Если подумать, я и правда никогда не думал, что настанет день, когда я получу награду лично от Её Святейшества.

В моей комнате в гостинице «Букет». Пока я давал передохнуть животу, только что обласканному особым обедом от Розе, меня вдруг охватило странное чувство — будто всё, что произошло утром в Соборе, было лишь чересчур величественным сном.

Ну как же, она ведь Святая. Воплощение бога, абсолютный символ Церкви Святого Крискреста. Даже в манге она наверняка была одним из самых ключевых персонажей, которых планировали явить миру с большой помпой.

Обычно такие, как мы, не могут встретиться с ней вот так запросто. Если бы какой-нибудь благочестивый старик в этом Святом городе увидел её, неудивительно, что он тут же пал бы ниц и разрыдался от умиления — наверное.

И вот с одной из этих Святых, Её Святейшеством Лестардией, Святой Алебастровой Белизны, я только что беседовал наедине, без всяких помех. Мы даже болтали по-дружески, как закадычные друзья или одноклассники.

Как вообще до такого дошло……?

«……Волка, вы правда говорили только о суде? Она тебе ничего не сделала, да? Не стесняйся, скажи мне правду».

«Я же говорю, правда только об этом……»

Из-за этого Мастер тоже стала очень подозрительной ко мне. То есть, Мастер всерьёз думала, что Она — Лестардия (прозвище, которое она навязала мне именем Святой) — сделала со мной «что-то»?

Ну да, расстояние между нами, когда мы сидели, было довольно близким.

Но если сравнивать с Мастером, которая сейчас оккупировала мою кровать, то тот случай — тьфу, мелочь.

……Эта моя кровать так и будет постоянно захвачена Мастером?

Однако Мастер ничуть не ослабила подозрительного взгляда.

«Не-е-ет, я знаю! Эта девчонка наверняка задумала перетянуть Волку на сторону Церкви! Этого никак нельзя! Волка должен оставаться со мной навсегда!»

Юрития и Атри, тоже отдыхавшие в комнате, согласились. Юрития слегка надула щёки, как ребёнок, а Атри сохраняла спокойное выражение без тени сомнения.

«Верно! Святая, конечно, человек великий, но…… пожалуйста, сперва полагайтесь на нас. Можете положиться на нас в чём угодно, правда, всё в порядке!»

«Угу. Если Волка захочет, я сделаю что угодно».

«У-угу……»

Чёрт, всё по-прежнему ощущается очень «тяжело», как обычно……

С тех пор как я стал носить повязку на глазу и протез, я стараюсь жить так, чтобы вернуться в общество и избежать плохого конца, где моя группа сходит с ума. Но пока что почти не было сколько-нибудь значимых результатов.

Даже по дороге из Собора сегодня……

— Волка, тебе больше нельзя никуда уходить. Ты должен всегда быть со мной. Потому что если тебя не будет, я сломаюсь. Я не смогу жить, если тебя не будет рядом, так что правда-правда-правда нельзя, понял?

— Сэмпай уже поставил на кон жизнь и всё своё существование, чтобы защитить нас. Поэтому я тоже буду стараться изо всех сил, будто посвящаю тебе душу и тело! С этого момента, навсегда, до са-а-амого конца я буду рядом с тобой.

— Я уже решила умереть за тебя. Волка, ради тебя я сделаю что угодно. Всё смогу. Каждый волос, осколок кости, каплю крови, всю душу…… всё моё целиком, делай как пожелаешь, хорошо?

Я только что получил от них «клятвы», слишком тяжёлые для меня. Ах, от одних мыслей об этом живот начинает болеть……

Смотря как посмотреть, как мужчина я, может, и получаю любовь, о которой мечтают многие.

Однако в основе чувств Мастера и остальных лежат вина, чувство собственного бессилия и сожаление о том, что я получил тяжёлые раны.

Это искажённое состояние, давно вышедшее за рамки наших настоящих отношений.

Они так сильно обо мне заботятся именно потому, что иначе не смогут простить себя.

Отвести взгляд от страданий Мастера и остальных и радоваться тому, что «окружён девушками»…… почему-то мне кажется, что это неправильно.

Да, моя цель — хороший конец, где Мастер и остальные всегда могут улыбаться.

Но даже если это улыбка, я решительно отвергаю тот «больной» вид улыбки, из глаз которых исчез блеск.

Мне нужно как можно скорее вернуться в общество, чтобы они хотя бы немного успокоились……!

Вновь осознав своё нынешнее положение, я сменил тему разговора на следующий шаг.

«Кстати, значит, днём мы идём в Гильдию, да?»

Бровь Мастера слегка дёрнулась.

