Поезд замедлил ход где-то за час до прибытия. Это чувствовалось даже без окон — лёгкое, едва уловимое торможение, от которого стакан с соком на столике чуть сдвинулся вперёд. Дориан, не отрываясь от своей книги, машинально поправил его, даже не подняв глаз. Чейз к тому моменту уже спал, развалившись на двух сиденьях, и его храп был единственным звуком, нарушавшим тишину купе.
Я смотрел в окно
Пейзаж за стеклом изменился. Заснеженные поля исчезли, уступив место холмистой местности, покрытой низкорослыми деревьями с красноватой корой. Снега здесь было меньше — скорее, лёгкая изморозь, которая искрилась в свете прожекторов, установленных вдоль путей. А потом я увидел это впервые: Минеру.
Город показался не сразу. Сначала — только отблески. Свет, исходящий откуда-то из-за горизонта, мягкий и тёплый, как от множества свечей. Потом — шпили. Тонкие, изогнутые, похожие на копья, воткнутые в небо. Они были разного цвета: золотые, медные, один — из чёрного стекла, которое не отражало, а впитывало свет. А затем город открылся целиком.
Минеры нельзя было описать одним словом. Это был хаос, возведённый в искусство. Дома здесь не стояли ровными рядами — они лепились друг на друга, перетекали один в другой, будто город вырос сам собой, без плана и без разрешения, но при этом имелось достаточно небоскребов. Узкие улочки змеились между зданиями, теряясь в арках и тоннелях. Над крышами парили фонари — не на столбах, а сами по себе, живые огоньки, которые двигались в такт какому-то невидимому ветру. Где-то в центре возвышалось нечто вроде храма — огромная восьмиугольная башня, увенчанная статуей человека с закрытыми глазами и раскрытой ладонью. Бог тайн кажется
Поезд въехал в город, и стены домов приблизились настолько, что можно было разглядеть трещины в штукатурке. Это была не Северная столица с её вылизанной чистотой. Здесь всё дышало жизнью — не всегда приятной, но настоящей.
Переодически я думал о последнем дне фестиваля, о том, что случиться через пять лет, и о том, что было в тех осколках и на что Одем наткнулся
Скоро мы должны были остановиться, и, пока я ковырялся в телефоне, мне пришло уведомление от того мафиози
«Нет, не здесь»— подумал я и пошел в сторону Чейза
— Просыпайся, принцесса, — я толкнул его ногой. — Приехали.
Чейз дёрнулся, скинул шапку с лица и уставился на меня мутными глазами.
— Что? Уже? А поесть?
— Ты ел час назад
— Это было давно.
Поезд мягко остановился. За окном было темно, но темнота эта была не чёрной, а густо-синей, подсвеченной сотнями огней. Станция в Минеру оказалась меньше, чем в Северной столице, и гораздо более... хаотичной. Никаких витражей и мраморных полов. Просто каменный перрон, железные балки под потолком и таблички на двух языках — имперском и местном, с острыми, угловатыми буквами.
Мы вышли из вагона. Воздух был другим. Тёплым. Влажным. И пах он не морозом и снегом, а пряностями, жареным мясом и чем-то сладким — карамелью или мёдом, не поймёшь. Я сделал глубокий вдох и почувствовал, как напряжение последних дней отпускает.
— Ну и дыра, — прокомментировал Чейз, оглядываясь по сторонам. Но в голосе его не было презрения. Скорее — любопытство. — Давай быстрее на виллу. Я хочу в душ и в кровать.
— Ты хотел есть, — напомнил Дориан.
— Теперь я хочу в душ. А потом есть. А потом спать. Потом снова есть
На вокзале нас встречал мужчина в тёмно-синей униформе с табличкой «Л.к. сопровождение». Я коротко кивнул ему, и мы двинулись к выходу, где нас ждал магический экипаж — не такой шикарный, как в столице, но чистый и просторный. Багаж загрузили в отдельный отсек, и через пять минут мы уже ехали по улицам Минеры
Вилла, которую я снял (считай, моя семья, потому что я никогда не трачу деньги, если можно потратить чужие), находилась на холме, в районе, который местные называли «Верхние Сады». Это был тихий, почти аристократический уголок города — с широкими улицами, коваными заборами и домами, которые не лепились друг на друга, а стояли гордо и независимо.
