Каждая фраза Изабель становилась для Карин новым потрясением. Девочка без запинки рассказывала вещи, которым Карин её никогда не учила.

«Пятилетний ребёнок понимает комплексные числа и плоскость?»

Карин всю жизнь называли гением, но даже для неё это было за гранью.

Мало того, Изабель, похоже, в совершенстве разбиралась в тригонометрии и вычислениях. Ещё и линейную алгебру упомянула — предмет, который изучали разве что в университетах ассоциации магов Миротель.

— Кто вас этому научил?

— А?.. Что?

Изабель на мгновение растерялась.

Она никогда не сравнивала себя с юными магическими гениями этого мира и искренне считала свои знания чем-то довольно обычным. Поэтому первой её мыслью было совсем не восхищение, а тревога — вдруг она ошиблась?

— Я... я где-то допустила ошибку?

Перед финальным злодеем нельзя ошибаться. Ни в коем случае!

Если уж ошибаться, то делать это надо открыто и по-крупному. По крайней мере, Изабель была в этом уверена. А если начать строить из себя умницу и при этом допустить ошибку, она непременно обернётся слабостью, за которую потом ухватятся.

Карин произнесла:

— Ошибок нет. Однако я всё же должна узнать, кто вас этому научил.

— Ну...

Изабель сразу поняла ход мыслей финального злодея.

«Человек, который дал мне настолько глубокие математические знания, что они помогают даже в магии. Она решила, что этот человек на моей стороне. И, возможно, теперь собирается избавиться от него!»

Тогда Карин будет гораздо спокойнее исследовать метку Нарвидала.

— Я... я это знала с самого-самого начала.

— Что?..

Язык Изабель снова начал заплетаться, и это была вовсе не попытка выглядеть мило. Просто отчаянная борьба пятилетнего тела за выживание.

— Я это с самого-самого начала знала… Почему вы спрашиваете? Изабель что-то плохое сделала?..

Обычно, когда Изабель говорила таким тоном, Карин становилась заметно мягче. Изабель уже успела выучить это на собственном опыте.

И сегодня этот опыт снова её выручил.

Выражение лица Карин немного смягчилось.

— То есть вы хотите сказать, что поняли всё это самостоятельно, без обучения?

— Да-а…

— И никто вас этому не учил?

— Да-а!

— Понятно.

Проверка была завершена.

«Её Высочество — несомненно гений, который рождается раз в десять тысяч лет».

Нет. Даже этого было мало.

«Гений среди гениев! Гений, стоящий над всеми гениями!!!»

Эта мысль наполняла Карин радостью, но вместе с тем радоваться безоговорочно она не могла.

«Почему именно на Её Высочество легла метка Нарвидала? Почему такой ребёнок получил смертный приговор?»

От одной этой мысли становилось больно.

Её взгляд невольно опустился на запястье Изабель.

Изабель заметила, что взгляд Карин остановился на её запястье и невольно вздрогнула. Похоже, как и подобает финальному злодею, Карин проявляла огромный интерес к метке Нарвидала.

— П-почему вы так смотрите?..

— Ничего особенного.

Карин скрыла жалость, которую испытывала к Изабель. Это был её собственный способ любить, ведь, к сожалению, другого она просто не знала.

— Н-но вы ведь смотрели именно на метку Нарвидала!

— Просто мне немного любопытно.

— Немного любопытно?

По спине Изабель тут же пробежал холодок.

В романе все люди, которыми финальный злодей «немного интересовался», в конце концов подвергались жестокой расправе. Холодный пот ручьями потёк по спине.

Изабель приняла твёрдое решение:

«Ни за что не буду покидать императорский дворец!»

Карин спросила:

— Вы действительно не собираетесь ехать?

— Да! Я останусь в императорском дворце!

Карин чувствовала нарастающее раздражение.

