Майкл чуть понизил голос, словно собирался поделиться страшной тайной.

— Я же говорил, что познакомлю тебя со своим другом?

Правда, зачем он понизил голос, было совершенно непонятно – всё равно его слышали абсолютно все.

«Друг без манер, но милый... Неужели он говорил про медоеда?»

Это был латель – зверёк, которого в Корее обычно называют медоедом.

Майкл продолжил:

— Этот парень, представляешь, без всякого страха полез драться со львом!

Похоже, слова принца заинтересовали сэра Лансера.

— Вот этот малыш? — с любопытством переспросил он.

Когда сэр Лансер подошёл ближе, медоед оскалил маленькие зубы и грозно рявкнул:

— Кр-ра-анг!

Для такого крохотного создания это выглядело довольно устрашающе.

— Ага! Он дрался сразу с пятью.

На лице Майкла появилась довольная ухмылка – ему явно пришёлся по душе боевой нрав зверька. Протянув руку, он попытался ткнуть медоеда между глаз.

Цап!

Медоед мгновенно сомкнул челюсти на его пальце и решительно отверг попытку брата проявить дружелюбие.

Цап!

— Ай! Ах ты мелкий засранец! Ты чего кусаешься?!

Похоже, кататься у брата на плечах ему нравилось, а вот когда тот пытался потрогать его – это уже совсем другое дело.

— Ещё немного, и до крови бы прокусил! Прощаю только потому, что ты милый.

Хотя укус выглядел довольно серьёзным, на пальце брата не осталось даже крошечной царапины.

Я не удержалась от вопроса:

— А что стало с остальными четырьмя?

— С кем?

— Ты же сказал, что он дрался со львами: пять против одного.

Если медоеда ты привёл сюда, то где львы?

— О чём ты вообще? Он дрался не впятером вместе со львами, а против пяти львов!

— …

Похоже, рассказы о том, что медоед самое бесстрашное животное на свете, не были преувеличением.

— Эти трусы ещё и навалились всей толпой. Пришлось преподать им урок!

Майкл самодовольно ухмыльнулся, словно речь шла не о пяти львах, а о компании школьных задир. А медоед у него на плече важно выпятил грудь, будто полностью соглашался с этой версией событий.

— То есть выступили против пяти львов?..

— Ага.

В этот момент я снова отчётливо осознала, что живу в фэнтезийном мире.

Этот мелкий парень, который внешне выглядел ненамного старше меня, только что заявил, что проучил пятерых львов.

— А как вообще можно проучить львов?..

— Да просто заставил их встать на колени и поднять руки.

— Это... работает?

Майкл удивлённо склонил голову набок. Кажется, только сейчас он заметил, насколько странно это звучит.

— И правда… Но работает ведь?

Сэр Лансер тут же поддержал разговор:

— Иногда безжалостное насилие делает невозможное возможным. Долго пришлось их бить?

— Я вообще-то хотел просто слегка проучить, но один ударил меня по щеке, а другой ещё и в шею вцепился. Ну я и разозлился!

— И что потом? Только не говорите, что вы взялись за меч.

— Да брось! Они хоть и большие, но такие слабые и трусливые. Какой ещё меч?

Майкл фыркнул так, будто речь шла не о львах, а о каких-нибудь особенно наглых кроликах.

Я молча уставилась на него.

«Нет, это львы. Самые настоящие львы».

Похоже, критерии оценки опасности у членов императорской семьи Вилотиан были слегка... своеобразными.

— И что тогда?

— Да просто ответил тем же.

Честно говоря, история была совершенно абсурдной. Он заявил, что просто начал вести себя так же, как львы.

— Я не настолько плохой человек, чтобы доставать меч против зверушек.

И тут я заметила кое-что забавное. Хотя брат разговаривал с сэром Лансером, на самом деле он, похоже, украдкой следил за реакцией управляющей Дельзы.

— Я вообще-то мог и не опаздывать. Просто пришлось спасать бедного зверя, оказавшегося в опасной ситуации. Так что я опоздал, проявляя рыцарский дух! Сэр Лансер, прошу учесть смягчающие обстоятельства.