Наша вилла называлась «Серебряный лист».Трехэтажное здание из светлого камня, с черепичной крышей и маленьким садом перед входом. Внутри оказалось даже лучше, чем на фотографиях: гостиная с камином, кухня, четыре спальни, три ванные комнаты и балкон на втором этаже с видом на город. Мебель была старинной, но ухоженной, стены украшали картины с видами Минеры, а на полках стояли книги — настоящие, бумажные, с потрескавшимися корешками.
— Неплохо, — признал Чейз, скидывая ботинки прямо у порога. — Хотя по сравнению с нашим городом и виллами там, это дно
— Это не дыра, — Дориан аккуратно поставил свой чемодан в углу и оглядел гостиную оценивающим взглядом. — Это дом, в котором останавливался сам маг седьмого круга Ритеи.
— И что, он теперь святой?
— Нет. Но его коллекция магических артефактов сейчас стоит больше, чем весь этот район.
Чейз на секунду задумался, потом пожал плечами и побрёл на кухню в поисках еды.
Я выбрал спальню на втором этаже, с балконом и видом на южную часть города. Бросил сумку на кровать, открыл окно и вышел на балкон.
Минеры дышала. В прямом смысле. Город пульсировал — светом, звуками, запахами. Снизу доносился приглушённый гул тысяч голосов, музыка, смех. Где-то играла скрипка, где-то били барабаны. Над крышами всё так же парили фонари, и один из них — оранжевый, похожий на маленькую звезду — подлетел ближе, будто рассматривая меня.
Я улыбнулся самому себе.
— Свобода, — сказал я тихо. И теперь это слово не казалось пустым.
Мы встретились в гостиной через час. Чейз успел принять душ, переодеться (тёмно-зелёный пиджак, чёрные брюки, ботинки с металлическими вставками — он одевался так, будто его в любой момент могли сфотографировать для журнала) и сожрать половину запасов из холодильника. Дориан был в своём обычном чёрном, только рубашка сменилась на тёмно-серую майку, а серебряный волк на манжете поблёскивал в свете камина.
Я выбрал простой вариант: ярко голубые джинсы, белая футболка, а на прогулку я одену черную укороченную куртку и белые кроссовки , удобно и стильно. Никаких украшений, кроме отцовских часов на левой руке. Сталь и стекло. Ничего лишнего.
— План на сегодня? — спросил Чейз, развалившись на диване и ковыряясь в зубах зубочисткой.
— Фестиваль начинается в час ночи, — сказал Дориан, сверившись с планшетом, который достал из внутреннего кармана. — Первое таинство — «Таинство Открытой Двери». Проводят у храма бога тайн в два ночи во второй день. До этого — ярмарка, уличные представления, еда, музыка. Много людей.
— Много людей — это хорошо, — я посмотрел на Чейза. — Или плохо, если ты начнёшь спорить с каждым, кто тебе не нравится.
— Я ни с кем не спорю. Я отстаиваю свою точку зрения.
— Ты оскорбляешь их матерей.
— Это риторический приём.
— Это повод для драки, — тихо сказал Дориан, поправляя манжету. — Я не буду тебя вытаскивать из тюрьмы. У меня нет на это денег.
— У Элиаса есть деньги.
— И у твоего отца есть деньги. И он не одобряет твои поездки. Так что будь паинькой, — я встал с кресла и потянулся. — По крайней мере, до полуночи. А потом можешь быть кем угодно.
Мы вышли на улицу около 00:30
Город преобразился. Днём Минера казалась просто хаотичной и шумной. Ночью она стала... живой. Улицы, которые мы проезжали на экипаже, теперь были заполнены людьми. Толпа текла по мостовым, как река — разноцветная, громкая, пахнущая потом, духами и жареными каштанами. Повсюду горели огни: фонари, гирлянды, светящиеся шары, которые парили над головами, и даже одежда некоторых прохожих светилась в темноте мягким неоновым светом.
Фестиваль «Таин Восьми Лун» был не просто праздником. Это был ритуал. В Минере существует наибольшее проявление силы бога тайн. Она буквально скрывает способности видящих и следопытов, что делается этот город идеальным для интрижек, веселья и преступлений.
