что принёс послушник, состояла лишь из безвкусной пресной рисовой каши и пустых тушёных овощей — больше похоже на строгую монастырскую диету.

Посмотрев на горсть дешёвых конфет и печенья, Со Ганрим негромко произнёс:

— В мире за этими стенами есть вещи куда вкуснее.

— Правда?

— Да. Среди моих знакомых тоже полно сладкоежек. Уверен, тебе бы тоже понравилось.

Син Суа, Чан Тхэхон, Юн Бом, Юн Гёль, отец Йохан… Хотя в прошлой жизни Йохан и не пересекался с Ю Харан, Со Ганрим не сомневался: если они встретятся, то обязательно поладят.

— Разве вам не любопытно, каков он — внешний мир, Ваше Святейшество?

— Внешний мир?…

— Я могу забрать вас отсюда.

В глазах Ю Харан на мгновение промелькнуло явное колебание. Однако последовавший за этим ответ прозвучал на удивление твёрдо:

— Нет. Нельзя.

Лицо, ещё секунду назад сиявшее детским восторгом, теперь застыло в неестественно спокойной, не по годам взрослой маске. Харан заговорила ровным, отрешённым тоном:

— Я — лидер церкви Сонъын. Множество людей ждут моего спасения. Я не могу просто всё бросить и уйти.

Хотя девочка обладала [Проницательностью], позволяющей видеть истинную суть вещей, её собственный разум уже давно был затуманен речами Ю Сонмина. С самого раннего детства ей внушали эти догмы, и даже откройся ей вся горькая правда, она бы стала её отрицать. Даже понимая, что прихожане находятся под гипнозом Ю Сонмина, она искренне верила, что на то есть высшая, благородная причина.

«Неужели единственный выход — похитить её силой?»

— Что ж, спасибо за увлекательную историю, — продолжила Ю Харан. — А теперь возвращайся к своим обязанностям. Если будешь иногда навещать меня, я поделюсь с тобой сладостями…

На полуслове девочка внезапно замолчала и резко повернула голову к двери. До слуха Со Ганрима тоже донёсся приближающийся топот множества ног.

— Сюда идут люди, прячься скорее! — встревожилась Харан. — Если тебя увидит верховный жрец Ю Сонмин, быть беде! Скорее, за ту штору!

Она указала пальцем на тяжёлый портьерный занавес в углу. Понимая, что вступать в бой прямо сейчас неразумно, Ганрим усадил Харан обратно на трон и метнулся в укрытие. Едва занавеска колыхнулась и замерла, как створки распахнулись.

— Верховный жрец Ю Сонмин? Что произошло?

Сидя на возвышении, Ю Харан встретила вошедших с нарочито невозмутимым видом. Ю Сонмин в окружении нескольких послушников неспешно вошёл в покои. На его лице играла всё та же мягкая улыбка, но взгляд цепко ощупывал каждый сантиметр пространства.

— Я пришёл поприветствовать вас, Ваше Святейшество. Мне доложили, что вы отослали слуг и до сих пор не притронулись к трапезе. Это на вас не похоже.

— У меня просто пропал аппетит.

— Вам следует заботиться о своём теле, — наставительно произнёс жрец, сделав шаг вперёд. — И ещё… Неужели вы что-то от меня скрываете?

— Мне нечего скрывать.

— Неужели божественный сосуд станет осквернять уста ложью? Разве этому я вас учил?

Отрезанная от всякой возможности возразить, Ю Харан сжалась. Её тело одеревенело, словно парализованное злыми чарами. Мягкий, обволакивающий голос Ю Сонмина зазвучал с неотвратимой силой приказа:

— Расскажите мне правду. Что произошло, когда слуги ушли? Говорите.

Лицо девочки побелело. Губы против её воли разомкнулись, а в широко распахнутых глазах застыл неподдельный ужас.

— Прихожанин… один из послушников… превратился в мышь и пробрался сюда…

— Где он сейчас?

Харан судорожно сжала пальцы, но её рука сама собой медленно поднялась. Дрожащий указательный палец указал прямо на штору, за которой стоял Со Ганрим.

— Вытащите его, — холодно распорядился Ю Сонмин.

Послушник метнулся к занавесу и резким движением сорвал ткань. Ганрим не стал ждать, пока его схватят, и мгновенно развеял [Невидимость].

«Даже если я попытаюсь скрыться, [Проницательность] Харан всё равно выдаст моё присутствие».

Пытаться обмануть её сейчас значило лишь спровоцировать применение [Принудительного Рассеивания], что окончательно выдало бы весь его арсенал.

Ю Сонмин презрительно усмехнулся, глядя на нарушителя:

— Не припомню такого лица… Надо же, какая наглая мышь прокралась в храм.

Послушники без промедления выхватили из-за поясов ритуальные кинжалы и взяли Ганрима в кольцо. Со Ганрим прикрыл нижнюю часть лица ладонью и быстро оценил окружение.

«Все они обычные люди под глубоким гипнозом».

Судя по остекленевшим зрачкам, сектанты полностью лишились рассудка. По правилам Бюро, охотникам строго запрещалось применять навыки и оружие против гражданских, однако сейчас было не до формальностей. Обезвредить такую толпу голыми руками для него не составляло труда, но главная проблема крылась в Ю Харан.

«Смогу ли я забрать её силой?»

Девочка уже оказалась за спиной жреца. Несмотря на терзавший её ужас, пока что она безоговорочно подчинялась воле «отца». Сражаться в таких условиях было бессмысленно.