«У-угу…… д-да, верно……»

Хотя язык согласился, говорила она явно запинаясь, а глаза метались туда-сюда.

Ну, я понимаю её чувства. Для нас нынешних Гильдия авантюристов Святого города — место довольно чувствительное, куда трудно пойти.

Город Лютер, где мы жили раньше, казался проще для посещения, потому что это была чужая страна, где нам не нужно было беспокоиться о взглядах людей. Но после возвращения в Святой город всё иначе.

Стоит добраться до Гильдии — невозможно не встретить знакомых, и мой нынешний вид с повязкой на глазу и протезом наверняка вызовет самые разные реакции.

В зависимости от того, что мы услышим, Мастер и остальные могут впасть в ещё большее уныние.

Но есть дела, которые нельзя откладывать.

«Нам ведь нужно хорошенько поговорить с Шэннон-сан, да?»

Как и сказала Юрития, Шэннон — сотрудница Гильдии, которая всегда поддерживала «Сильвери Грей», — почему-то винит себя в аварии с проверкой зачистки.

Учитывая, что моя группа сама на грани психического срыва, я не могу позволить, чтобы знакомый человек вне группы тоже стал

— Даже сейчас я всем сердцем сожалею об этом. Хотя коллеги в Гильдии все меня утешали и говорили, что я ни в чём не виновата.

Да, всё это были лишь сослагательные наклонения, и, возможно, Шэннон было бы трудно предотвратить эту аварию.

Группа «Фламберж», отвечавшая за проверку подземелья Гоузель, была ветеранским коллективом, достигшим ранга A пять лет назад и имевшим за плечами несколько выполненных заданий того же типа.

Хотя недавно у них сменился один участник, работали они без особых проблем.

К тому же Гоузель классифицировали как подземелье небольшого масштаба — для Шэннон, которая имела дело только с бумажной процедурой, наверное, было невозможно учуять запах опасности по столь скудным данным.

И всё же — если бы только. Если бы только она заметила раньше.

Если бы она почувствовала что-то неладное, увидев их — что отношения между участниками треснули и балансируют на грани раскола.

Шэннон должна была это остановить.

Она была в положении, позволявшем отложить проверку «Фламберж» и изменить будущее так, чтобы Волка и остальные не пережили ту трагедию.

Но она не смогла. Она даже не заметила.

Когда всё уже стало слишком поздно, в её мыслях оставались лишь бесполезные сожаления: надо было сделать так, надо было этак.

Тот факт, что Волка получил тяжёлые раны, едва не стоившие ему жизни, и потерял правый глаз и левую ногу.

Тот факт, что из-за этого Лизел и остальные получили глубочайшие душевные раны.

Ведь всё это время она вела себя как заботливая старшая сестра, а в самый критический момент оказалась совершенно бесполезна.

Честно — ненавижу себя за это бессилие.

Эта история началась месяц назад.

В тот день, когда Шэннон закончила обеденный перерыв чуть раньше и вернулась в Гильдию, она почувствовала, что атмосфера в помещении странно наэлектризована.

Все столпились у окна и переговаривались с крайне серьёзными лицами.

«У них что, собрание?»

Шэннон без всякой причины привстала на цыпочки, чтобы заглянуть за спины.

Происходило нечто крайне редкое: среди обсуждавших сотрудников был и Фудзи.

Этот прогульщик не валялся на диване, а значит, пришедшая проблема наверняка была очень серьёзной.

«Что тако-ое?»

«…Ой, Шэннон-тян».

Стоило ей окликнуть их с лёгкой интонацией, как все взгляды — включая взгляд Фудзи — тут же обратились к ней.

Это был не просто отклик на приветствие, а взгляд, полный какого-то особого смысла. Шэннон вздрогнула.

«Э-это, что такое?»

«Да ничего… прости. Просто мы как раз ждали тебя, Шэннон-тян».

Фудзи отделился от толпы и подошёл к Шэннон с необычно серьёзным лицом.

«Только что прилетела птица из Лютера».

Выражение «птица прилетела» означало, что пришла весть, доставленная почтовой птицей с бумажкой, привязанной к лапке.

Хотя в последнее время изобрели магический инструмент под названием «Устройство связи», позволяющий общаться на расстоянии, он был доступен лишь в небольшой части Святого города и Столицы.

В Гильдии авантюристов для связи с очень далёкими городами по-прежнему пользовались этим традиционным способом.

Шэннон взяла из рук Фудзи письмо, которое, похоже, только что прибыло. Отправителем была Гильдия авантюристов Лютера.

В начале стояли извинения за то, что из-за срочности они опускают приветствие, а дальше шёл жёсткий почерк, будто выдававший напряжение писавшего.