— Надо же! Вы проявили тот самый рыцарский дух, о важности которого я постоянно говорю. В таком случае вас следует не ругать, а хвалить! Уа-ха-ха-ха!

Что было ещё забавнее – сэр Лансер тоже поглядывал на Дельзу.

— Вот видите?

— Именно так, Ваше Высочество.

А самым смешным было то, что оба прекрасно понимали: каждый из них сейчас украдкой следит за реакцией управляющей Дельзы.

Картина получалась удивительная. Словно два кролика неожиданно объединились перед лицом одного льва по имени Дельза. Причём сами они отлично знали, что являются кроликами.

Я поняла это совершенно отчётливо.

«Настоящая власть в этом дворце принадлежит управляющей Дельзе».

Нужно обязательно заслужить её расположение.

Я широко улыбнулась.

— Госпожа упъявляюсяя Дельза, я кушать хочу. Пойдёмте вместе поедим?

Кажется, язык опять начал заплетаться.

Или мне просто показалось.

Изабель ни на йоту не ослабляла бдительности по отношению к Карин.

«Вдруг она сейчас собирает ману из моего дыхания?»

Невозможно было понять, насколько далеко продвинулись исследования Нарвидала.

«Да и то, с каким подозрительным усердием она занимается со мной, тоже выглядит странно».

У неё определённо был какой-то скрытый мотив. Поэтому я не только старалась не показывать слабостей, но и усердно изучала теорию магии.

В одном сомнений не было – Карин поистине выдающийся маг.

— Учительница, можно задать вопрос?

Карин перевела на меня взгляд. Её лицо, как обычно, оставалось совершенно бесстрастным. Именно это, пожалуй, пугало больше всего – никогда не поймёшь, о чём она думает.

И тем более – что задумала.

— Спрашивайте.

— Вы знаете медоедов?

— Знаю.

— А как объяснить то, что от медоеда ощущается какое-то странное искажение маны?

— Такое случается, хоть и редко. Обычно подобное происходит, когда животное случайно проглатывает магический кристалл, содержащий ману. Особенно часто это встречается у медоедов — слишком уж они бесстрашные создания. Подбирают и тащат в рот всё подряд.

— А если кажется, что это искажение можно как-то использовать? Что тогда?

Карин посмотрела на Изабель. Она прекрасно поняла, о чём говорит девочка.

«Магическая интуиция».

Иногда рождаются люди, которые способны без всяких объяснений чувствовать потоки магии и понимать их природу. Крайне редкий дар. Обычные люди называют таких гениями.

А Изабель по-прежнему побаивалась взгляда Карин. Эти равнодушные глаза неизменно создавали ощущение, будто видят её насквозь – словно читают все мысли до единой.

А предположение о том, что главный скрытый злодей может читать её мысли, пугало до дрожи.

— Что именно вам кажется возможным?

— Не знаю точно… Но мне кажется, я смогу подружиться с медоедом.

— Тогда давайте исследуем это вместе.

После того разговора Карин увеличила и продолжительность занятий, и их частоту.

Прошло несколько дней.

— Вы хотите подружиться с медоедом?

— Да.

— Почему?

— Потому что он классный! Братик говорил, что он даже со львами дрался.

— И это кажется вам чем-то достойным восхищения?

— Мне нравится, что он смелый. Как будто он не сдаётся перед трудностями и живёт так, как считает нужным.

Прошло ещё несколько дней, и тогда Карин наконец подбросила ей небольшую подсказку.

— Если использовать теорему Дройвелля, то эту формулу, вероятно, удастся довести до рабочего состояния.

Изабель моргнула.

«Эту формулу?»

Она ведь сама толком не понимала, что именно пытается создать. Всё началось лишь со смутного ощущения. Странное искажение маны, которое ощущалось вокруг медоеда, и ещё более странное чувство, будто из этого можно что-то вывести.

Но Карин, похоже, уже воспринимала её догадку как полноценную магическую задачу. И это немного пугало. Потому что каждый раз, когда Карин начинала относиться к чему-то серьёзно, результат обычно оказывался слишком фундаментальным.

