Очнувшись после того, как всё по непонятной причине погрузилось во тьму, Селена обнаружила себя сидящей за столом, по центру него, в гостиной. Камин был пуст. В нём не было не только брёвен, но не было даже следов сажи, от его использования. Он был стерильным.

На полу не было ковра, как обычно. Он был завернут и выставлен около двери. Восприятие девушки было туманным, заставляя голову кружится.

На столе стояла свеча, горевшая неестественным бледным светом, а её пламя будто застыло, не колышась. На столе стояли две тарелки, на противоположных сторонах, на которых лежало по куску сырого говяжьего мяса из которого вытекала густая, маслянистая субстанция тёмного оттенка, будто мазут, подтекающий из дырявого ведра.

К этой грязи потянулись блестящие столовые приборы, синхронным движениями разравнивая подтёки на тарелке. Они начали резать.

Селена застыла, будто была привязана к креслу, а воздух не мог пробиться в её лёгкие. Будто ей в глотку запихали пыльный платок, пропитанный спиртом и дёргали за края, разравнивая и комкая.

Из тьмы показались два лица.

Слева был мужчина, лет сорока. Его довольная улыбка выдавала счастливого и порядочного семьянина ярко контрастировала с его белоснежными волосами, которые когда то поседели в один миг. Справа женщина, с длинными чёрными волосами, заплетённым и в косу, а глаза её были того же зелёно-голубого цвета, как у самой Селены.

- М-Мама? Папа? - заикаясь попыталась сказать девушка, вместе с тем, как её голос с каждой секундой затухал от нарастающей дрожи.

-Привет, Селена.

Их голос раздался в унисон. Он звучал неестественно. Они говорили будто задом наперёд, не издавая эха. Не дыша.

Холод пронёсся по коже, как медленная струйка воды, уходя в кончики пальцев, а на лбу выступил пот, обжигающий лицо жаром.

-Дорогая, у нас отличные новости. - сказал отец, закидывая кусок сырого мяса себе в рот и пережевывая его со странной прытью и упорством. Его челюсть двигалась как перегретый станок. Он не продолжил фразу и повисшая в воздухе тишина, была заполнена быстрыми ритмичными чавканьями и вклинивающихся в них звуков клацанья желтых зубов.

-Твой папа никого не убивал. - сказала мама, повторив за мужем и закидывая в рот мясо, жуя его чрезвычайно медленно, пока из её рта подтекала густая кровь, выдавленная из него зубами, слегка прихлюпывая и медленно скатываясь по губам до подбородка, окрашивая их в оттенок дорожной грязи и давленных ягод.

Они продолжали разжёвывать мясо не глотая. Оба стеклянных взгляда были направлены на Селену. Глотка слиплась. Во рту стало сухо. Глаза обжигал сухой воздух. Она замерла, дрожа на месте.

Внезапно из тьмы показалось громоздкое лезвие отполированного топора, падая на голову отца Селены. Топор застрял, разделяя лицо на две половины. Отец продолжил смотреть, пережёвывая мясо.

Лезвие врезалось матери в затылок, протискивая краешек лезвия сквозь её рот, отчего кровь рогатого животного перемешалась с её собственной и медленно вытекая, вместе с розоватой субстанцией. Булькая и пузырясь, она брызгала из черепа, падая на скатерть.

Плечи Селены схватили чьи-то руки, обжимая их и массируя. Она подняла свой взгляд, увидев лицо отца, с прежней добродушной улыбкой.

-Дорогая, я никого не убивал. 

Самир Али сидел на кресле, с закрытой записной книжкой в руках. Его голова кружилась и трещала, напоминая бурное похмелье.

“-Что..? Я же только что был у Селены…” - думал он, раскрывая слипшиеся веки.

Оглянувшись, он обнаружил себя в привычном для себя кабинете клиники в Вайсбурге, в которой он работал. Её пол по прежнему состоял из выкладки чёрно-белых плиток, создающих гармоничный узор. Но что-то было не так. Доктора преследовало иррациональное чувство, заставляющее голову кружится ещё сильнее, сдавливая мозг внутри черепной коробки кровеносным давлением. 

Ощущение, что одной из плиток не хватало. Он не мог увидеть какой. Он не видел пустующего места, но в его голове было стойкое ощущение, что оно должно быть.

-Доктор Али, у меня снова это. - раздался писк женского голоса.

-Что..? - произнёс, страдающий от головной боли Самир, переводя взгляд на кушетку. Глаза его выкатились, а в желудке началось бурленье, проталкивая съеденную курицу вниз по кишечнику, и вверх по глотке одновременно.