Подозрение на аварию с проверкой зачистки в подземелье Гоузель.

Один человек из группы «Сильвери Грей», прибывшей из Святого города, находится в критическом состоянии и проходит лечение.

Прошу немедленно помочь с расследованием —

«А? Э? Что… э?»

Шэннон потребовалось очень много времени, чтобы осознать эти три простые строчки.

«Шэннон-тян. Ведь это ты обрабатывала процедуру проверки зачистки Гоузеля?»

— Да, это правда, Шэннон и сама так думала.

Однако то, что терзало её сознание ужасным голосом из уголка мыслей, было не этим.

«„Сильвери Грей“, один человек, критическое состояние —»

«Сильвери Грей». Любимая группа авантюристов, которую Шэннон поддерживала больше всех.

Друзья, которых она знала с тех пор, как они впервые приехали в Святой город, и о которых часто заботилась, словно старшая сестра.

Волка. Лизел. Юрития. Атри.

Критическое состояние? Кто? Кто именно?

«—»

Шэннон почувствовала, будто горло сдавило холодом, дыхание пересохло и застряло.

Кончики пальцев, державших письмо, дрожали, зрение сузилось, и она больше ничего не слышала, кроме собственного сердцебиения.

Критическое состояние. Если не ошибаться, критическое состояние тяжелее тяжёлых ран — состояние, при котором жизнь в опасности.

«Проходит лечение». Сколько раз она ни перечитывала, там было написано «проходит лечение».

Не было написано самого важного: выживет он или нет. Сердце стучало так громко, что от этого шума она готова была потерять сознание.

Почему? После лечения — каков результат? Почему результат не написан? Неужели, возможно…

«Шэннон-тян. Шэннон-тян, приди в себя!»

«…!?»

Фудзи тряхнул её за плечи, возвращая к реальности.

Как только сознание вернулось, страх и слёзы вырвались изнутри разом.

«Д-дядюшка…!! Волка-кун и остальные, Во-Волка-кун и остальные…!!»

Она вцепилась в руку Фудзи обеими дрожащими руками. Без этого она не смогла бы устоять на ногах.

Голова кружилась, лицо Фудзи мерцало чёрно-белым. Её мутило, и она не могла нормально дышать.

«Шэннон-тян».

Слова Фудзи звучали твёрдо и спокойно. Он усадил Шэннон на ближайший стул и посмотрел ей прямо в глаза.

«То, что он проходит лечение, значит, его уже успели доставить в церковь. А с помощью святой магии церкви худший исход не наступит так легко».

«Н-но…!»

«Как же так, если сама Шэннон-тян не верит, что они выживут?»

Слова Фудзи кольнули её в грудь, и в мир, на миг ставший чёрно-белым, постепенно возвращались краски. Тошнота немного отступила.

В письме было написано только «проходит лечение» — значит, ещё слишком рано представлять худшее. Именно тогда Шэннон это осознала.

Верно. Шэннон — человек в этой Гильдии, который лучше всех знает, насколько сильны Волка и его товарищи.

Она отбросила далеко прочь назойливые дурные мысли, убеждая себя, что нельзя сдаваться раньше времени.

Фудзи улыбнулся и сказал:

«Хорошо».

«В общем, раз уж так вышло, нам надо ехать в Лютер. …Шэннон-тян, ты ведь едешь?»

На этот вопрос даже отвечать было не нужно.

«Еду! Еду…!»

«Тогда дядюшка подготовит для тебя особую лошадь».

В её ещё не до конца успокоившейся голове предложение Фудзи показалось очень неожиданным.

Фудзи — сотрудник Гильдии, как и Шэннон, но в то же время он ветеран, имеющий квалификацию авантюриста.

Круг его обязанностей очень широк: от надзора за разными экзаменами в Гильдии и улаживания споров между авантюристами до наставничества групп новичков.

Короче говоря, все задачи, связанные с физической силой, лежали на нём.

Вот только по характеру он был очень расслабленным и ленивым. Форма Гильдии на нём всегда выглядела неопрятно и неаккуратно.

К тому же, если работы не было, он часто валялся на диване, так что большинство сотрудников считали его прогульщиком.

Очень редко можно было увидеть такого человека, действующего по собственной инициативе, без чьего-либо приказа.

Заметив взгляд Шэннон, Фудзи почесал серо-зелёные волосы и пробормотал:

«Потому что на этот раз, похоже, дядюшке тоже придётся поработать всерьёз…»

Шэннон не очень поняла, что имел в виду Фудзи, и у неё не было достаточно места в голове, чтобы глубоко об этом думать.

Хотя головокружение и тошнота отступили, теснота в груди, будто сердце вот-вот разорвётся, ничуть не прошла.