Из всех теорий, о которых говорила Изабель, её особенно зацепила одна — матричные вычисления, выраженные через линейную алгебру. Изабель назвала это теоремой Лапласа, но в современном мире магических формул такого понятия попросту не существовало.

— Вы должны лично представить эту работу научному сообществу. Её можно будет официально опубликовать в научном журнале. Это станет огромным достижением Вашего Высочества и обеспечит вам права на интеллектуальную собственность. Я помогу вам.

Изабель почувствовала опасность.

«Вот теперь-то финальный злодей и собирается меня похитить!»

— Мне не нужны ни достижения, ни интеллектуальная собственность.

— Почему?

— Потому что у меня много денег. Мой папа очень богатый.

Ну в самом деле — какой смысл во всём этом, если она родилась с золотой ложкой во рту и её отец — сам император?

«Хмф! Так просто меня не похитить!»

От одной мысли о похищении Изабель бросало в дрожь.

Воспоминания о том, как её едва не похитили в прошлой жизни, до сих пор оставались для неё настоящей травмой.

— Вы должны поехать.

— Не хочу.

— Это достижение принадлежит Вашему Высочеству. Это очень почётно.

— Ничего страшного.

И тут Карин не выдержала и неожиданно повысила голос:

— Почему вы совершенно лишены честолюбия?! А если я возьму вашу теорию и опубликую её под своим именем?!

— Вы сейчас на меня сердитесь?..

— Э-это...

Карин тут же опустила голову.

— Прошу прощения.

— Не сердитесь, пожалуйста. Мне страшно…

— Простите, я не собиралась злиться. Просто мне трудно понять, почему у вас совсем нет тех амбиций и стремлений, которые обычно присущи членам императорской семьи.

— Но мне ведь осталось всего шестнадцать лет.

Изабель изо всех сил старалась улыбаться. Нельзя было допустить, чтобы финальный злодей её невзлюбил.

— Да... Понимаю. Простите… Я не сержусь...

Карин низко склонила голову, а затем почти сбежала из покоев принцессы. Так спешила, что дверь за ней захлопнулась с громким:

Бах!

По щекам Карин покатились слёзы.

«Чуть не попалась».

Она поспешно ушла именно из страха, что Изабель заметит её слёзы.

— Ха-а...

Карин глубоко вздохнула.

«Её Высочество понимает природу императорской семьи лучше, чем кто-либо другой».

Она вела себя как настоящая принцесса. Настолько, что даже Дельза беспокоилась: принцесса Изабель слишком уж взрослая для своего возраста.

«И всё же...»

Несмотря на то что Изабель так хорошо понимала своё положение принцессы, к почётным достижениям она почему-то оставалась совершенно равнодушна.

«Наверное, потому что она слишком хорошо понимает смерть. И принимает её такой, какая она есть».

Пятилетний ребёнок был слишком спокоен перед лицом смерти. Совсем недавно она улыбалась и говорила, что и сегодняшний день проживает как драгоценный подарок.

Стоило Карин представить лицо Изабель, как по щекам снова покатились слёзы.

«Для неё сегодняшний разговор с няней гораздо ценнее, чем несколько недель почёта после выступления на научном съезде…»

Вытерев слёзы, Карин осторожно постучала в дверь и вновь вошла в комнату Изабель. Она хотела первым делом извиниться за то, что ушла так невежливо.

Но Изабель заговорила первой.

— Простите, учительница. Наверное, я сильно вас расстроила…

— ...

Карин прикусила губу. Ещё немного, и слёзы снова хлынули бы наружу, ведь виновата именно она.

Так почему же извиняется принцесса?

— Нет, это я была неправа. Обещаю, что больше никогда не буду сердиться на Ваше Высочество.

Изабель протянула мизинец.

— Обещаете?

— Обещаю.

Они сцепились мизинцами. Этот маленький пальчик был таким крошечным и таким драгоценным…

Карин продолжила:

— В таком случае я поеду вместо вас. Пока что работа будет представлена от моего имени как вашего представителя, но позже я оформлю всё так, чтобы это достижение официально принадлежало принцессе Изабель. Хотя бы на это вы должны согласиться.