На кушетке в больничной палате, лежала девушка, одетая в медицинскую робу. Её шелковистые светлые волосы прикрывали лицо, окутанное марлей, скрывая его полностью. Живот был надут до невероятных размеров. На вид, в нём могло поместиться несколько взрослых людей, если бы они сжались в позу эмбриона, обняв друг друга.

Сквозь тонкую, натянутую кожу виднелось множество яростных толчков, изгибающих плоть девушки изнутри.

Испод краёв её робы послышался склизкий звук хлопков. На полу растеклась лужа. В неё что-то упало. На полу лежала рыба с розовой чешуёй. Она дёргалась, пытаясь подпрыгнуть и вновь падала в лужу. Пустые глазницы, содержимое которых выступало в форме пенящийся жёлтой жидкости, глядели на доктора. Взгляд Самира затуманился. В образе рыбьей морды он разглядел новорождённого. Затем, вылезла вторая. Затем третья. Каждая рыба вылезала с равным промежутком. Четыре целых и три сотых секунды. На полу валялось пятнадцать рыб.

-Доктор Али, ваши паразиты вываливаются! Холодные-холодные…А мне так жарко...Жарко! Тушите...Горит. - сказала девушка, обхватывая свой живот одной рукой, а второй закидывая в рот гурьбу белых рассыпчатых таблеток и залила их водой.

Тут же, все рыбы, лежащие на полу кабинета начали извиваться как на нересте и плюхались в луже отошедших вод, прыгая друг на друга и резвясь.

Издав жуткий вопль, Самир выбежал из палаты, пытаясь сдержать поток подступившей рвоты. Не успел.

Прямо около двери, сила потока его одолела и изо рта полилась тёмно-зелёная субстанция, расплескиваясь на полу, и как только Самир протёр глаза, от подступающих слёз, его взору предстало то, что он только что вырвал: скопление чёрных головастиков.

Стоя недвижимо в перекрестке коридоров, Сария пыталась понять, что только что произошло. Девушка перебирала эзотерические знания, недавно почерпнутые из книг, пытаясь построить гипотезу о произошедшем.

“-Это похоже на Ментальную Комнату! Метод эзотериков-психотиков экономить силы! Чтобы не проводить каждое воздействие на разум другого человека отдельно, они строят в его разуме “свою комнату”, которую наполняют образами, как мебелью. То есть...Когда сфера разбилось...Хм...Комната воплотилась в доме? Или мы попали в комнату? Не знаю. И какую мебель сюда поставят?” - подумала Сария и в ответ на её вопрос коридор исчез.

Мгновение. Тьма.

Она вновь оказалась посреди пустыни. В том самом храме, в котором очнулась, стоя на алтаре. Оглянувшись, она заметила, что здесь не было ни одной песчинки соли. Никаких песчинок в целом.

Оглянувшись, она увидела на полу знакомую надпись “отрицание”. Здесь было что-то ещё. Посмотрев на потолок, Сария увидела новые надписи, на которые раньше ей не приходилось обращать внимания.

Плерома.

Сизигия.

Замешательство. “Разве эти слова были в храме тогда? Что они значат?” - подумала девушка, но её прервал гулкий звук, расходившийся по подземелью. Ей не сразу удалось понять, что это было. Лишь когда рёв зацепил край уха, как поток ветра, она смогла распознать его. 

Громогласный, неестественный рёв, сложившийся в отвратительную какофонию из тембров и интонаций. Одни: преисполнены гневом от бессилия. Другие: были преисполнены печалью. Третьи: источали бесформенный животный страх.

На бешенной скорости, пробившись сквозь непроглядную тьму коридора, к Сарии стремилось нечто. Его образ было тяжело увидеть. Лишь когда оно приблизилось достаточно близко, Сария смогла разглядеть. Плешивые белые волосы. В глазах копошились огромные бабочки и мотыльки с длинным лапками. Всё тело существа было будто соткано из невесомой чёрной ткани, сквозь которую виднелось множество вопящих лиц разных людей, изо ртов которых, будто из дымохода, разлетались бабочки разных цветов.

Глаза Сарии широко раскрылись, а сквозь тело прошла звенящая дрожь.

Полностью пришедшая в смятение перед крылатыми насекомыми, Сария взмахнула рукой, пытаясь рассечь существо Театром Теней.

Ничего не произошло. Эзотерика не работала. От этого ужас захватил её сознание в когтистые клешни, впиваясь в каждую мысль. 

Она принялась за побег. Сария бежала со всех ног по одинаковым коридорам подземелья, переходившими один в другой.

Подгоняемая ревом ужасного зверя, она заметила, что пол под её ногами неестественно изгибается, нежно обхватывая её шершавые пятки. Девушка резко взглянула под ноги, от неожиданности делая вздох.