Коллеги часто дразнили Шэннон, что она «похожа на собаку».

Может, из-за того, что если уж ей что-то понравится, она полюбит это до конца и погрузится в это с головой.

Это касалось и отношений между людьми.

У большинства сотрудников Гильдии авантюристов обычно есть хотя бы одна «любимая группа», которую они поддерживают в душе.

Для Шэннон такой группой была «Сильвери Грей».

Это были дети-авантюристы, которых Шэннон любила больше всех на свете.

Поэтому она молилась всем сердцем.

(Пожалуйста, Бог…!! Прошу, прошу, пусть все выживут…!!)

— Письмо, показанное Шэннон, было сообщением, отправленным Гильдией Лютера, чтобы Святой город как можно скорее узнал текущую ситуацию.

Письмо было отправлено прошлой ночью. То есть после того, как Волку доставили в церковь Лютера, и после того, как «главный герой манги» дал отчёт Гильдии.

Вот только отчёт этого главного героя был слишком кратким.

Он лишь сжато сообщил, что «Сильвери Грей» победили монстра-босса в подземелье, и один человек ранен и проходит лечение.

Только эти два пункта он передал и сразу ушёл, не обращая внимания на Гильдию, которая ещё не поняла ситуацию полностью.

Это соответствовало замыслу манги: главный герой был очень молчаливым и не любил людные места.

Разумеется, Гильдия сразу попыталась уточнить детали. Однако, помимо Волки, который был при смерти, Лизел и остальные тоже находились в крайне разбитом состоянии.

Когда Гильдия попыталась найти хоть кого-то, с кем можно было бы поговорить…

«Простите, пожалуйста, потом!! Человек, которого сюда привезли, действительно в опасном состоянии, мы все изо всех сил боремся!!»

Они ничего не могли поделать, после того как на них накричала с серьёзным лицом сестра из церкви.

Поэтому Гильдия сдалась в попытках понять детали на месте и предпочла как можно скорее передать информацию в Святой город.

Шэннон, верившая в спасение Волки и остальных, — разве могла она быть готова морально?

К тому, что раны на правом глазу и левой ноге Волки уже нельзя вылечить даже святой магией.

К тому, что в качестве платы за сохранение почти потерянной жизни ему придётся лишиться этих двух частей тела.

Трясясь на лошади, которую гнал Фудзи, Шэннон прибыла в город Лютер, когда солнце уже почти село на следующий день.

Едва добравшись и слезши с лошади, она чуть не упала на землю от слабости в коленях.

«Все-е мышцы-ы-ы…»

Она и представить не могла, что просто ехать позади кого-то — это настолько выматывает.

Мышцы внутренней стороны бёдер должны были постоянно напрягаться, чтобы не упасть, а все мышцы корпуса — постоянно работать, чтобы гасить тряску.

Она совершенно недооценила лошадь. Оказалось, этот важный партнёр человечества — настолько утомительное транспортное средство.

Пока она дрожала, Фудзи рассмеялся.

«Ха-ха, что поделать. Люди, которые не привыкли ездить верхом, именно так и реагируют».

«Тогда дядюшка, чьё хобби — вечно сачковать, должен чувствовать то же самое, разве нет~…»

Хотя Фудзи всегда говорил «я уже старый», он выглядел совершенно обычно, без малейшей перемены в лице.

«Идти можешь?»

«М-могу».

Шэннон заставила ноги выпрямиться. Фудзи удовлетворённо кивнул.

«Тогда разделимся. Шэннон-тян, иди в церковь к Волке и остальным. Дела Гильдии дядюшка уладит сам».

«Э… но разве так можно?»

Шэннон спросила с сомнением. Разве они приехали как официальные представители, чтобы подтвердить факты?

«Понимать ситуацию Волки — тоже часть работы. К тому же ты ведь ради этого проделала такой путь, правда? Хлопотные дела пусть взрослый и разгребает».

«…Спасибо».

Прогульщик, который обычно валялся без дела, почему-то показался Шэннон очень крутым.

Шэннон немного изменила своё мнение о Фудзи и изо всех сил побежала к церкви.

Когда она добралась до подножия креста Церкви Святого Крискреста, грудь, казалось, вот-вот взорвётся от усталости после бега.

Однако, не тратя времени на то, чтобы отдышаться, она влетела внутрь и обратилась к сестре на ресепшене.

Услышав крик Шэннон, к ней тут же подошла старшая сестра.

«— Что значит, я не могу с ними встретиться?»

Голос Шэннон, сдерживавшей эмоции, звучал низко в тихом lobbи церкви.

Она проделала долгий путь, но от старшей сестры получила лишь категоричный отказ.

