Папа пришёл в мою комнату впервые за очень долгое время.

— Папа?..

Я вспомнила, каким он был вчера. Когда надевала цветочное кольцо, его рука едва заметно дрожала. Я стояла совсем близко и хорошо видела его лицо – даже ресницы у него чуть подрагивали.

И тогда я поняла – папа чувствует то же самое, что и я.

После этого мне стало гораздо легче рядом с ним.

— Давно не виделись!

— Разве это было не вчера?

Голос у него был, как обычно, суховат.

Но одного того, что у меня есть мама и папа, которые хотя бы иногда приходят ко мне сами, уже было достаточно, чтобы стало тепло на душе.

Когда сердце наполнялось этим мягким, тёплым чувством, я невольно начинала вести себя как настоящий ребёнок.

— Но вы почти никогда не приходите в комнату Изабель…

И всё же я честно сказала то, что думала. Ведь, несмотря ни на что, я прекрасно всё понимала.

— У Изабель дефицит!

Мне правда этого не хватало. До смешного сильно я жаждала любви родителей.

— Дефицит?..

Уголок папиных губ дёрнулся.

Вот ведь странно – дочь говорит, что ей чего-то не хватает, а он выглядит довольным.

— Похоже, ты понимаешь ценность редких вещей.

— …

На лице папы появилось что-то вроде улыбки победителя.

Трудно было точно описать это выражение, но выглядело оно ужасно самодовольно. И даже эта физиономия была настолько неправдоподобно красивой, что меня это начинало раздражать.

Детское тело снова вышло из-под контроля и выболтало всё, что было на душе:

— Хмпф… Если красивый, то всё можно, да?

— Да.

— Что?..

— Теперь я окончательно убедился, что в твоих глазах я действительно красивый.

— …

— Разве нет?

— Не то, чтобы это не так… То есть, не совсем так, но…

Голова пошла кругом. Мысли окончательно запутались.

— В следующий раз можешь просто сказать, что я великолепен.

Папа, который даже хвастался так, будто это совершенно естественно, по-прежнему сохранял невозмутимое лицо.

Я уже не понимала, шутит он или говорит серьёзно.

— Ах, и ещё! Какое-то время я не смогу с тобой видеться.

— Что?..

Вот это да! Кажется, стиль речи у папы немного отличается от того, что был в новелле.

«Не смогу с тобой видеться»?

Можно подумать, я тут сгораю от желания увидеть папу!

Я широко раскрыла глаза и уставилась на него. Это был мой собственный вариант грозного взгляда. Но в глаза снова бросилась его невозможно прекрасная внешность.

«Л-люблю вас! Спасибо, что нашли время со мной встретиться».

Каждый раз, когда я смотрела на него, это ощущалось по-новому, но всякий раз освежало. И каждый раз от одного его вида становилось так легко и ясно на душе, что это даже казалось странным.

С таким лицом он был буквально ниспосланной милостью.

— Ваша внешность способна погубить государство…

После моей совершенно бессвязной фразы любой спросил бы: «О чём ты вообще?»

Но папа был другим. Как и ожидалось – слишком крут.

— Разумеется.

Я решила сменить тему.

— Но почему вы не сможете приходить?

— У взрослых есть свои важные дела.

— Тогда… Когда вы снова придёте?..

— Я вернусь до того, как пройдёт твой день рождения.

Я начала загибать пальцы, считая месяцы.

— Один, два, тли, четыле, пять, шесть, семь…

— …

— Значит, вы плидёте челез восемь месяцев?

— Скорее всего, да.

— Хотю, чтобы папа плиехал посколее.

— Почему?

— Потому что я буду скучать.

Уголок папиных губ едва заметно дёрнулся.

Почему-то казалось, будто я проигрываю, но мне всё равно нравилось видеть его таким. Папа определённо был сейчас в хорошем настроении. И из-за этого мне тоже становилось хорошо, а на душе делалось мягко-мягко.

— Изабель будет ждать вот тут.

