— Как насчет того, чтобы отец и сын, которые так давно не виделись, выпили по чашке чая? Вице-президент Гвак как раз прислал отличный чай из плодов ююбы.

Словно по заранее написанному сценарию, именно в тот момент, когда Си Джун после встречи собирался позвонить Са Юль, Хён Вон Джон связался с ним первым.

Когда Си Джун вошел в гостиную, Хён Вон Джон, уже ожидавший его, жестом указал на место напротив.

— Садись. Я только что налил. Ты пришел как раз вовремя: он настоялся, в меру крепкий и уже немного остыл.

— Спасибо.

Подавив бушующие внутри эмоции, Си Джун сохранял свое обычное, невозмутимое выражение лица. Но он отчетливо чувствовал, как Хён Вон Джон, не сводя с него глаз, прощупывает его, пытаясь просчитать каждый шаг.

Хотя внешне никто не обнажал клинков, напряжение, звенящее, как натянутая струна, ощущалось буквально кожей.

Хён Вон Джон смотрел на сидящего напротив сына так, словно пытался разобрать его на части, и крепко стискивал зубы.

После поездки на виллу в Янпхёне поведение ключевых руководителей и инвесторов стало подозрительным. Одни под предлогом личных дел начали регулярно пропускать совместные партии в гольф; другие, когда он требовал надавить на сторону Мун Гён Хе, отвечали уклончиво и незаметно меняли тему; третьи, которые раньше не вылезали из элитных борделей и не отказывались от женщин, которых он подкладывал им как вещи, вдруг начали отнекиваться, ссылаясь на жен.

Никто из них не называл причин, но было более чем очевидно: за всем этим стоит Мун Гён Хе, которая нашла на них управу. Однако тот факт, что они начали оглядываться на нее — ту, что до сих пор не имела реальной силы, — как раз совпал с моментом появления Си Джуна…

Пока он, глядя по-змеиному, изучал Си Джуна, который сидел с прямой спиной и наслаждался ароматом чая…

Дзынь. Аккуратно поставив чашку на блюдце, Си Джун слегка улыбнулся и заговорил:

— Насыщенный вкус. И аромат прекрасный.

Хён Вон Джон, спрятав свои истинные мысли, ответил довольной улыбкой:

— Еще бы. Это чай из особого сорта корейского финика, который стоит так дорого, что его называют «золотым». В былые времена такое подавали только высокопоставленным чиновникам. Вице-президент Гвак всегда умел находить и присылать самое дорогое и полезное для здоровья.

Делая вид, что рассматривает чашку, Си Джун опустил глаза, глотая усмешку.

«Вице-президент Гвак Сон О. Видимо, он столько жрал с рук депутата Со и Хён Вон Джона, что не смог вот так просто от них отвернуться».

Видео с бесстыдной оргией и доказательствами нелегальных сделок на вилле в Янпхёне было разослано ключевым руководителям. Если эти факты всплывут наружу, одного этого будет достаточно, чтобы нанести непоправимый ущерб имиджу бренда, а средства, потраченные на грязные игры, несомненно, приведут к обвинениям в растрате.

Если это произойдет, акции, взлетевшие благодаря тому, что Мун Гён Хе реорганизовала подразделение и создала дочернюю компанию, резко рухнут. А это неминуемо поднимет вопрос об отстранении Хён Вон Джона.

Оставалось только одно: точно отследить маршруты, по которым текли деньги, потраченные на эти грязные развлечения.

Кроме того, накопленный компромат потянет на дно и Со Вон Хо — человека, который был для Хён Вон Джона кем-то вроде правой руки. А вместе с ним и Со У Джина. Этого бесячего ублюдка тоже.

Однако не было на свете человека более прогнившего до самых костей, чем Хён Вон Джон, так что было невозможно предугадать, какой грязный ответный ход он предпримет. Едва узнав об их с Са Юль отношениях, он тут же начал нелепо придираться к её работе. Возможно, то, что Си Джун не предвидел столь быстрой реакции, было его ошибкой.

— Я слышал, что вы лично дали указание заместителю директора Ли Гын Хёну по поводу количества роликов для промоушена нового продукта Y&H.

— А. Я-то думал, о чем ты заговоришь. Тц. Пришел разделить со мной драгоценный чай, и снова о работе.

Хён Вон Джон сделал вид, что расстроен, какое-то время вдыхал аромат из чашки, а затем поставил её на стол.

— По правде говоря, с этими мерами мы даже немного запоздали.

— …

— Говорят, ответственная за это — внучка председателя Хана? Было бы странно, если бы это не вызвало разговоров. Еще с момента её прихода в компанию было много шума из-за того, что она внучка самого председателя «Хвагван Констракшн».

— Мне докладывали, что, безотносительно её связей, она была выдающимся сотрудником с самого начала работы. Я лично просмотрел её прошлые проекты, и они действительно заслуживают похвалы.