Старшая сестра тяжело вздохнула, прежде чем ответить.

«Ты сотрудница Гильдии из Святого города, верно? Хочешь допросить их о том, что случилось в подземелье?»

В её взгляде читался лёгкий укор, будто она считала Шэннон бесчувственной. Шэннон вздрогнула, но всё же стала защищаться.

«Это тоже, но… прежде всего я хочу узнать, как они! Они — группа, которую я курирую в Святом городе… они мои друзья!»

«…Вот как».

Взгляд старшей сестры немного смягчился.

«Сюда привезли юношу по имени Волка. Раны очень тяжёлые, но он выжил, жизнь спасена. Три девушки почти не пострадали, так что успокойся».

«— В-вот как».

— Точно, это Волка-кун…

Хотя она и предполагала, сердце Шэннон сжалось. Но с другой стороны, она почувствовала облегчение, услышав, что жизнь Волки спасена.

«Сейчас они все в палате во внутренней части».

«Тогда…! Прошу, хоть на минуточку!»

Но ответ сестры остался прежним. Она покачала головой.

«Ты ведь уже знаешь их состояние, правда? Поэтому, пожалуйста, оставь их пока в покое».

«П-почему?! Ведь лечение уже удалось—»

Сестра приложила указательный палец к губам, давая Шэннон знак замолчать.

«Слышишь? Голос той девочки».

«Э…»

Шэннон напрягла слух. И наконец осознала.

Из внутренней части церкви доносился очень слабый звук плача девушки.

«Волка, Волка, Волка». Она снова и снова повторяла имя дорогого ей человека с ноткой полного отчаяния.

Шэннон не могла не узнать этот голос.

«Ли-зель…?»

Шэннон потеряла дар речи. Лизел плакала там. Почему? Разве лечение Волки не удалось?

Почему её плач звучит так разбито, будто она потеряла всё на свете?

«…Давай поговорим в другом месте. Идём за мной».

Старшая сестра прошла мимо Шэннон и направилась к выходу.

Шэннон последовала за ней, ничего не понимая. Они свернули в угол церковного двора, скрытый за тенью деревьев.

«— Мы и сами пока не очень понимаем, что с ними случилось».

Старшая сестра начала разговор под сенью дерева.

«Просто… похоже, они встретили в подземелье очень сильного монстра. Говорят, Волка сражался изо всех сил, чтобы защитить остальных».

Мысли Шэннон всё ещё были прикованы к голосу плачущей Лизел, который будто звенел у неё в ушах.

«Из-за этих тяжёлых ран, хоть жизнь и спасена, товарищи до сих пор не могут принять реальность. Они не в состоянии спокойно разговаривать — поэтому я и не разрешила тебе войти».

«Но ведь Волка-кун выжил, правда? С ним уже всё в порядке, да?»

Шэннон пыталась отогнать дурное предчувствие, которое начало заползать ей за спину.

«Тогда почему…»

«Да. Жизнь действительно спасена».

Выражение старшей сестры не показывало облегчения — лишь глубокое сожаление.

«…Слушай внимательно. Волка-сан —»

Реальность, произнесённая сестрой, мгновенно разорвала сердце Шэннон и бросила её во тьму.

«— Левую ногу пришлось ампутировать, а правый глаз, скорее всего, больше не увидит. Раны были настолько тяжёлыми, что остаться в живых — уже чудо… и до сих пор он не пришёл в сознание».

«………………А?»

Тем временем Фудзи, расставшись с Шэннон, посетил небольшую Гильдию авантюристов в том городе.

Хотя в стране только что произошла редчайшая крупная авария, атмосфера в тамошней Гильдии казалась обычной.

Как только Фудзи показал удостоверение сотрудника, тамошняя регистраторша тут же побледнела и проводила его в приёмную.

«Простите, что заставили вас проделать такой путь».

Вскоре к Фудзи вышел мужчина средних лет — заместитель главы Гильдии.

«Наш глава Гильдии… приболел. Так что вместо него буду я».

«Ну, кто угодно сойдёт, лишь бы можно было поговорить».

Фудзи сел свободно, закинув ногу, и сразу перешёл к сути дела об аварии в подземелье Гоузель.

Заместитель главы Гильдии рассказал, что сначала в Гильдию на закате два дня назад пришёл таинственный мужчина.

«Таинственный мужчина… не из „Сильвери Грей“?»

«Верно. Мужчина с рыжими волосами, в чёрной одежде и тёмно-красном плаще, лицо скрыто капюшоном. На вид лет двадцать».

Фудзи сразу понял, что это не Волка.

«Он лишь кратко сообщил, что группа „Сильвери Грей“ победила босса во внутреннем слое Гоузеля, и один человек ранен и находится на лечении в церкви».

