Следственная группа очень быстро пошла по следу игорного дома.

И выяснилось, что сам хромой не имел вообще никаких связей.

После того как ему перебили ногу, он в основном только и делал, что слонялся поблизости от игорного дома и выпрашивал милостыню. Стоило ему выклянчить хоть немного денег, как он тут же шёл обратно и снова играл.

Но дело было не в том, что его игорная зависимость действительно стала такой сильной.

К тому моменту состояние его ноги уже было очень тяжёлым, а цена лечения - чудовищной.

Тех крох, что он выпрашивал, было абсолютно недостаточно.

Чтобы спасти себя, он мог только идти и ставить.

Пока не проигрывал всё подчистую. Пока нога не начинала вонять так, что его даже перестали пускать в игорный дом.

Продолжая расследование, они очень быстро выяснили, что в тот день, когда хромого в очередной раз выгнали из дома, те жалкие монеты, которые он успел выклянчить, тоже сразу же отобрали.

В ту же ночь его ещё и избили. По словам тех, кто это видел, многие тогда решили, что до утра он не доживёт.

В посёлке Маятникового Хвоста пряталось немало волшебников.

А когда такие волшебники занимались своим волшебством, им тоже требовались люди.

Хромой, у которого не было ни семьи, ни близких, никого не интересовал.

Он вполне мог исчезнуть прямо той ночью и очнуться уже в каком-нибудь тайном логове волшебника.

И действительно - именно той ночью он исчез.

"Значит, главное - понять, что произошло в ту ночь." Сейчас Изабелла уже стояла неподалёку от бывшего игорного дома.

Три месяца назад пожар полностью спалил его.

Теперь же всё давно уже расчистили, и на прежнем месте построили новое здание - только вместо игорного дома здесь теперь была таверна.

Что же до того, сколько людей погибло здесь в том пожаре, никому и дела не было. Зато место оказалось удачным, и после открытия таверны дела у неё пошли очень хорошо.

Изабелла не думала настолько детально: в конце концов они не были настоящими сыщиками.

После того как основная картина была более-менее выяснена, им уже нужно было опираться на сверхъестественные способы проверки.

Например, на её почти читерскую способность к восприятию.

Очень быстро Изабелла обошла окрестности, но так и не обнаружила никого явно подозрительного.

С тех пор как в тот день произошёл инцидент с Сяоби, Вымышленный протокол, похоже, тоже получил какие-то сигналы.

По крайней мере все носители модуля буйства сейчас старались как можно меньше появляться на улице.

Во всяком случае в последние дни Изабелла уже не могла, как раньше, просто глянуть по сторонам и тут же увидеть, как люди с модулями буйства ходят повсюду.

Но Изабелла не торопилась.

В нынешней ситуации естественно, что Вымышленный протокол временно сжался и спрятался.

Пока церковь не делает больших движений на виду, эти люди не смогут сидеть в тени вечно.

Ради чего они вообще вступали в Вымышленный протокол? Ради лучшей жизни.

До вступления в него им приходилось осторожничать и поджимать хвост.

После вступления, если всё равно приходится осторожничать и поджимать хвост,

то какой тогда в этом вообще был смысл?

Так что максимум они насторожатся на короткое время, а потом всё равно начнут расслабляться.

Им ведь ещё нужно жить, наслаждаться жизнью, проживать другую судьбу. Они не станут и не смогут вечно прятаться.

Тех по-настоящему холодных людей, которые способны сидеть тихо, отказываться от всех внешних соблазнов и жёстко держать себя в руках, на самом деле не так уж много.

Когда стемнело, Изабелла слегка изменила внешность и вошла в ту самую таверну.

Вся таверна сейчас гудела жизнью: люди, отработавшие целый день, стекались сюда, громко поносили кого-нибудь, а затем залпом пили дешёвое пиво.

Заодно своими грубыми руками они тянулись к ягодицам и груди проходивших мимо проституток.