Хм. Дернув густыми бровями, Хён Вон Джон несколько раз кивнул, затем откинулся на спинку дивана и уставился на Си Джуна.

— Си Джун-а.

— Да, господин председатель.

«Даже сейчас ни разу не назвал отцом», — проглотив раздражение, подумал он и начал:

— Как ты думаешь, почему те, у кого ничего нет, выглядят такими убогими?

Видимо, он не ждал ответа, потому что тут же продолжил:

— Потому что их никчемные душонки полны злобы. Вместо того чтобы стараться, они думают только о том, как бы стащить вниз тех, кто стоит выше.

— …

— Какими бы способностями ни обладала эта девушка… не знаю. Если двое работают одинаково хорошо, тот, у кого ничего нет, получит признание. Но если у тебя такой яркий бэкграунд, тебя неизбежно будут обесценивать. Не потому, что у нее нет таланта, а потому, что им хочется так думать. И тогда сплетни не утихнут никогда.

Пожав плечами, Хён Вон Джон сцепил руки на своем плоском, несмотря на возраст, животе и высокомерно усмехнулся.

— Похоже, и так было немало тех, кому она мозолила глаза. Вот они и используют этот агрессивный промоушен как предлог, чтобы высказать недовольство.

— И поэтому, чтобы заткнуть эти недовольства, вы решили заблокировать проект, в котором нет никаких проблем?

— Одного рекламного ролика вполне достаточно. Если не хочешь, чтобы пошли грязные слухи, делай так, как я говорю.

Губы Си Джуна, который сидел безупречно прямо, не шелохнувшись, странно изогнулись.

— Исполнительный директор Ким Пхиль Гю, начальник отдела О Джин Хёк, руководитель команды Ким Сон Гвон.

Услышав этот внезапный список имен, Хён Вон Джон нахмурился.

— С чего вдруг…

— После перевода из американского филиала в Корею я два дня без перерыва изучал информацию о сотрудниках, включая руководителей. Раз уж я собираюсь здесь работать, нужно хотя бы знать, с кем мне предстоит иметь дело.

— …

— Исполнительный директор Ким Пхиль Гю — двоюродный брат генерального директора Ким Сан Вона из «KW Инвестмент», начальник О Джин Хёк — младший сын владельца курорта в Янпхёне, куда вы часто наведываетесь, а руководитель Ким Сон Гвон — человек со связями с генеральным директором Ким Ин Хёком из «Polygon Games».

— Не понимаю, к чему ты клонишь.

Взгляд Хён Вон Джона стал свирепым, сразу же выдавая его недовольство. На безупречном лице Си Джуна появилась тонкая улыбка.

— Я говорю это, потому что вы так любите равноправие. Никто из этих троих не показывал выдающихся результатов ни на предыдущем месте работы, ни здесь, но при этом их повышали быстрее, чем сотрудников, чьи показатели были объективно лучше. Мне показалось, что вот это и есть настоящая проблема с равноправием.

— В их случае они внесли огромный вклад в привлечение инвестиций, так что их ситуация в корне отличается от случая с той девушкой. Разве у нас есть какие-то особые связи с «Хвагван Констракшн»…

— Вот именно об этом я и говорю. Это проблема.

Си Джун перебил демагогию Хён Вон Джона и продолжил:

— Если они внесли огромный вклад в компанию, вы могли бы выразить признательность лично этим инвесторам. Не вижу необходимости брать в штат компании их посредников. Парашютисты и есть парашютисты. Хотя, если так подумать, именно я сижу на таком месте, где легко услышать подобное в свой адрес.

Си Джун вежливо улыбался, но каждое его слово било точно в цель, опираясь исключительно на факты, заставляя Хён Вон Джона кривить губы от злости.

— В бизнесе есть такое понятие, как масштабное видение. У тебя просто еще не открылись на это глаза, вот ты и несешь чушь.

— Я действительно слеп и не знаю, куда и как вы прячете инвестиции, полученные благодаря вашим дружеским связям. Но если смотреть в долгосрочной перспективе, человек, который напрямую способствует росту показателей компании, — это руководитель Хан Са Юль.

Лицо Хён Вон Джона наконец исказилось, и он издал издевательский смешок.

— Хватит нести эту дерзкую чушь, которая тебе не к лицу. Разве ты сегодня пришел ко мне не из-за личных мотивов, а по деловой причине?

В конце концов, Хён Вон Джон первым сбросил маску. Си Джун внутренне усмехнулся и ответил, а воздух, звеневший от напряжения, стремительно леденел:

— Это вы задерживаете работу из-за личных мотивов, господин председатель. Я прекрасно знаю, что вы сделали это из страха перед тем, что Y&H, созданная директором Мун, продолжает показывать результаты накануне собрания акционеров. И так удачно вплели сюда руководителя Хан.

