Тоннель не кончался.

Или это мне только казалось.

Я полз , как полудохлая мышь на крыльях,— именно полз, потому что называть происходящее ходьбой было бы слишком громко — вдоль сырой бетонной стены, держа руку с пустым пистолетом прижатой к груди. Пальцы не разжимались. То ли от напряжения, то ли просто уже не могли. Маска, скырающая мое лицо и изменивашая цвет волос, практически полностью сломалась, видны были огромные черные трещины. 

Где-то позади всё ещё грохотало.

Комплекс умирал медленно — с протяжным скрежетом, с глухими взрывами где-то в глубине, с редкими вспышками голубого света, которые просачивались даже сюда, в темноту. Я не оглядывался. Незачем. Если она шла следом — я бы уже это почувствовал.

Нет. Сейчас там хаос.

Думаю, у нее есть дела поважнее.

Нога подвернулась на каком-то куске арматуры, и я едва не упал — только рукой упёрся в стену, оставив на бетоне тёмный след. Постоял секунду. Выровнял дыхание.

Дальше.

Выход нашёлся там, где я не ждал — обычный технический люк в потолке тоннеля, ржавый, со сломанным замком. Кто-то давно выбил его изнутри. До меня. Но даже через неко слабо светил яркий магический свет 

Я подпрыгнул.

Боль в плече вспыхнула так, что в глазах потемнело.

Зубы скрипнули.

Второй раз.

Люк поддался с противным металлическим воем — и ночной воздух хлынул в лицо резко, холодно, почти болезненно после затхлой духоты подземелья. Я вывалился наружу, с высоты более трех метров из люка!! Только чтобы понять, что после того как я выпал, ржавой крышки больше не было. Несколько секунд я просто лежал на земле, глядя в тёмное небо над головой.

Прямо на до мной светились огни города.

Живой город. 

Здесь никто не знал, что сегодня разыгралась настоящая сцена боевика, участник которой, использовал их фестиваль, что бы сюда пробраться

Я медленно сел.

Переулок был пустым — узкий, между двумя складскими зданиями на окраине промышленного района. Тусклый фонарь в дальнем конце едва справлялся с темнотой. Откуда-то тянуло мокрым асфальтом и отработанным маслом.

Я прислонился спиной к стене и наконец позволил себе осмотреть повреждения.

Итог был неутешительным.

Плечо — глубокий порез от ножа, кровь уже запеклась, но стоит двинуть рукой — и снова потечёт. Бедро — цепь прошлась на совесть, кожа содрана лоскутами. Предплечье с мечом — меч давно вытащен, но рана открытая, и останавливать её пришлось прямо на ходу, зажав ткань разорванной рубашки. Рёбра — как минимум одно треснуло, при каждом глубоком вдохе правый бок отзывается острой болью. Ладонь от цепи — там лучше вообще не смотреть.

Мана — на нуле. Ниже нуля, если такое возможно.

Я вздохнул.

Могло быть хуже.

Полез во внутренний карман — аккуратно, стараясь лишний раз не двигать плечом. Пальцы нашли то, что искали: небольшой артефакт — плоский, тёплый, размером с ладонь, в серебряной оправе, слегка светящийся изнутри мягким янтарным светом.

Восстановительный артефакт. Один из немногих, что у меня ещё оставался.

Я зажал его в руке и закрыл глаза.

Тепло пошло сразу — медленно, от ладони вверх по руке, растекаясь по телу. Не как лечение мага-целителя, нет. Скорее как… заплатка. Артефакт не лечил — он стабилизировал. Останавливал кровотечение, снимал острую боль, не давал телу окончательно сломаться.

Порезы затянулись тонкой коркой — не зажили, просто перестали кровоточить.

Рёбра не срослись, но боль стала глуше — с острой превратилась в ноющую.

Мана не вернулась. Её не было совсем.

Минуты через три янтарный свет погас.

Артефакт в ладони стал холодным и тускло-серым — потраченным, пустым. Я убрал его обратно в карман. Смысла больше нет — до следующей зарядки он просто мёртвый камень.

Я встал, одевая новый комплект подготовленной одежды, ну, или пытался

Ноги держали — уже хорошо.

Город встретил меня равнодушно.

Промышленный район в этот час был почти пустым, нет того праздничного настроения фестиваля, только редкие грузовики на широких улицах, пара рабочих у входа в ночную смену, одинокий торговец горячей едой у перекрёстка. Никому не было дела до парня с кровью на не переодетых ботинках, почти сломанной маске, которой так неуклюже скрывал капюшон. 

Или они просто предпочитали не замечать.

Я шёл медленно — не потому что хотел, а потому что быстрее просто не получалось. Правая нога слушалась плохо, бедро при каждом шаге напоминало о себе тупой болью. Куртку я застегнул до верха, а искры маны, которой уже во мне не было, но все еще тлеющиеся на моей руке перебегали по всему моему телу, вызывая неприятную дрожь. 

Город постепенно менялся.

Склады уступили место жилым кварталам — низким домам с освещёнными окнами, маленьким магазинчикам, ещё открытым несмотря на поздний час. Запах еды откуда-то из подворотни на секунду заставил желудок сжаться — я понял, что давно не ел.

Но останавливаться не стал.

На одном из перекрёстков я привалился к стене у аптечного киоска и достал телефон. Экран треснул — удар о бетон не прошёл даром, путь телефон и был в мешке об который я благополучно врезался — но работал.

Несколько непрочитанных сообщений.

Я открыл общий чат.

Чейз: ты там живой вообще???

Чейз: уже час не отвечаешь

Чейз: ЭЙ

Дориан : он наверное уже нашел отель и уснул 

Чейз: в три ночи?? Да этот придурок в жизни так рано не ложится 

Я смотрел на экран несколько секунд. Потом написал.

