Чёрное солнце повисло в небе, разбрасывая по сторонам лучи, похожие на лоскуты рваной ткани. Давным давно им пристало упасть, но держала их шеренга натянутых нитей, уходящая за небо.

Холодный свет обливал просторы, выжженной до белизны, пустыни. Песок шкварчал и вздымался, как зёрна на обрубке раскалённого металла.

Каждая песчинка отстреливала и била по лицу, как лезвие.

Порезы растягивались, разнося тягучую, ноющую боль. Глаза безвольно сужались, оставляя мелкую щель между веками, сквозь которую невозможно было разглядеть мир.

Ресницы слиплись, испачканные в густой смоле. Капли стекали вниз и вверх одновременно, складываясь в образ, нависший перед взором.

Караван теней шатался, пытаясь шагать, но всё никак не мог сдвинуться с мертвой точки, увязший в грязи на ресницах. Веки с потрескивающим звуком распахнулись, а взгляд устремился в небо. Пустое небо, что не было ни светлым ни тёмным.

Декорация или занавес, за которым пряталось что– то. Что– то, возомнившее себя вездесущим драматургом, а вместе с тем и центральным актёром на сцене.

– Эй, Сита! – раздался детский голос, пробудивший девушку от дневных грёз.

– А? Да, прости…Я задумалась, – сказала девушка, поправляя застиранный халат.

– Ва~а…Ты же всё прослушала! – говорила маленькая девочка, стоявшая рядом с Ситой, и ухватилась тонкими пальцами в её одежду.

Сита вздохнула, сменив отстранённое лицо тёплой улыбкой. Она бросила взгляд на знакомый вид.

Плещущая вода в тазу, в котором девушка натирала деревянную посуду. Из окна бил яркий послеобеденный свет. Возвращение к обыденному помогало сбросить тяготы тревоги.

Она опустила взгляд на девочку рядом с собой и, вытерев руку о фартук, нежно потрепала волосы на её макушке.

– Ты совсем как маленькая, Линша. Пора взрослеть, – сказала Сита, усмехнувшись.

Сегодня всё было по– прежнему. Как день или два назад. То, что было принято называть идиллией. Омрачал её лишь образ вчерашнего сна, что навис над юной девушкой как дамоклов меч.

“Нет…Не думай об этом” – Сита поёжилась. – “Чёрт, тут пятнышко осталось”.

Тарелка в руках оставалась такой же грязной, как и несколько минут назад. Пятно всё никак не удавалось оттереть.

“Пускай отмачивается”. – подумала Сита, оставив посуду.

Девушка скинула фартук, и поправила тёмные волосы, завязанные в строгую косу.

– А~ах, ладно. Ты покормила Тори?

– Конечно! Ещё вчера!

– Ха– ха…Пойду– ка её проверю. – сказала улыбчивая Сита, а затем, развернувшись, помрачнела.

“Чёрт, сколько собака уже не кормлена!?” – думала девушка, выбегая из дома.

На пороге она видела картину, заставившую её свободно вздохнуть.

На лужайке сидела мама, рядом с игривой, рыжей собакой. Женщина поглаживала животное, подкармливая его мелко нарубленной крольчатиной, отчего то довольно мотало закрученным хвостом из стороны в сторону.

Женщина перевела взгляд на Ситу, одарив ту нежной улыбкой. Мелкие морщинки в уголках глаз топорщились. Простой белый халат, со старым цветочным узором, укрывал её от прохладного ветра.

– Привет, милая. Уже проснулась? – спросила женщина, внимательно оглядывая дочь.

– Уже и посуду помыла. – сказала Сита и замолчала на полуслове. Ещё несколько секунд, она думала о том, чтобы накормить собаку, но даже знание того, что мать успела заняться этим раньше, не давал тревоге успокоиться. Оттого с её уст едва не сорвался глупый вопрос.

– Умница. А что с глазами? Снова не спится? – спросила мама, прежним мягким голосом.

– А что с ними?

– Синяки. Иди в зеркало посмотрись. Небось встала и сразу за работу принялась?

Сита подогнула губы и увела виноватый взгляд в сторону.

– Хорошо, мам. Сейчас схожу… – сказала Сита и пошла назад домой, но на полпути развернулась. – А сегодня ещё какие– то дела есть?

Мама медленно кивнула, не снимая с лица улыбки.