«Не нравится мне это...»

Главный злодей лично помогает мне разрабатывать какую-то непонятную магию. Звучит как начало очень плохого сюжетного поворота.

Поэтому Изабель настороженно спросила:

— Учительница...

— Да?

— А мы точно исследуем способ подружиться с медоедом?

— Именно так.

— Почему мне кажется, что мы занимаемся чем-то гораздо более опасным?

На лице Карин, как обычно, не дрогнул ни один мускул.

— Потому что вы очень сообразительная ученица.

Почему-то от такого ответа стало ещё тревожнее.

Она всё равно не признается, но Карин нравилось наблюдать, как Изабель с головой уходит в магическую теорию.

«Когда сосредотачивается, она всегда слегка поджимает губы».

И эти маленькие, аккуратные губки выглядели настолько очаровательно, что Карин снова и снова ловила себя на том, что украдкой наблюдает за ученицей.

Изабель тем временем изучала лист размером примерно с А4, сплошь исписанный символами и формулами. Многое казалось ей знакомым, но в конце концов, магические формулы во многом напоминали обычную математику.

— Однако завершить расчёты полностью не получится. Существует число, которое невозможно выразить с помощью тех магических формул, что вы уже изучили.

— Ух ты! Классическое клише.

Использовать знания из прошлой жизни для решения проблем. Настолько избитый сюжетный ход, что даже смешно.

— Простите?

— Ну, вы ведь имеете в виду, что отсутствует чёткое определение корня из этого числа?

Карин слегка приподняла бровь.

— И вы способны дать такое определение, Ваше Высочество?..

В её голосе впервые за долгое время прозвучал неподдельный интерес.

Изабель была человеком, пережившим все ужасы корейской системы подготовки к экзаменам. Математику она любила довольно сильно, а в университет поступила именно по результатам математического эссе-экзамена. Поэтому ответить на проверочный вопрос финального злодея с помощью математики казалось ей самым банальным из всех возможных клише.

«Карин — гениальный маг, главный скрытый злодей романа. Наверняка её планка настолько высока, что знания обычной корейской абитуриентки не покажутся чем-то особенным».

По крайней мере, Изабель была в этом уверена.

— Здесь магическое число отрицательное. Но проблема в том, что по форме оно должно быть квадратом какого-то числа, верно?

— Да, верно…

— Но в системе действительных чисел такого быть не может. Квадрат любого числа не бывает отрицательным.

Карин испытала сильнейший шок, однако внешне она осталась совершенно спокойной. В конце концов, она сама себе пообещала быть для Изабель строгим наставником.

Поэтому, сохраняя холодное выражение лица, спросила:

— И каким понятием, по вашему мнению, следует воспользоваться для решения этой проблемы?

Глядя на её невозмутимость, Изабель пришла к совершенно неверному выводу.

«Как и ожидалось... Для гениального мага это сущие пустяки».

Она даже не подозревала, что внутри Карин сейчас происходит настоящий переворот.

«В системе действительных чисел?..»

Она впервые слышала подобную формулировку.

«Квадрат числа не может быть отрицательным?..»

А затем её мысли устремились ещё дальше.

«То есть она уже разделяет числа на разные системы?..»

Для Карин это был не ответ ребёнка, а начало новой математической теории.

Изабель принялась без всяких сомнений выкладывать знания из прошлой жизни.

— Если применить понятие мнимых чисел и построить комплексную плоскость вот так, то значение Z можно рассматривать как точку на координатной плоскости. При этом оно соответствует сумме действительной части A и мнимой части Bi. Верно?

— Да… Верно.

Для Изабель это были самые обычные базовые вещи. Она и сама так считала, да и по лицу Карин казалось также.

Карин по-прежнему сохраняла спокойствие и лишь задала следующий вопрос:

— Тогда каким образом можно найти значение корня R, которое необходимо подставить в итоговое магическое уравнение?

Тудум.

Тудум.