Конечно, когда доходило до настоящего дела, большинство всё же отступало.

Потому что один раз заплатить - это почти то же самое, что впустую отработать многие дни.

Изабелла вошла внутрь, закутавшись в плащ и неся на себе такую холодную, отталкивающую ауру, что не подойдёшь.

В такой ситуации, если не считать пьяных в стельку, никто и правда не смел к ней приставать.

Окинув зал взглядом, Изабелла быстро нашла свою цель.

За стойкой она заметила человека, который поправил очки и при этом необычайно спокойно следил за всем вокруг.

Дело было не в том, что он носил модуль буйства. Просто его эмоции были слишком уж спокойными.

В этой шумной таверне он словно сам себя вынес за её пределы.

Такая реакция говорила о том, что он не считает себя прислугой. По крайней мере не считает себя прислугой для всей этой обычной публики.

"С большой вероятностью это человек, уже вставший на путь практики." Подумала Изабелла.

И в этом, вообще-то, не было ничего странного. В южном районе существовало множество самых разных организаций, и уж точно не один только Вымышленный протокол.

Часто именно такие люди и владеют самыми живыми сведениями.

Изабелла подошла вперёд, заказала хороший алкоголь, но пить его не стала.

"Что именно вы хотите узнать, госпожа?" Холодно спросил трактирщик, снова поправив очки.

Таверны - это место, где сведения текут особенно свободно. Многие приходят сюда именно за тем, чтобы что-то разузнать.

И по обычным правилам нужно сначала заказать не слишком дешёвый напиток. Это своего рода входной билет.

"Я немного голодна. Не могли бы вы помочь мне найти что-нибудь поесть?" Изабелла не стала напрямую спрашивать о Вымышленном протоколе или о хромом, а решила зайти иначе.

Она была в посёлке Маятникового Хвоста не так давно и вполне могла сойти за человека из серой зоны.

Её пальцы слегка постучали по столу, а духовная сила мягко шевельнулась.

Вино в стоявшем перед ней бокале закрутилось, но сами изменения в жидкости совершенно никак не повлияли на бокал.

Лицо трактирщика стало серьёзным. Уже по одному этому приёму он понял, что Изабелла, скорее всего, относится к волшебникам или чему-то подобному.

Такой тонкий контроль над духовной силой уж точно был не по зубам тем, кто наскоро усилился через модуль буйства.

"У нас есть меню, можете взглянуть." Трактирщик быстро огляделся по сторонам и положил перед ней листок.

На нём были обычные блюда, но стоило ему наложить сверху ещё один лист бумаги, как меню тут же поменяло смысл.

Например, от "жареной рыбы" скрылись слова "жареная".

С другими блюдами дело обстояло так же.

Именно так и выглядел местный чёрный язык.

Под "рыбой" обычно имели в виду китовое мясо.

Под "красным вином" - китовую кровь и так далее.

Если не знать этих условностей, всё это выглядело бы просто бессмысленной мешаниной.

Немного помолчав, Изабелла спросила: "Можно выбрать жир?"

"Прошу прощения, но сейчас все прочие масличные культуры скуплены некой таинственной силой, так что другого жира мы дать не можем." Покачал головой трактирщик.

По какой-то причине китовый жир в эти последние годы контролировался особенно строго.

Стоит на рынке появиться хотя бы малому количеству, как некая группа, у которой явно полно денег, тут же скупает всё подчистую. Если по другим китовым товарам церковь ещё оставляет щели, то китовый жир она, похоже, не выпускает вообще ни на каплю.

"Тогда дайте мне немного рыбы." Изабелла перевернула ладонь и положила на стойку золотую монету.

"Кстати, я слышала, что за последние полгода в посёлке Маятникового Хвоста появилось кое-что новое. У вас это можно достать?" И только теперь Изабелла наконец спросила то, что хотела узнать с самого начала.