– Сходишь к дедушке. Проведаешь его. Пока иди одеваться, а я ему гостинцев соберу. Договорились? – спросила мама, протягивая ладонь, с оттопыренным мизинцем.

Сита пару раз моргнула, а затем протянула тот же жест. Мать и дочь скрестили пальцы, закрепляя договор, и обменялись улыбками.

Старый жест, означавший в их узком семейном кругу взаимное доверие, сам по себе навевает тёплые воспоминания.

– Заботься о себе, пожалуйста. Не хочу, чтобы моё чудо грустило из– за снов.

– Постараюсь. – сказала Сита и удалилась, потирая мизинец.

Пройдя через дверной проём, девушка увидела знакомую для себя картину.

Длинный, узкий коридор прихожей с низким потолком. Слева – поворот в другой коридор, ведущий к кухне. Справа – ведущий к ванной. Прямо лежала дорога до спален.

Девушка прошла в ванную. Рефлекторно, она потянулась прикрыть дверь, но тут же осеклась. Она постоянно забывала, что замок в двери был сломан, отчего та никогда не закрывалась. В общем, в этом не было нужды. Все кто сейчас жил здесь были одного пола и им не нужно было ни от кого скрываться. Во всяком случае, внутри собственного дома.

Прямо по курсу виднелось зеркало, а под ним таз, наполненный холодной водой.

Подойдя к нему, Сита тут же прищурилась с недовольным видом.

“О~ох, ничего себе. Вот это рожа”

Лицо со светлой кожей. Длинные черные волосы, всклокоченные на макушке и завязанные в тугую косу, свисающую с плеча. На лице виднелись отёки, а под глазами раскинулись глубокие посиневшие пятна, поверх которых еле различались две симметричные родинки.

Зачерпнув в ладони воду, обжигающую кожу холодом, Сита тут же ополоснулась. Некоторое время она постояла, прикрыв лицо руками, и издала недовольный стон.

– Брр…Ладно, этого хватит. Ты ведь идёшь в гости к деду, а не на парад, верно? – спросила она у отражения в зеркале, которое встретило её удивленным и ожидающим взглядом. – Вот и я о том же.

Прошло пятнадцать минут и девушка была уже собрана. Дорожные штаны, старое строгое кимоно, крепко завязанное поясом. Поверх, бежевая плащаница, наброшенная на плечи.

Выйдя в коридор, девушка повернулась направо – в сторону в кухни.

– Отлично выглядишь. – сказала мама, улыбнувшись.

“Да нет…Совсем обыкновенно”

Сита увела взгляд.

– Ты уже собрала?

– Да, держи. – сказала мама, протягивая маленькую сумочку. – До завтра, милая.

– До завтра. – сдержанно ответила Сита и направилась в дорогу.

Тропа, окруженная голыми деревьями, невольно напоминала клетку. Пускай на небе ярко сияло солнце, окрашивая всё жёлтым отливом, но холодный ветерок заставлял Ситу вздрогнуть.

“Зима и вправду пришла…А за ней, явится весна. Нет смысла в этом сомневаться. Всё– же…Меня так всё настораживает. Будто в каждом скрипе прячется шёпот. Он не пытается что– то сказать, а лишь…есть. Только для того, чтобы давить на нервы” – Сита вздохнула, протирая глаза рукавом.

– Спокойней, Сита. Будь умнее. Это ведь…Да, скорее всего дело в возрасте. Нормально чувствовать себя неправильно, когда ты меняешься.

Вновь девушка вздохнула. Совсем недавно ей исполнилось шестнадцать лет. Пускай в это время люди и в пятнадцать уже считались полноценно взрослыми, но природа была иного мнения. Часто самой Сите становилось забавно от того, что люди которым самим пристало бы повзрослеть, уже заводили собственные семьи. Прямо как её мама.

“Счастливая она всё– таки…Успела ещё пожить в нормальном мире. А меня с Линшей такого шанса лишили. А нам зачем тогда рождаться?”

Лицо девушки исказилось. Она встала на месте и подняла голову к небу.

– Если единственный Бог и вправду есть…То он самый гордый из гордецов и самый тупой среди глупцов.

Прошло ещё несколько минут.

Вскоре, девушка заприметила знакомый образ, прятавшийся меж ветвей.

Стояла дряхлая избушка и косилась набок. Её крыша была серой, от налипшей пыли, а стены окрашены болотно– зелёным оттенком.