— Спасибо.

— В журнале это будет опубликовано не как теорема Лапласа, а как теорема Изабель.

— Да-а!

Изабель радостно улыбнулась. Опасность похищения наконец миновала.

Увидев эту светлую улыбку, Карин вновь почувствовала тяжесть на сердце. Её взгляд невольно остановился на метке Нарвидала.

«Я обязательно раскрою эту тайну…»

С тех пор как пишется история, не было ни единого человека, которому удалось бы пережить проклятие Нарвидала. Это считалось карой, ниспосланной богом, и всё человечество воспринимало метку как смертный приговор.

Но Карин была другой.

«Я спасу Её Высочество. Даже если придётся заплатить за это собственной жизнью».

Она обязательно сохранит эту солнечную улыбку.

Именно это стало нынешней целью финального злодея Карин — женщины, для которой прежде единственным смыслом жизни была война.

Карин отправилась в ассоциацию магов Миротель, оставив Изабель одно домашнее задание: попробовать применить созданную ими магическую формулу к медоеду.

Тук-тук.

Она постучала в дверь комнаты Майкла, расположенной на восьмом этаже. К счастью, он оказался внутри.

— Входи.

Войдя в комнату, Изабель почувствовала что-то странное.

— Братик.

— М-м?

— Ты ведь сегодня ни разу не выходил из дворца?

— Ага, не выходил. А что?

— Тогда как у тебя всё лицо в грязи?

— А? Не знаю...

— Так вообще бывает?

— И правда… Видимо, бывает? Хи-хи!

Как и всегда, Майкл сегодня тоже ни о чём особо не думал.

— Чем занимался?

— В прятки играл.

— Один?

— Ц-ц! Как можно играть в прятки одному? В прятки в одиночку не играют, дурочка.

С видом монаха, познавшего истину мироздания, Майкл назидательно покачал указательным пальцем.

— С Медком играл.

Медоеду Майкл дал имя Медок.

П.П.: в манхве он переведен «Ким Хани», но Медок — это так мило и логично, что я не могу устоять…

Если верить самому Майклу, они с медоедом очень сдружились. Настолько, что теперь вместе играли в прятки.

Медок в этот момент прятался в шкафу.

— Уа-ха-ха! Куда бы ты ни спрятался, всё равно ты у меня как на ладони... Ай!

Хрусь!

Медок со всей силы вцепился Майклу в руку.

— А-а-ай! Эй! Это нечестно! Нападать, когда я расслабился! И чего ты на меня уставился? Сам укусил, а теперь ещё и смотришь? Я тебя тоже укушу!

Некоторое время Майкл и Медок молча сверлили друг друга взглядами.

Самое бесстрашное животное в мире оскалило зубы и угрожающе зашипело на Майкла:

— Кья-ак! Кья-ак!

Похоже, Медок начисто забыл, как совсем недавно этот человек заставил пятерых львов поднять лапы вверх и встать на колени.

— Говорит, если сможешь — кусай.

— А?..

— Говорит, у него такая толстая и прочная шкура, что твои зубы для него даже не щекотка.

— Вот как? Сейчас покажу тебе силу своих клыков!

Майкл попытался схватить Медка, но тот ловко увернулся. Прятки незаметно превратились в догонялки.

— Кья-ак! Кья-ак!

— Говорит, что братик — эгоистичное существо.

— Это ещё что значит?

— Жалуется, что всё время прячешься только ты один.

Взгляд Майкла тут же метнулся к Изабель.

— Но откуда ты это знаешь?..

Но самое интересное заключалось в другом — Медок тоже посмотрел на Изабель. Его глаза словно превратились в два огромных вопросительных знака. Казалось, он тоже понял слова Изабель.

Это было совершенно необъяснимо.