Каждый кирпичик и каждая выемка в полу выглядели как застывшие, гипсовые слепки человеческих лиц, которые без глаз смотрели на неё раскрывая монотонные рты в немом хоре. Сария не видела ни единой души в этом месте, кроме своей собственной и продолжала бежать, пытаясь найти выход.

Вспоминая то, как она сбегала из подземелья в день своего пробуждения, она пыталась держаться направления в сторону лестницы через которую она впервые вышла в мир, согреваемый солнцем. Побежав туда, она увидела лишь сплошную каменную стену, в которой была дверь. Дверь деревянной повозки. 

Девушка дёрнула за ручку и услышала, как каждый кирпичик резко, неестественно засмеялся диким безудержным смехом, и не успев разглядеть то, что было за дверью, её схватили чёрные как ночь щупальца, утаскивая её вниз.

Прошло несколько мгновений. Глаза Сарии были зажмурены.

-Посмотри.

Раздался глухой голос хора, медленно растекающийся по пространству, которое не было пустым.

Без её воли, длинные, тонкие как веточки лапки, обхватили веки, залезая под них, пытались раздвинуть их в стороны.

Сария сопротивлялась, но лапы насекомых безудержно продолжали копошиться, разрывая веки девушки в сморщенные лоскуты.

Она стояла на дне моря. Глубоко под водой. Под ногами были люди. Сверху были люди. Вокруг неё, сдавливая её, были люди.

Они были обезличены и похожи друг на друга. Они были абсолютно идентичны в своей непримечательности. Мешки кожи, усыпанные мелкими отверстиями, которые имитировали поры. Глаза были пустыми. Лишь рот растягивался, подрожал движениям губ при речи, будто что-то дёргало их изнутри.

-Тебя нет. Не есть. Ты - мы. Смотрим - есть. Нет. Не существуешь.

Голоса твердили по очереди, повторяя монотонную подводную мантру. Сария не испытывала страха. Нечто другое. Всеобъемлющую пустоту. Ни одна мысль не могла прокрасться сквозь этот хор. Оставляя её в парадоксальной тишине, заставляющую внутренности скручиваться внутри.

Внезапно, в голове лишь всплыл образ рук, державших в ладонях осколки кружки.

Видение того, как девушка неловкими движениями вручную собирала её, хотя и не планировала этого делать изначально. В этот момент, в Сарии что-то прояснилось.

-Нет, это вы не существуете без меня! - прокричала Сария, отдирая с век, впившихся в её кожу насекомых. -Вы мертвы! Из-за меня! И мне плевать на вас. Вы...инструменты. Вы сырьё, для моего Театра. Не более! Хватит лезть мне в голову!

Лица помрачнели. По непонятной причине, Сария могла видеть каждое из десятков лиц, будто они были прямо перед её лицом. Из их ртов и глаз, будто из капюшона показываются края длинных, покрытых ворсинками лапок. Они вылезали медленно, с приближающимся из глубины шелестящим звуком мягких крыльев.

-НЕТ! - закричала Сария, сквозь какофонию мерзких звуков и обхватила свою голову руками. Невольно, на её лице проступила широкая улыбка, которой девушка пыталась успокоиться. Столь широкая, что уголки рта девушки надорвались.

Звук продолжал нарастать. Лапы выползали, один сгиб за другим.

"-НЕТ! НЕ ХОЧУ ВИДЕТЬ. НЕ ХОЧУ!"

Резким движением, Сария положила на глаза по среднему пальцу и вцепилась в них ногтями.

Не было боли. Не было вообще ничего. Всё перед взором исчезло, после выдавливания глаз.

Всё вокруг обратилось абсолютной чернотой. Но было нечто другое. Нечто, отзывающееся в ней, как что-то сакральное. Лишь без глаз, она смогла разглядеть это, ощущая будто по коже благоговейно прокатывается звук, а в ушах трезвонит цветочный запах.

Гигантская сеть, похожая на прозрачную паутину, закручивающуюся в самые чудесные и невообразимые геометрические узоры, очерчивала кубическое пространство, в котором находилась девушка, и простиралась дальше его пределов, расплываясь в глубине граней. Сария взглянула на себя. Собственный вид заставил девушку вздрогнуть.

Всё тело Сарии состояло из множества тонких нитей, по которым словно по венам, разливался еле отличимый чёрный цвет.

Множество клубков нитей были подвешены за её собственную душу, как плоды, висевшие на дереве. Дереве, чьи корни параллельно остальным нитям и струнам уходили к граням куба, уходя в бесконечность.