— Настолько сильно хочешь меня видеть?

— Да! Очень сильно.

— Тогда постараюсь вернуться поскорее.

— Я буду стоять и топать ножками в ожидании.

— …

Тело папы едва заметно дрогнуло, словно ему стало трудно сдерживать себя.

Похоже, он чуть не обнял меня.

«Эх! А ведь мог поддаться порыву…»

Я бы тогда вообще растаяла от счастья.

— Это обещание.

Я протянула мизинец. Похоже, моя реакция очень понравилась папе.

— Так уж и быть, обещаю.

— Обещание!

Папа зацепился своим мизинцем за мой и дал обещание, а затем наклонился и легко поцеловал меня в лоб.

С того дня я и правда больше не могла видеться с папой. И не только с папой – даже с мамой встретиться не получалось.

Из-за этого мне было очень грустно, но вскоре появилась ещё одна причина для расстройства.

— Ваше Высочество… Кажется, мне тоже придётся на какое-то время покинуть дворец.

— А лолд Байтон почему? Куда вы?..

— Нужно кое-кого уб… Кхм!

— Что?..

— Есть один друг, с которым мне очень хочется… тесно пообщаться. Но он живёт далеко.

— Поняла.

Мне было очень жаль.

Лорд Байтон всегда обращался со мной почти как с другом, и мысль о том, что он тоже уезжает из дворца неизвестно куда, сильно меня расстроила.

Но тут Байтон положил руки мне на плечи. В его больших глазах читалась самая настоящая обида.

— Нет, ну правда, Ваше Высочество…

— А?..

— Я ведь проводил с вами гораздо больше времени! И любил вас гораздо сильнее! И считал гораздо-гораздо-гораздо милее! И привязался к вам гораздо-гораздо-гораздо-гораздо больше!

— Изабель тоже любит лолда Байтона.

Байтон пробормотал что-то совершенно непонятное:

— Ха-а… Значит, это вечная крепость и непреодолимая стена. Кровное родство слишком сурово...

— Что?..

— Ничего.

И Байтон снова ослепительно улыбнулся.

Ах, всё-таки хорошо, что я переселилась именно сюда…

— Я вернусь как можно скорее. Хорошо кушайте и берегите здоровье.

— Да! И вы тоже себя берегите. Если поранитесь – будете наказаны!

И тут лицо Байтона мгновенно оживилось. В глазах появилась энергия, и он будто засветился изнутри.

— Если я поранюсь… Вы меня отругаете?

Простите?..

Кажется, я только что услышала что-то очень странное.

Перед отъездом Байтон отправился к императору, чтобы сделать последний доклад.

— Я проиграл, Ваше Величество…

— Если речь о фехтовании, то ты ни разу меня и не побеждал.

— Да не в этом дело!

Проигрыш в поединке не так уж и задевал его гордость. Но «это» действительно било по самолюбию.

— Вы же вчера хвастались…

Рон рассказал Байтону о том, что произошло между ним и Изабель накануне.

И хотя обычно Рон не любил обсуждать подобные мелочи, вчера он вёл себя совсем не как всегда.

— «Хочу, чтобы вы скорее вернулись», «буду скучать», «буду ждать вот тут», «буду топать ножками в ожидании».

— …

— А мне она сказала только, чтобы я возвращался в целости и сохранности.

Уголок губ Рона слегка приподнялся.

— И это всё?

— Нет, она ещё сказала, что любит меня, но… Это было совсем не так, как с вами. И что мне теперь делать с этим сокрушительным чувством поражения?

— Я никогда и не считал тебя соперником.

— Вот это ещё сильнее задевает мою гордость!

— А когда проигрывал в фехтовании, тебя это совсем не беспокоило...

— Да как это можно сравнивать?!

Рон спокойно ответил:

— Не расстраивайся так сильно. Кровь гуще воды.

— А умение вот так спокойно и самодовольно хвастаться – тоже талант? — Байтон только покачал головой. — Нет, так дело не пойдёт. У меня слишком испортилось настроение!