Однако раз в пять лет, энергия в городе становиться нестабильной и может случайно выдать чей-то похабный секрет. Так и появился фестиваль тайн восьми лун, планет, которые очень сильно напоминали луну на земле.
Каждую ночь в течение восьми дней в границы между мирами — между явью и сном, между правдой и ложью, между своим и чужим — становятся тоньше. Практически это означало, что весь город превращался в одну большую вечеринку, где ты иногда сам перестаешь ощущать себя в реальности.
К сожалению из-за выпускного в школе мы успели только ко второму дню, а я очень хотел посмотреть первое открытие.
Мы шли по главной улице — Авенида Восьми Лун — в сторону храма. Вокруг нас танцевали уличные артисты в масках, жонглировали огнём, глотали мечи и делали другие опасные вещи, хотя в школе мы делали и похуже. Торговцы с тележек предлагали странную еду: мясо на палочках с соусом, который горел синим пламенем, пончики с начинкой, меняющей вкус после каждого укуса, и напитки в прозрачных колбах, внутри которых плавали светящиеся пузырьки.
Чейз тут же купил три таких колбы, сунул одну мне, одну Дориану, а третью начал пить сам, не спрашивая, что внутри.
— На вкус как вишня и жжёный сахар, — объявил он, облизнувшись. — И в голове приятно шумит. Думаю, там есть градус.
— Ты думаешь? — я отхлебнул из своей колбы. Вкус был странным — сначала сладким, потом горьким, потом снова сладким. И да, голова действительно чуть закружилась. — Магический коктейль. Наверное, с лёгким транквилизатором.
— Это называется «иллюзорная сладость», — сказал Дориан, который уже изучил этикетку. — Содержит экстракт цветов дрем-травы. В малых дозах безвреден. В больших — вызывает галлюцинации.
— Отлично, — Чейз допил колбу одним глотком. — Где можно купить большие дозы?
— Нигде. За этим мы здесь не для того.
Мы продолжили путь. Толпа становилась всё плотнее. В воздухе пахло дымом, едой и чем-то ещё — чем-то древним, неуловимым, от чего мурашки бежали по коже. Я посмотрел вверх. Над городом висели планеты. Восемь планет. Настоящие? Иллюзия? Магия? Я не знал. Они были разного цвета — белая, золотая, красная, зелёная, синяя, фиолетовая, оранжевая и одна — чёрная, которая почти не светилась, а скорее поглощала свет вокруг себя.
— Красиво, — сказал я. И это было первое искреннее слово за весь день.
— Красиво, — согласился Дориан. И это было первое слово за весь вечер, которое он произнёс не по делу.
Чейз промолчал. Он смотрел на чёрную луну, и его лицо впервые за долгое время было серьёзным.
Мы остановились на площади перед храмом бога тайн за пятнадцать минут до полуночи. Площадь была огромной — вымощенной тёмным камнем, окружённой статуями существ, которых я не мог опознать. На одной была женщина с крыльями бабочки, на другой — мужчина с головой ворона, на третьей — нечто безликое, завёрнутое в плащ. В центре площади стоял алтарь — простой каменный блок, покрытый письменами на языке, который никто уже не помнил.
Люди затихали. Даже Чейз перестал жевать.
В два часа ночи двери храма открылись.
Они не скрипнули. Не хлопнули. Они просто... исчезли. Каменные створки стали прозрачными, потом белыми, потом их не стало вовсе. Внутри храма было темно. Абсолютно, совершенно темно. Но из этой темноты вышел человек.
Он был в чёрной рясе с капюшоном, скрывавшим лицо. Шёл медленно, плавно, будто не касаясь земли. В руках он держал светильник — маленькую лампу с золотым пламенем внутри. И когда он поднял эту лампу над головой, пламя вспыхнуло и разлилось по площади волной света.
Я почувствовал это. Все почувствовали. Тепло, которое шло не снаружи, а изнутри. Как будто кто-то зажёг свечу в самой глубине твоего нутра.
—Второй день фестиваля тайн начался, — прошептал Дориан.
И в этот момент я понял: Минеры изменит меня. Не сегодня, не завтра. Но она уже запустила какой-то механизм, который нельзя было остановить.
Я улыбнулся.
И сделал ещё один глоток «иллюзорной сладости».