Утро.

Пора, когда ночные туманы опадали на мелкие листья, оседая прохладными каплями росы. Жизнь около реки всегда была сопряжена как с опасностью, так и с моментами умиротворения и духовного просвещения.

В одно такое утро, лёжа в маленьком домике, бумажные стены в котором отлично пропускали свет внутрь, проснулся темноволосый юноша. 

Солнечные лучи безудержно били по его ресницам, не оставляя ни единого шанса на продолжение дрёмы.

Всю ночь он не мог уснуть, мучаясь бессонницей, а теперь, в такую рань его будило солнце, что молодому Сюте казалось жестокой насмешкой от судьбы.

Вылезая из спального мешка, он как следует потянулся и растрепал непослушные волосы на голове.

-Пора за работу…Ме-ех тяжело, всё-таки жить одному. -причитал он, подобно старику, несмотря на возраст в шестнадцать лет.

Выйдя на улице в потертом халате болотного цвета, он продрог, от нахлынувшего влажного ветра.

“-Брр, ну нет. По такой погоде лучше дома посижу.” - подумал Сюта, захлопнув дверь и накинув на плечи плотное кимоно.

Растерев плечи, юноша присел около небольшого столика, на котором был развернут свиток. Утонченными движениями кисти на нём был изображен водопад. Солёная вода пенилась, разбиваясь о скалы.

Работа была ещё не закончена и Сюта никак не мог придумать, какой же акцент ему добавить в эту картину. 

В размышлениях, он оглядел пространство комнаты. По сути, она всей внутренностью его дома, из-за чего скорее напоминала просторный чулан с крепкой крышей.

По середине комнаты, у стены стояла статуэтка мужчины, в монашеской робе, на шее которого висели ряды из бусин. Глаза монаха были прикрыты, а уголки губ изогнулись в умиротворенной улыбке.

Невольно, Сюта и сам улыбнулся глядя на добродушного монаха, но тут же его глаза закрылись, а по лбу прилетела удрученная оплеуха от него же самого, будто в укор себе, за беспамятство.

Лениво, юноша достал из под половицы несколько палочек благовоний и поспешил их зажечь, кладя на ладонь статуэтки.

Это была обязательная процедура для этих краев империи, в дни, когда Бубонное Проклятье, именуемое в народе просто “Чумой” разбушевалось. 

Благовония, как считалось, помогали выявить симптомы и отогнать других больных. Страх этой болезни был вовсе не в её смертоносности. Скорее, наоборот. Болезнь эта, передаваясь через кровь, пряталась глубоко в ней, не показывая себя. Затем начинала изменять. Менять разум, вызывая паранойю и жуткую чесотку. После - язвы. По прошествии времени, от прежнего человека оставался лишь отдалённый образ.

Сюта никогда воочию не видел больных проклятьем, и тем более не мог представить себя на их месте. Попытки это сделать, вызвали немедленный кашель, который юноша списывал на излишне богатую фантазию.

После прочтения молитвы, направленной к Небесному Императору, просящая о добром здравии настоящего, Красного Императора империи Авори, юноша принялся дальше за работу. 

В его голове всплыло лишь одного слово:

Сон.

-Ха, а может это то что нужно! - букрнул он себе под нос, улыбаясь.

Резкими мазками кистей, он обратил облака в перьевые подушки, а водопад в лапшу, безвольно летящую в пасть осьминога.

-Хе-хе, забавно вышло. Уверен, её точно кто-то купит.

Прошло несколько часов. Солнце уже встало гораздо выше, одарив мир дневной теплотой, свойственной для этих краев. 

Деревня Линцзи, пускай всё ещё оставалась деревней, но располагалась достаточно близко к северной столице, что открывало возможности для творчества бедных людей, которые снимали мелкое жильё в деревнях. Простор для занятия ремеслом и торговли на крупном на рынке. Таким творцом и был Сюта, продавая продукты своей тонкой духовной организации за бесценок.

Единственное, что могло его прокормить - это талант к рисованию вещей, принятых считаться странными. Таких, как лапшичный водопад, на последней картине.

Подготовив свежие работы, обмотав их в большой чистый свиток и завязав, молодой человек принялся переодеваться.

Пускай ободранный халат цвета болотной грязи и был Сюте по вкусу, но выход в приличное общество, обязывал его одеваться подобающе.

С большой неохотой, он достал из шкафа белую рубашку, широкие брюки, больше похожие на юбку и яркое, жёлтое хаори. Это было единственное его наследство от родителей и надевал эту одежду юноша, лишь когда выходил в свет. То есть, около двух раз в месяц.

Больше, ему и не требовалось.

Собравшись, юноша пошёл по знакомой дороге. По тропинке, он миновал дома других жителей деревни, которые внешне выгляедели опустевшими. После того, как вспышки чумы по всей стране участились, многие не хотели даже показывать носа из-за порога, лишь неохотно общаясь с представителями благотворительной организации, Павильона Очищения, которая с каждым днем набирала уважения и доверие среди народа. Иногда самого Сюту это заставляло насторожиться. 

Без труда он зашёл сквозь ворота города, сквозь бдительную стражу, что проверяла каждую строку в его документах, подтверждающих личность.