В его глазах мелькнуло убийственное намерение.

— Думаю, это всё-таки был Вильгельм. Как только найду доказательства – разнесу его ко всем чертям.

— Наконец-то прозвучала здравая мысль.

К этому моменту Рон уже прекрасно знал, что произошло во дворце.

Некто неизвестный распознал магический талант принцессы и попытался её похитить.

Рон с величественным спокойствием добавил:

— А если принесёшь ещё и то, что у него бесполезно болтается на плечах, будет даже лучше.

— Разумеется, так и сделаю.

Закончив доклад и покидая императорский дворец, Байтон мельком взглянул в сторону покоев принцессы.

В памяти всплыло её милое лицо, когда она сказала, что накажет его, если он поранится.

И он тихо пробормотал себе под нос:

— Может, тогда стоит вернуться слегка покалеченным?..

Со дня рождения папы прошло уже восемь месяцев.

«Ничего себе, мне уже пять лет!»

Из двадцати одного года моей жизни прошло уже пять.

«И расту быстро, и время летит стремительно».

Тело Вилотиан действительно развивалось очень быстро. По земным меркам я сейчас выглядела примерно на девять или десять лет.

Моё произношение стало почти чётким. Теперь я могла без труда говорить всё, что думала, и пользоваться телом тоже стало намного удобнее и привычнее.

Если не считать того, что жить мне оставалось всё меньше,
практически всё в этой жизни было прекрасно.

Рурика сказала:

— Завтра я принесу вам леденцы.

— Правда?

Рурика уже давно держала ухо востро из-за сладостей. С её точки зрения Изабель обладала подозрительно сильной тягой к еде. Особенно её тянуло ко всяким вредным и слишком ярким вкусам – конфетам, желе, шоколаду и прочему.

— Дай пять.

— Пять штук?

— Ага. Мне же исполняется пять лет.

Рурика ненадолго задумалась. Можно ли вообще давать ребёнку сразу пять леденцов?

Если дать пять, Изабель наверняка съест их меньше чем за пятнадцать минут.

«Но всё-таки день рождения…»

Рурика кивнула.

— Хорошо! Дам вам пять штук.

— Люблю тебя, няня!

Изабель крепко обняла Рурику.

— Вы любите меня… или леденцы?

— Я люблю няню, которая даёт мне леденцы.

Было кое-что, о чем Рурика не знала.

Как бы сильно Изабель в прошлой жизни ни страдала из-за того, что почти не могла нормально есть, до такой степени помешанной именно на леденцах она, конечно же, не была.

Если говорить честно, леденцы были скорее предлогом, чтобы беззаботно сказать кому-то: «Я тебя люблю».

С возрастом, пусть ей и было всего пять, её разум постепенно становился взрослее. Она всё больше возвращалась к своему прежнему сознанию и уже не вела себя как совсем маленький ребёнок.

— Но, няня… Мама и папа в этот раз тоже будут слишком заняты?

— Простите, Ваше Высочество. Я не знаю их расписания.

— Няня всё время извиняется, даже когда ни в чём не виновата. И мне от этого немножко грустно…

Для Изабель Рурика уже наполовину стала матерью. И потому ей совсем не хотелось видеть, как этот человек уж слишком подчёркнуто держит дистанцию и постоянно склоняет голову.

— Когда мы вдвоём, можешь относиться ко мне проще. Вот так ты и покажешь, что любишь меня.

— Э-это…

— М-м?

— Хорошо… Я постараюсь.

— Хе-хе, как здорово!

Столкнувшись с этой ясной, совершенно чистой улыбкой, Рурика невольно тоже улыбнулась. Будто в сердце мягко расползлись пушистые облака.

— В любом случае, папа обещал вернуться до завтра, так что он обязательно придёт. Правда? Давай! Скорее скажи, что это правда.

— Да, обязательно придёт!

Прошёл ещё один день.

Сегодня наступил день рождения Изабель.