Занавеска, выступавшая вместо двери, вздымалась глубокими вздохами. Окна, завешанные также, идентично колыхались, будто спросони. За ними никого не было видно.

Этот образ пробуждал, что–то. Нечто далёкое, ползущее, готовое напасть.

Сита сжала руки в кулак и закусила побледневшие губы.

"Это всего лишь дверь".

Девушка вздохнула, невольно сделав лицо столь печальное, что каждая собака, совершившая шалость, усомнилась бы в своих актёрских способностях. Однако девушка была вполне себе искренна, а игра её началась лишь там, где лицо стало ровным.

– Давай... Ты всё смож... ААА! – взвизгнула Сита, когда её плеча, что– то коснулось.

Крепкая рука, покрытая мозолями, что издавала характерный шуршащий звук при прикосновении с нежной тканью.

Обернувшись, Сита вздохнула, видя знакомый силуэт.

– Ну зачем же так пугать?! – воскликнула она, сбросив с себя вцепившуюся лапу.

Рядом стоял мужчина. О его возрасте красноречиво говорили множества морщин, испещривших кожу, как и её тёмный, будто выцветший оттенок. Он спрятал ладони в рукавах рабочей куртки и с суровым видом произнёс:

– А ты не пугайся.

Отпрянувший старик спешно зашёл в дом. Сита недовольно помотала головой и пошла вслед за ним. Теперь, она знала кто прячется за дверью. Бояться было нечего.

Внутри Ситу ждало знакомое убранство. Пыльные татами на полу. Обветшалая лежанка. Скромная печь, в краю стены, рядом с которой лежали вынутые оконные ставни. Прямо около входа возвышалась гора из рубленных брёвен.

– Ты всю зиму запасся, старик? – уголки губ нервно дрогнули вверх. – А меня чего о помощи не спросил?

Старик лишь тихо сел около печи и достал из неё истлевшую чурку. Он уложил её под своими ногами и, достав из кармана небольшой инструмент, похожий на закрученный во внутрь нож с углублением, принялся стругать её края.

– От твоей помощи пахнет гнилью. – сказал он грубым голосом. – Думала ли ты о том, кого винить, когда ты снова упадёшь без сил и не встанешь?

Девушка хотела что– то ответить, но тут же смерила пыл. Она вздёрнула нос кверху и села с ним рядом.

– Всегда щедр на комплименты... Ты ведь знаешь, почему... Почему всё именно так. – сказала Сита, положив сумку с едой по левую руку от себя.

– И от того я не буду становиться добродушней. Незнание заставляет подбирать слова, которые сливаются в пасту для травоядных. Как тогда раскрыть миру душу, если ты не можешь быть честной даже с другим человеком?

– Спасибо, деда. – Сита мягко улыбнулась. – С тобой я всегда могу быть честной.

Старик будто вовсе не слышал, продолжая отдирать древесные волокна, что ещё обратились в уголь.

– Говори.

– Меня волнует сон, который я видела прошлой ночью. Всю прошлую неделю я тоже видела... Странные сны, но этот отличался. И это пугает.

– Чем он отличался?

– В старых снах я была... Как сторонний наблюдатель. Просто смотрела за маленькой историей, которая разворачивалась передо мной. Иногда тревожной, как когда большой чёрный мотылёк пожирал бабочку с синими крыльями. Иногда они были спокойными, как тот где странная тень играла в кукол, запертых в... Большом странном доме.

– А этот?

– А в нём, сон меня касался. Я чувствовала как песок бьёт мне в лицо. На слипаются ресницы и... – Сита сглотнула. – Как кто– то прячется за небом и смотрит на меня.

Стамеска в руках старика дрогнула, впившись слишком глубоко.

– Знаешь ли ты, Сита, как началась война?

Бровь девушки приподнялась.

"А к чему такой внезапный тест?" – подумала она, глядя на дедушку с недоверием.

– Эмм... Тридцать лет назад, императорский дворец объявил о пропаже Красного Императора. Началась борьба за власть. Тогда люди, украдкой нашедшие подтверждения тому, что Император не находился на посту уже пять лет, объявили себя Палатой Суверенных Кооперативов.

Старик помотал головой.

– Проклятье! Вот что было причиной, а не эта дрянь. Как только люди перестали заболевать, то не осталось причин сдерживать обиды на императорский двор.