Фудзи задумался, поглаживая подбородок. Ясно, что этот человек не был членом группы. И насколько знал Фудзи, у Волки не было таких таинственных знакомых.

«Он сообщил это и сразу ушёл из города».

«Ушёл? Он не назвал себя?»

«Он только сказал: „Я лишь сообщил то, что видел. Остальное — ваша работа“».

Фудзи тихо рассмеялся, услышав это. Очень эффективно, но и очень невежливо.

«Хотя личность его неясна, но то, что в церкви действительно находится раненый авантюрист, — правда. Именно поэтому мы сразу отправили отчёт в Святой город».

«Есть какие-нибудь новости на сегодня?»

Заместитель главы Гильдии покачал головой.

«Мы пока приняли временные меры — запретили доступ в „Гоузель“. Насчёт допроса той группы мы ещё не получили разрешения от Церкви…

Но раненый авантюрист, говорят, прошёл критическую стадию после лечения, длившегося всю ночь».

«…Это был парень?»

Фудзи спросил, хотя уже был почти уверен. Ответ совпал с его догадкой.

«Верно… Если не ошибаюсь, его зовут „Волка“».

«…Вот как».

Фудзи откинулся на спинку дивана и медленно выдохнул. Так и думал, подумал он.

Поначалу это было небольшое подземелье, не порождавшее опасных монстров. Но если парень, чьи способности выделялись среди сверстников, всё равно оказался в опасности, значит, настоящий босс был очень сильным монстром.

В этой внезапной и нереалистичной ситуации тот парень наверняка сражался, не жалея себя, чтобы защитить товарищей.

И, поставив на кон жизнь, он сумел защитить их всех.

Хотя даже взрослый не обязательно смог бы такое.

(Молодец, ничего не скажешь…)

У Фудзи не было особых отношений с «Сильвери Грей». Однако, поскольку одна великая особа очень любила Волку, Фудзи часто наблюдал за парнем с расстояния — не слишком близкого, но и не слишком далёкого.

Поэтому ему казалось, что он достаточно знает характер парня по имени Волка.

Восходящий авантюрист ранга A, пользователь загадочной техники меча под названием «баттодзюцу». Но самое примечательное — его сердце, желание защищать ближних, стальная выдержка, позволяющая без колебаний встречать опасность лицом к лицу.

Неудивительно, что какой-то самовлюблённый рыцарь жаловался, что «он больше подходит в рыцари, чем в авантюристы». С одной стороны, он выглядел безрассудным, как обычный семнадцатилетний парень, но с другой — обладал зрелостью, превосходящей возраст.

Среди всех, кого Фудзи когда-либо наблюдал, он был одним из самых интересных людей.

«— Кстати, тот рыжий меня порядком беспокоит».

Фудзи выпрямился, оторвавшись от спинки дивана.

«Лечение длилось всю ночь, значит, тот человек ушёл, не убедившись в состоянии Волки-куна. Похоже, он не его товарищ».

Заместитель главы Гильдии согласно кивнул.

«Смертельно тяжёлые раны — если бы он был товарищем, он ни за что не ушёл бы, не дождавшись результатов лечения».

Следовательно, вероятность того, что он был знакомым, вместе с которым они исследовали подземелье, очень мала. К тому же для заказа на рутинную проверку в уже зачищенном подземелье у Волки и его команды не было причин специально просить помощи у посторонних.

«Раз он принёс Волку-куна в церковь, значит, он тоже был в „Гоузеле“… Но что он там делал?»

Если тот человек не авантюрист и не рыцарь, то у подозрительного незнакомца обычно только две причины приближаться к подземелью: украсть оставшиеся сокровища или сделать «что-то», чего он не хочет показывать другим. В целом варианты примерно такие.

Короче говоря, он был крайне подозрительным человеком. Но если так, стал бы он утруждать себя и нести раненого авантюриста до самой церкви?

Вдобавок он ещё и оказал дополнительную услугу, передав минимальный отчёт в Гильдию как представитель Лизел и остальных, которые не могли отойти от Волки, — если смотреть с этой стороны, его поступок показывал искреннюю доброту.

«Плащ тёмно-красный, волосы рыжие…»

В памяти Фудзи вдруг всплыл один слух.

«— „Демон мести Леванш“».

«Леванш… ты сказал?»

«Не важно, просто мелкий слух. Говорят, есть человек, не авантюрист и не рыцарь, который в одиночку рыщет и истребляет монстров. Приметы: около двадцати лет, тёмно-красный плащ, рыжие волосы… и нездоровое кровожадное отношение к монстрам, будто в нём поселилась жажда мести».