— Даже не отрицаешь. Видимо, у тебя действительно что-то есть с этой внучкой председателя Хана.

Си Джун с непоколебимым лицом смотрел на него и лениво улыбнулся.

— Спорить с тем, кто уже всё за меня решил, — лишь пустая трата эмоций. Мы учились в одной школе, а сейчас она — моя подчиненная. Мы встречались в неформальной обстановке, но лишь для того, чтобы вспомнить прошлое, не более того.

— Если у вас только такие чувства, с чего бы тебе прибегать сюда и так отчаянно заступаться за эту девушку? Ты меня совсем за идиота держишь…

— Успешное завершение проекта первой команды — это и мои показатели как их руководителя. Из-за внутренней грызни за власть целый командный проект рискует пойти прахом, и если начальник будет сидеть сложа руки, это будет расценено как халатность.

В глазах Си Джуна, чей голос лился гладко, как вода, но каждое слово резало как лезвие, не было ни капли тревоги. На виске Хён Вон Джона вздулась вена.

Некоторое время между ними висела тишина, в которой, казалось, вот-вот посыплются иглы. Хён Вон Джон, не в силах больше сдерживать гнев, произнес дрожащим голосом:

— От Мун Гён Хе…

— …

— Какую плату ты с неё потребовал?

Си Джун ничего не ответил. Неподвижный, как изваяние, он сделал глоток чая, и этот звук разорвал тишину. Дыхание Хён Вон Джона стало тяжелым, и он со всей силы ударил ладонью по столу.

— Какого дьявола! Ты суешь нос везде и устраиваешь этот бардак!

Услышав этот крик, полный не скрываемой более тревоги, Си Джун наконец улыбнулся так, что на щеке появилась ямочка.

«Ах. Этот человек ничуть не изменился с тех пор, как я был ребенком». Было очевидно, что он до сих пор считает те огромные деньги, которые всучил сыну в качестве компенсации за то, что заставил его замарать руки, сладкой наградой.

В нем не было ни капли чувства вины за разрушенное прошлое Си Джуна. Одно то, что он даже не усомнился в том, что Си Джун объединился с Мун Гён Хе из-за старой ненависти лично к нему, говорило о многом.

Немного успокоив сбитое дыхание, Хён Вон Джон снова попытался взять себя в руки и заговорил:

— Что бы ты там ни нарыл, зарой это обратно и разорви связи с директором Мун Гён Хе. Где это видано, чтобы сын шел против отца?

— …

— Как ты и сказал, эта внучка председателя Хана — твоя школьная подруга. Даже если ее уволят, этот человек, председатель Хан, и бровью не поведет. Он думает только о том, как бы подороже продать свою внучку в качестве козыря на переговорах. Если её уволят, он только обрадуется и тут же выдаст замуж в какую-нибудь богатую семью.

И эта наглость — вот так легко манипулировать именем Са Юль у него на глазах. Молча выслушав всё это, Си Джун изящным движением поставил чашку перед собой. Его взгляд медленно поднялся на Хён Вон Джона.

— То, что дала мне директор Мун.

— Да. Что бы это ни было.

— Вы мне дать не сможете.

«Потому что это рукоятка ножа, который вонзится в вас».

Его гладкий голос прозвучал как самый непреклонный ответ. Глядя на странно исказившееся лицо Хён Вон Джона, Си Джун улыбнулся.

Есть вещи, которые разлетаются вдребезги, и их уже не вернуть. Когда начинаешь перебирать безвозвратно испорченные и потерянные осколки, уже невозможно понять, где именно пошла трещина. Ведь у трещины, как правило, нет видимого начала.

Его жизнь, грубо обрубленная после девятнадцати лет, могла бы сложиться иначе с самого начала. Нормальная школьная жизнь, время с любимой девушкой — свобода наслаждаться всем, чего он желал.

И всё это обратил в пепел тот самый ядовитый уголек, что сидел сейчас перед ним.

«Так что мне не остается ничего, кроме как затушить его».

— Да как ты, как ты смеешь так разговаривать с отцом!

Глядя прямо на Хён Вон Джона, чье лицо свело судорогой от гнева, Си Джун холодно отрезал:

— Уберите руки от Хан Са Юль. Если не хотите сделать то, о чем потом сильно пожалеете.

— Что ты сказал? Ты сейчас мне угрожаешь?!

— Угрозы? Я не занимаюсь такими бандитскими делами.

То, как он плавно улыбался, глядя на рассвирепевшего Хён Вон Джона, казалось даже благородным.

— Это просто предупреждение.

— Этот сопляк, он совсем свихнулся. Ничего не видит перед собой. Ты точно рехнулся…

— Я, пожалуй, пойду.

Оставив Хён Вон Джона, застывшего, словно изваяние, Си Джун без малейшего сожаления повернулся спиной.

За его спиной с грохотом разбилась чашка.

Словно предвещая катастрофу, пути назад из которой уже не будет.