Сердце Карин колотилось так сильно, словно вот-вот разорвётся. Даже если учитывать, что дети рода Вилотиан развиваются быстрее обычных людей... Пятилетний ребёнок не мог знать подобное.

Просто не мог.

Её понимание магических формул выходило далеко за пределы всего, что Карин могла себе представить.

— Если принять угол между этими векторами на плоскости за Teta, то значение Z в конечном итоге можно выразить через тригонометрические функции. Вот так... затем вот так... и тогда оно записывается как сумма функций косинуса и синуса.

Изабель подняла на Карин ясный, сияющий взгляд.

«Ну всё! Теперь-то уж точно не к чему придраться».

Она почувствовала облегчение. В конце концов, она объяснила всё достаточно аккуратно.

Карин же молча смотрела на ученицу.

«Комплексная плоскость... Тригонометрические функции... Представление числа через косинус и синус...»

В голове величайшего мага эпохи сейчас происходила настоящая катастрофа. Потому что Изабель только что за несколько минут объяснила идеи, на которые в этом мире могли бы уйти столетия исследований.

А сама девочка тем временем сидела с самым невинным видом на свете, будто только что пересказала таблицу умножения.

«Слава богу! И этот день тоже пройдёт спокойно».

Но Карин снова задала вопрос:

— Однако формула получилась слишком сложной. Вручную её уже не решить, не так ли?

«Ничего себе… Ещё один экзамен?»

Изабель снова напряглась. Ей казалось, что для пятилетнего ребёнка она и так справилась более чем достойно.

Но, похоже, в глазах гениального мага и финального злодея этого всё равно было недостаточно. Значит, нужно стараться ещё сильнее.

— Думаю, если воспользоваться методами линейной алгебры и провести вычисления через матрицы, то такую систему можно решить. Это ведь матрица четыре на четыре.

Изабель, бывшая корейская абитуриентка и студентка, поступившая по математическому конкурсу. Человек, для которого алгебра и самые разные естественно-научные дисциплины были любимым хобби.

В итоге она без особых затруднений вывела конечное значение.

И тогда Карин коротко произнесла:

— Очень хорошо.

На самом деле это было всё, что она смогла сказать, потому что все силы уходили на то, чтобы скрыть потрясение.

«Матрицы?..»

В голове Карин грохотало не хуже, чем во время магического взрыва.

«Четыре на четыре?..»

Она смотрела на аккуратно исписанный лист и чувствовала, как рушатся её прежние представления о мире. Комплексные числа, плоскость. Тригонометрические представления. Линейная алгебра. Матрицы.

Каждое новое понятие было способно изменить всю современную магическую теорию, а пятилетний ребёнок сейчас рассуждал обо всём этом так, словно пересказывал содержание детской книжки.

При этом сама Изабель сидела совершенно спокойно.

Она лишь с облегчением подумала:

«Кажется, сегодня меня опять не за что отчитывать».

Именно это потрясло Карин сильнее всего – для неё только что произошёл научный переворот, а для Изабель это был просто очередной урок.

— Это всё, что я могу сказать.

Короткая похвала была пределом того, на что сейчас была способна Карин.

— Правда?

— Да.

Кажется, «молодец» она услышала от учительницы едва ли не впервые. Изабель почувствовала лёгкую гордость.

— Однако...

Карин пристально посмотрела на неё. От этого взгляда по спине пробежал холодок.

— Да?..

Именно тогда Изабель увидела это – в глазах Карин вспыхнуло пламя совершенно чистого, ничем не прикрытого желания. Левый уголок её губ едва заметно дрогнул.

«Это же точно тот самый опасный взгляд финального злодея!»

Изабель мгновенно насторожилась. Инстинкт читателя, пережившего сотни глав подобных романов, бил тревогу.

«Сейчас что-то будет…»

Причём что-то очень нехорошее. Ведь каждый раз, когда у главного злодея появлялся такой взгляд, это означало лишь одно: он нашёл нечто невероятно интересное.

А если финальный злодей начинает чем-то интересоваться... Для окружающих это редко заканчивается хорошо.