Личность и происхождение неизвестны. Кто-то ругал его за то, что он крал добычу и мешал выполнять задания, но кто-то и хвалил как спасителя жизней товарищей.

Из-за его невероятной силы, будто он жил только чтобы истреблять монстров, имя «Демон мести Леванш» стало известно как имя загадочного берсерка.

«Такие слухи… стыдно признаться, но я даже не слышал о них. Вы очень осведомлены, да».

«Ну, это слух только в определённых кругах. У меня есть связи для такой информации».

Если тот человек действительно Леванш, то понятно, почему он просто ушёл после краткого отчёта. Говорят, он не любит иметь дело с людьми и не станет нормально общаться, даже если с ним заговорят.

Причина, по которой его личность совершенно неизвестна, в том, что не нашлось ни одного человека, который смог бы сблизиться с ним настолько, чтобы спросить об этом.

Заместитель главы Гильдии сложил руки, размышляя.

«…Но, значит, вот как. Ветеран-авантюрист, который как-то раз видел того человека, говорил, что от одного взгляда на него волосы встают дыбом. Если он авантюрист, то точно высшего ранга A или даже—»

«— Ранга S?»

Заместитель главы Гильдии тяжело кивнул.

«Почему такой человек оказался в уже зачищенном подземелье…?»

«Не знаю. Но он тот, о ком ходит слух, что „у него в голове только желание убивать монстров“. Если он почувствовал сильную ауру монстра, проходя мимо, и решил проверить… я бы не удивился».

«Разве такое возможно…»

Ну, сам Фудзи тоже никогда не слышал о способности чувствовать ауру босса-монстра снаружи подземелья.

Реалистичнее считать, что он был странником, зашедшим поискать оставшиеся сокровища, а потом из-за обстоятельств был вынужден помочь Волке и остальным и сразу ушёл, прежде чем его успели допросить.

И всё же почему-то Фудзи чувствовал, что тот человек и был «Демоном мести Леваншем».

«……»

«Что такое?»

Заместитель главы Гильдии, казалось, задумался с мрачным лицом. Когда Фудзи спросил, он очнулся.

«А, нет… Я просто задался вопросом, что же на самом деле случилось с тем парнем. В таком молодом возрасте, двадцать лет, обладать такой силой и при этом продолжать в одиночку охотиться на монстров, ни с кем не объединяясь в группу…»

«…Ну, наверняка это не весёлая история».

Только убийство монстров в голове — нетрудно представить, какое событие могло довести человека до такой глубокой ненависти.

Причина, по которой он продолжал сражаться в одиночку, скорее всего, тоже была той же.

«Но я немного успокоился».

«Успокоился… в каком смысле?»

«Потому что тот человек спас Волку-куна, разве нет? Пусть в нём и поселилась жажда мести, это значит, что у него всё ещё есть совесть».

Если бы его действительно волновало только убийство монстров, он бы ни за что не понёс раненого незнакомца в церковь.

Тем более не стал бы утруждать себя отчётом в Гильдию как представитель.

Фудзи оскалился так, что показались зубы.

«Может, он не такой страшный, как говорят слухи».

Заместитель главы Гильдии тоже слабо улыбнулся.

«Хотелось бы надеяться. Он ведь ещё очень молод…»

«Ну, у нас нет способа убедиться, что он действительно Леванш. Хватит пустых разговоров, давай о более реалистичных вещах».

«…Да, вы правы».

После этого они обсудили дальнейшие действия. Когда всё закончилось, солнце уже почти полностью село.

Фудзи, выйдя из Гильдии, разминал плечи под вечерним небом.

«Ха-а… тяжело, прямо не передать».

Он потянул шею влево и вправо, затем сделал долгий выдох, будто только что закончил непосильную задачу.

Глядя на оранжево-красное небо, которое начинало темнеть, он пробормотал:

«И как мне обо всём этом доложить тем барышням…?»

Ну, делать нечего, оставалось только честно всё написать на бумаге.

Девочка с эмблемой снежинки наверняка задрожит так, будто хочет разорвать отчёт, катаясь по полу и вопя «Уга-а-а!».

Девочка с эмблемой меча, возможно, сразу убежит из Собора, не оглядываясь, так сильно она будет волноваться за Волку.

Девочка с эмблемой звезды наверняка будет посмеиваться, ожидая часа суда.

А девочка с эмблемой луны наверняка сделает суперленивое лицо и свалит все дела на него со словами «позаботься, пожалуйста».

Хотя действовать в такой чрезвычайной ситуации — его работа, Фудзи всё же молился, чтобы этот хаос не разросся ещё сильнее, потому что не хотел умереть от каторжного труда.

«— Так. Шэннон-тян всё ещё в церкви, интересно?»