Благо, долго юноше идти не пришлось, ведь импровизированный рынок, где располагались мелкие земледельцы, ремесленники и творцы, находился в нескольких десятках метров от входа в город Цзяншань. 

Усевшись на своё излюбленное место, около входа в пекарню, он разложил свои работы на земле и поставил, припрятанный за той самой пекарней, стенд для привлечения покупателей.

Первый покупатель не заставил себя долго ждать. Буквально спустя полчаса, к Сюте подошла юная девушка с прекрасной фигурой, которую подчеркивали элегантные чёрные одежды с красной вышивкой. Лицо её было идеально чистым, а длинные чёрные волосы, были расчесаны словно на выдающейся кукле. Единственное, что выдавало в девушке человека - это следы на искусанных губах.

Она стояла, разглядывая картины с интересом, будто вовсе не обращая внимание на существование самого художника.

-Кхм-кхм. Вас по цене сориентировать? - сказал он, разрывая повисшую неловкую тишину.

-А? Нет-нет. Я просто любуюсь. Вы ведь сами это нарисовали? - спросила она странно мелодичным голосом.

-Вообще-то, не “нарисовал”, а написал. Рисуют дети. - сказал художник горделиво, не обратив внимание на то, что сам он до сих пор и являлся ребёнком.

-Но вы ведь сами ещё ребёнок. - это же отметила покупательница.

Сюта слегка прокашлялся, в знак капитуляции и попытался свести тему. -Ну так, что именно заинтересовало?

-Вот эта картина. С лапшой и осьминогом. Можно насчёт неё кое-что узнать?

-О, это моя последняя работа. Сегодня утром закончил. И что же вам интересно?

-Вы, наверное, очень голодны, не так ли? - спросила она, пронзая юношу взглядом, но нисколько не меняясь в лице.

Вопрос со стороны девушки показался Сюте странным в своей бестактности. Будто это был укор в бедности. Пораскинув мозгами, юноша заметил, что действительно в последнее время, его мысли о еде, как и аппетит порядочно усилились.

-Кхе-кхе. Можно и так сказать. Похоже, в последнее время, я начал хуже питаться.

Девушка лишь аккуратно кивнула и наклонила голову набок:

-А ещё, вы кашляете.

-Да, бывает иногда…Стоп, подождите. Нет нет нет, зря вы меня подозреваете, я с чумой никак не сталкивался.

-Прошу прощения. Долг заставляет меня искать подвох везде. - сказала она, закидывая прядь волос за ухо и неловко улыбнулась.

-Вы из Павильона? 

-Не могу этого вам сказать, но отчасти вы правы.

“-Значит, да.” - подумал юноша, чувствуя подсознательную тревогу, которую быстро погасил, сменив её на показную уверенность и усмехнулся.

-Тогда у вас должно быть куча денег! Присмотритесь получше, может какая-то из картин действительно западёт, в вашу прекрасную душу.

-Прекрасную? С чего вы решили, что моя душа прекрасна? - сказал девушка, слегка болезненно щуря глаза.

-Хм…Некоторые говорят, душа уступает по красоте лишь глазам. А судя по вашим глазам - душа ваша не меньше чем “прекрасна”. - сказал он, слегка усмехаясь, но невольно кашлянул, подставляя руку чтобы прикрыть рот.

-Прошу прощения…Кхе…Не знаю, что на меня нашло. Всё утро после молитвы кашляю.

-Вот как. - сказала девушка, в то время, как голос её преисполнился еле читаемым холодом. -Как вас зовут? 

-Кхе…Кхе…Сюта. Фамилии нет, просто Сюта.

-Хорошо. Сюта, вам придётся проследовать за мной.

-М? Не уж то мой комплимент вам так понравился? - сказал юноша ухмыляясь.

-Первый симптом развития Бубонного проклятья. Кровохарканье.

-Что? - спросил Сюта, в то время, как лицо его побледнело, а взгляд преисполнился тревогой. 

Робко, он поднял руку в которую откашлялся. Спокойствие исчезло в тот же момент, когда он увидел красное густое пятно на своей ладони. 

-Э-это…Нет, вы что? Я...я наверное краской испачкался, вот и всё. - сказал Сюта нервно хихикая.

-Ваши картины чёрно-белые. - справедливо заметила девушка.

-Ну...ну нет. Как такое вообще может быть? - пытался Сюта найти причины, по которым известие не могло бы оказаться правдой, пока уголки его губы, без воли тянулись ближе к земле.

-Может. Прошу, проследуйте со мной добровольно, иначе мне придётся применить силу и доставить вас в изолятор.

В глазах юноши погас намёк на блеск. Преследовало чувство, будто перед ним встал мрачный жнец, извещающий о скором морепалваньи в страну мёртвых.

Он встал, оставив свои картины на земле. Совершенно позабыв о них, он сделал шаг к неизвестной девушке. Та, не заставила себя ждать и, связав руки Сюты, повела его за собой вглубь города.

"-Как петля на шее." - подумал Сюта, пытаясь растянуть верёвку, которая так туго впилась в его запяться.