– Интересная конспирологическая теория... – пыталась съязвить Сита, но тут же встретились с суровым взглядом старика.

– Я пережил три бедствия, Сита. Я был ребёнком, когда с лица земли был стёрт Йаскут. Я был мужем, когда узнал, что мой родной край, Атинар, постигла та же участь. И тогда же заболел я этой хворью.

– От неё же... Нельзя излечиться.

– Мне помогло кое– что. Надежда. – сказал старик и кинул полено назад в печь. – Когда твоя мама была совсем маленькой, она со своей бабушкой сходила на праздник. Там, она встретила юного провидца в лисьей маске.

"Провидец? То есть, шарлатан?" – думала Сита, но учтиво заткнула свой рот.

– И он сказал. – продолжил старец. – "весна придёт". В ту же осень, перед началом зимы, проклятье исчезло.

Сита тяжело вздохнула, прокручивая эту историю в голове. Невольно у неё возникла мысль:

"А если бы тот провидец не был шарлатаном? Что если бы он сказал дедушке правду? Правда убила бы его?"

– Тогда же появилась байка. Про Тень, что мастерит из недобросовестных родителей, игрушки и дарит нерождённым детям.

– Ты думаешь, это какой– то знак?

– Да~а... – ответил старик и замолчал. На секунду. На другую. Казалось, что он просто залип, смотря глубокомысленным взором в стену.

Сита приподняла бровь и мотнула ладонью перед лицом деда.

– А! – крикнул он. – Я заснул.

Сита медленно, наклонила голову набок. Что– то внутри зудила, пытаясь вырваться наружу. Это был смех.

Он сорвался с уст девушки, наполняя комнату благозвучным щебетом. Вскоре подключился и старик. Не столь благозвучный как юная дева, но настолько же искренний.

Время шло. На улице смеркалось. Сита с дедушкой поужинали гостинцами, которые передавала мама. Всё было спокойно.

В один момент, сплевывая косточки из жареной рыбы, старик вздохнул.

– Ты сможешь защитить свою семью?

– М? Конечно защищу. – ответила Сита со странной чёткостью.

– Нет. Я не спросил будешь ли. Я спросил сможешь ли?

Сита задумалась, пока старец не прервал её поток мыслей.

– Во власти простого человека не так много вещей, как ему бы хотелось думать. Ты можешь тренировать своё тело и ум годами, но можешь встретить того, кто одолеет тебя одним лишь словом или жестом. Лишь оттого, что был достаточно низок и безумен, чтобы рвать свою душу на куски.

С каждым словом, Сита навостряла слух сильнее, чтобы не упустить ход мыслей старика. Однако, ход этих мыслей не вызывал ничего кроме тихого ужаса.

– Я спрятал кое– что в вашем доме. Надеялся, что это сокровище достанется твоему отцу, но... Не успел он им воспользоваться.

Сита стыдливо увела взгляд в пол, на мгновение и вновь взглянула на старика.

– Что ты спрятал?

– Ларец. Ящик с инструментами. Там ты сможешь найти всё, чтобы справится с любой невзгодой, если приложишь каплю фантазии. Он под досками, у окна в спальне твоих родителей...

– Дедушка, мне это не нравится. Зачем... Зачем ты говоришь об этом? У нас что, ещё остались враги?

– Пока в войне не будет победителя с третьей стороны, тебе не будет места ни среди победителей, не среди проигравших. Будь сильной, Сита. Я верю, что тебе это понадобится. – сказал старик и улёгся на лежанку. Он мирно набросил на себя покрывало и моментально уснул.

Сита потеряла дар речи. Не зная, что делать, она пришла к самому простому решению – поспать.

Уняв тревогу и мысли, что так назойливо лезут в голову, девушка закрыла глаза, проваливаясь в сон.

Ночь. Коридор. Скрип.

Глаза хватались за каждый образ, что складывали тени от пробивавшегося лунного света. Они то были похожи на пушистых баранов, то на высоких богомолов, склонивших голову, моля свет о пощаде.

Прямо – знакомый коридор, ведущий к спальням.

Сзади, наверное, должна быть прихожая. Справа ванная.

Половица скрипнула под ногами. Старое дерево завыло как раненный зверь, а затем в мгновение стихло.

Что бы ты не делал на перекрёстке – помни:

Не сворачивай налево.