— Взять его, — скомандовал Ю Сонмин. — Нужно выяснить, кто за ним стоит.

— Слушаемся, верховный жрец!

Фанатики ринулись вперёд с искажёнными яростью лицами. Со Ганрим действовал на опережение.

Свист!

Ударом ноги сбив с ног первого попавшегося сектанта и проломив живую стену, Ганрим пулей вылетел в распахнутую дверь. Позади раздались запоздалые крики:

— Держите его! Он уходит!

В коридоре силуэт беглеца уже растаял в воздухе.

На шее Ю Сонмина вздулись багровые вены. Он взревел:

— Обыскать всё здание! Перекрыть выходы! Он не должен уйти живым!

— Да, владыка!

Пока толпа с криками неслась на поиски, верховный жрец поспешил в радиорубку. Схватив микрофон внутренней связи, он нажал на кнопку вещания.

— Внимание всем братьям и сёстрам.

Его вкрадчивый, усиленный динамиками голос заполнил каждый угол храмового комплекса. Прихожане, мирно беседовавшие в коридорах и комнатах, мгновенно замерли, превратившись в бездушных марионеток.

— На территорию обители проник нечестивец. Заблокируйте все двери и начните прочёсывание.

В глазах людей окончательно угас свет разума. Двигаясь с пугающей механической слаженностью, они принялись запирать засовы.

Грохот! Щёлк!

Тяжёлые металлические ставни опустились на окна, наглухо запечатывая здание. Отныне из этой ловушки не смогла бы выскользнуть даже настоящая мышь.

— Нарушитель — молодой мужчина ростом около ста восьмидесяти сантиметров, владеющий искусством звериного превращения. Если заметите любое животное — уничтожайте на месте.

Отпустив тангенту, жрец с силой сжал кулаки. Стоявший рядом доверенный послушник осторожно спросил:

— Это чей-то родственник?

— Нет. Вряд ли это обычный проситель. С теми, кто приходит за своими родными, хлопот обычно не возникает — достаточно применить [Голос Промывания Мозгов], и они сами пополняют нашу паству. Однако этот человек не поддаётся внушению и свободно владеет магий. Досадно, что он успел скрыть лицо…

Со Ганрим вовремя закрылся рукой, не позволив [Физиогномике] считать его статус.

Ю Сонмин помрачнел ещё сильнее:

— Он целенаправленно искал покои Ю Харан. Значит, отлично осведомлён о делах нашей церкви. Неужели мы где-то просчитались?

— Мы пресекали любые утечки, господин… Но что, если это ищейка из Бюро Защиты Судьбы?

При упоминании Бюро лицо жреца окончательно перекосило. Официальное расследование властей было худшим из возможных сценариев.

Тяжело вздохнув, Сонмин процедил:

— Если он выберется наружу и приведёт подкрепление, нам конец. Придётся форсировать события. Начнём подготовку немедленно.

— Прямо сейчас? Но вы же планировали сначала публично наказать чужака…

— Времени нет. Лучше рискнуть, чем дожидаться штурма карателей. Ступай и готовь алтарь.

Послушник низко поклонился и поспешил исполнять приказ. Ю Сонмин устало потёр переносицу.

В этот момент за дверью послышался тихий шорох, и тонкий голос произнёс:

— Это Харан. Можно войти?

— Входи…

Дверь приоткрылась, и в комнату въехала инвалидная коляска. Девочка выглядела крайне подавленной.

— Верховный жрец… Вы правда собираетесь схватить и казнить того человека?

— Да. Так велят правила.

— Но он лишь несчастная душа, блуждающая во тьме внешнего мира…

— Почему тебя так заботит чужак?

Резкий, хлесткий вопрос заставил Харан вздрогнуть. Взгляд Ю Сонмина буравил её насквозь, выискивая малейшие признаки неповиновения.

— Мне давно известно, что ты втайне собираешь вещи из мира за стенами, Ваше Святейшество. Раньше я закрывал глаза на твои детские шалости, но теперь…

Он подошёл вплотную и наклонился к её лицу. Девочка инстинктивно втянула голову в плечи.

— Неужели ты захотела сбежать с этим бродягой?

— Нет! Вовсе нет! Я просто…

— Неужели ты готова бросить сотни невинных прихожан церкви Сонъын, которые молятся о твоём спасении? Ты предашь тех, кто на тебя уповает?

Харан до крови прикусила губу. В повисшей тишине едва слышно прозвучал её робкий ответ:

— У меня и в мыслях не было предавать паству. Я — лидер церкви Сонъын, защитница слабых и обездоленных. Ради них я пойду на всё.

В её словах звенела искренняя, трагическая жертвенность. Убедившись, что поводок по-прежнему крепок, жрец вновь натянул маску благостного пастыря и ласково погладил её по голове:

— Вот и умница. Именно этого я от тебя и ждал.

Ю Харан покорно опустила взгляд. Внешне она казалась смирившейся, но в глубине души её терзала тревога:

«Надеюсь, тот человек успел сбежать… Если его поймают, пощады не будет».

Сонмин взялся за ручки коляски и покатил её к выходу. Заметив незнакомый маршрут, девочка тихо спросила:

— Мы едем не в мои покои?

— Нет. Твоё прежнее убежище скомпрометировано, — улыбнулся жрец холодной, хищной улыбкой. — К тому же, я решил перенести ритуал на сегодня. Настало твоё время, Святейшая.