Чтобы встретиться с Шэннон, Фудзи направил шаги к кресту церкви, видневшемуся на холме.

Миновав улицу, полную постоялых дворов и лавок со снаряжением, прямо в начале подъёма к церкви он заметил на скамейке очень знакомые кудри.

«…Шэннон-тян?»

Это была действительно Шэннон.

Она сидела, сгорбившись так сильно, что руки были крепко сжаты на коленях, и с позиции Фудзи совершенно не было видно её выражения.

Если она уже закончила свои дела и ждала Фудзи, атмосфера была странной.

Потерявшийся ребёнок, заблудившийся по дороге домой, выглядел бы куда бодрее, чем она сейчас.

Почувствовав неладное, Фудзи сразу подошёл ближе.

«Что ты делаешь в таком месте? Алло, Шэннон-тян?»

«—»

Шэннон подняла лицо с резким, как у сломанной заводной куклы, движением.

И в этот миг Фудзи почувствовал…

«— Что случилось?»

Голос его вдруг похолодел, и он ощутил, как мышца между бровями напряглась.

В глазах Шэннон, смотревших на Фудзи, не осталось ни искры жизни, ни единой эмоции.

Была только головокружительная «пустота», будто заглянешь внутрь — и провалишься.

Однако, осознав, что её позвал именно Фудзи, в глубине её глаз вернулась лёгкая рябь эмоций.

«Дядюшка…»

«Шэннон-тян. Ты ясно слышишь мой голос?»

«…Слышу».

Похоже, она ещё могла реагировать. Фудзи ослабил морщину на лбу, почесал голову и тихо зарычал.

«…Что вообще случилось?»

Фудзи сел рядом с Шэннон.

Он подождал около десяти секунд, но ответа не было.

«Ты ведь была в церкви, да?»

На этот раз в ответ лишь последовал маленький кивок. …Значит, ответ только один.

Учитывая состояние «Сильвери Грей», о котором слышал Фудзи, причина, способная довести Шэннон до такого, была только одна.

«…Насчёт Волки-куна, да?»

Шэннон задрожала.

Эта дрожь стала трещиной в её сердце, заставив эмоции, сдерживаемые до сих пор, медленно выплеснуться наружу.

«Вол-кун, он…»

Это было излияние, звучавшее как рыдание.

«Правый глаз и левая нога Вол-куна… у-уже потеряны…!!»

«…!»

Даже обычно спокойный Фудзи не смог легко найти слова в ответ.

Мечник с выдающимся талантом, хотя ему ещё не исполнилось семнадцати.

Если говорить только о владении мечом, его мастерство было одним из лучших в ранге A, о нём часто говорили даже среди сотрудников Гильдии.

Этот парень потерял правый глаз и левую ногу.

Для мечника, чьё главное достояние — здоровое тело, это была крайне тяжёлая рана, равносильная потере жизни.

«Прошёл критическую стадию» — значит, «удалось спасти только жизнь».

«Это что, моя вина…?»

«…О чём ты вообще говоришь?»

Для Шэннон Волка был любимым авантюристом, которого она уже считала младшим братом.

«Ведь это я обрабатывала процедуру одобрения зачистки. И если из-за этого Вол-кун получил тяжёлые раны…»

«Не говори глупостей».

Для Шэннон с её характером — полюбить что-то всем сердцем — это было, должно быть, невыносимо.

«Шэннон-тян, ты ведь занималась только административной работой».

«Но, но…!!»

Голос её сильно дрожал, так что странно было, что слова ещё можно было разобрать.

После этого разговор больше не продолжался.

«Вол-кун…!! Вол-кун… не хочу-у-у…!!»

Она только продолжала повторять имя Волки. Слёзы, капавшие одна за другой, оставляли холодные пятна на её коленях.

Авантюрист, убитый монстром. Авантюрист, чьё тело съели так, что его нельзя было похоронить.

Авантюрист, который видел, как его товарищей мучают и убивают на глазах, а потом выбрал покончить с собой, не вынеся трагедии.

Авантюрист, пропавший без вести на годы после того, как ушёл странствовать, и в конце концов считавшийся мёртвым только на бумаге, без кого-либо, кто узнал бы его, кроме имени.

Если копать историю, было множество людей, исчезнувших вот так.

Так что, даже если он потерял правый глаз и левую ногу, сам факт, что он смог вернуться живым, уже был…

«…Действительно паршиво. Чёрт».

Фудзи почувствовал тошноту от самого себя за то, что подумал так, и резко вскинул голову к небу.

Этот мир не изменился.

Даже если юноша потерял глаз и ногу, даже если девушка проливает слёзы отчаяния, мир смотрит на них, ничуть не меняясь.