Я: Всё хорошо. Задержался. Скоро буду.

Отправил. Убрал телефон.

Через десять секунд экран снова загорелся.

Чейз: “задержался” это что значит

Чейз: ты где

Чейз: ОТВЕЧАЙ НОРМАЛЬНО ДЕГЕНЕРАТ НЕДОДЕЛАННЫЙ 

Я остановился. Посмотрел на своё отражение в тёмном стекле аптечного киоска.

Кровь на воротнике. Трещина на маске. Синие волосы, слипшиеся от пыли и бетонной крошки.

Всё хорошо.

Я снова взял телефон.

Я: Правда всё нормально. Просто встреча затянулась. Ложитесь спать.

Дориан: ладно. осторожнее там

Чейз: …

Чейз: если завтра не придёшь я лично тебя найду и помогу с могилой

Я почти улыбнулся.

Почти.

Убрал телефон и пошёл дальше.

Центральные кварталы светились даже ночью — витрины, фонари, светящиеся вывески кафе и круглосуточных лавок. Людей здесь было больше, и я инстинктивно держался ближе к стенам, избегая толпы. Лишнее внимание сейчас не нужно.

Боль в рёбрах стала привычной — ноющей, фоновой. Я почти перестал её замечать. Ладонь от цепи начала пульсировать — артефакт закрыл рану, но не убрал воспаление. К утру, скорее всего, разнесёт.

Надо найти целителя.

Мысль была логичной. Простой. Но в три ночи в незнакомом квартале это звучало скорее как шутка.

Обычные целители принимали днём, по записи, в светлых чистых кабинетах с запахом лечебных трав и дорогими артефактами на полках. Те, что работали ночью — брали вдвое дороже и задавали слишком много вопросов.

Я свернул в переулок, срезая путь.

И почти сразу остановился.

Небольшая дверь в торце здания. Над ней — простая деревянная табличка, покрашенная зелёным. Никаких ярких вывесок, никакого освещения — только маленький фонарик над самой дверью и еле заметный символ целителя, выгравированный прямо в дереве.

Окно рядом светилось.

Я несколько секунд смотрел на дверь.

Потом постучал.

Тишина. Шорох внутри. Шаги.

Дверь открылась — и в проёме появился пожилой мужчина в простой рубашке, с очками на носу и кружкой чая в руке. Он окинул меня взглядом — быстро, профессионально — и ни один мускул на его лице не дрогнул.

Видимо, ночные посетители в его практике были не редкостью.

— Заходи, — сказал он просто. — Чай будешь?

Я секунду помолчал.

— Можно.

Он посторонился, пропуская меня внутрь.

Небольшая комната пахла сухими травами и воском. На столе горела лампа. В углу стояло потёртое кресло и узкая кушетка, покрытая чистой белой тканью.

Мужчина поставил кружку на стол, взял со стеллажа ещё одну и налил чай — спокойно, без лишних движений. Потом повернулся ко мне.

— Куртку снимай, — сказал он всё тем же ровным тоном. — И садись. Посмотрим, что там у тебя.

Я снял куртку.

Он посмотрел на плечо. На ладонь. На бедро — уже сквозь разорванную ткань.

Снова никакого выражения на лице.

— Рёбра?

— Несколько, или все

— Угу. — Он взял со стеллажа небольшой артефакт — совсем другого класса, чем мой потраченный камень — и сел напротив. — Это займёт время. Ты никуда не торопишься?

Я посмотрел в окно.

Ночной город светился за стеклом — спокойный, равнодушный, живой.

Комплекс где-то под ним догорал в темноте.

Девушка в чёрной маске была где-то там — живая, злая и с ненулевым шансом снова меня найти.

А я сидел в маленькой комнате, пахнущей травами, с кружкой горячего чая в руках.

— Нет, — ответил я. — Не тороплюсь.

Мужчина кивнул и начал работу.

Тепло от его маны было другим — не как артефакт, не как заплатка. Настоящим. Медленным. Я почувствовал, как рёбра начали срастаться — не сразу, по чуть-чуть — и почти против воли закрыл глаза.

Лечение проходило около тридцати минут, за это время я с целителем ни разу не обмолвился словом. Да и, честно говоря, сил у меня на это не было. Пока мои раны заживали я мог только кое как заставлять себя отвечать Чейзу, который названивал мне без остановки. Боль была адская, каждую секунду начиная с битвы мне хотелось упасть на землю и ворочаться, неистово крича. К счастью, я пока мог сохранять рассудок, пусть и ненадолго.

Глаза постепенно начали закрываться, перед ними начали всплывать различные моменты моей жизни: детство без матери, предательство, попытки выжить, постоянные драки, обучение и нескончаемая погоня за чем то невидимым, а в голове ненароком возникала мысль: а если я просто усну здесь, навсегда? Как выяснилось, в такие моменты меня часто посещают подобные мысль, и, если их поток не прервать, к о знает что может случиться?

Ведь я себя тоже в них не узнаю.

Пока вокруг меня мерцали искры, я ненароком посмотрел в окно

За ним шумел город. Живой и неподдельный, в каждом уголке которого, сочилась своя история, переживая, мысли. Кто-то проклинал весь мир, зато, что другим радостно. Кто-то упорно старался справится со всеми трудностями и жизнь хоть на ступень лучше, а кто-то (например я), уже был лучшим, ну или так думал. 

Но сейчас, глядя на всю картину города, пусть и с не самой лучшей его стороны. Я понял одну вещь, впервые в одиночестве, без человека выводившего меня из самых темных мыслей 

Я был жив.

Пока — жив.

И на сегодня этого было достаточно.

Конец первой арки