Я встала с холодного тротуара эфиросферы. Осмотрелась. Город выглядел всё так же, как я и помнила — стеклянные башни, беззвучные паромобили, безликие тени, снующие туда-сюда по своим делам.

Вообще-то, я могла хоть прямо сейчас расстрелять всё тут огненными шарами и выбраться отсюда в нормальный мир. Но...

Не хочу. Опять к этому козлу и мудаку? Не хочу.

Ну, конечно, рано или поздно мне нужно будет вернуться назад к семье. Но не хочу. Придётся объясняться с каждым, придумывать причину, по которой я не сдохла от превращения в лепёшку. Вряд ли прокатит простое «я очень редкий подвид тигра»...

Вот мне, кстати, интересно: если я выберусь, я воскресну и сразу же снова умру? Люстра-то с меня никуда не делась.

Хотя меч, деревянный кол и четыре пули исчезли из моего тела. Логично — если бы они остались, я бы снова умерла. Так что же, я воскресаю в моменте своей смерти, и тут же стокилограммовая люстра просто исчезает?

Это будет выглядеть даже ещё более странно, чем если бы я просто сдохла. Представляю себе, скажу что-то типа «Люстра? Какая люстра? Никогда не было никакой люстры».

Надеюсь, хозяева поместья не слишком обидятся на пропажу... И не выставят счёт нашей семье — такую-то трату наш бюджет не потянет.

Не, это звучит как бред. Если бы я погибла под завалом шахты, что же — исчезла бы целая гора земли? А если бы я утонула где-нибудь? Исчез бы мировой океан?

Хах, представляю, как учёные забили бы тревогу, если бы вся вода на планете вдруг исчезла. Будет не круто.

В любом случае, эфиросфера всё ещё выглядела как обычно. А ещё теперь моё платье, особенно корсет и фижма, больше не давили. Ну, тут, в эфиросфере. И украшения.

Я помахала ушками. Они поднимались и опускались, как будто не весили ни капли. Как будто я на мгновение стала чистокровной.

Жаль только, что Лия с Кирой по дурости прокололи мне уши. Прокол не зарос даже при попадании в эфиросферу, и в них болтаются дурацкие серёжки. Значит, его уже никак не заростить, и если я сниму серёжки, то в ушах всё равно останутся зиять две дырки. Придётся оставить эти серёжки навсегда.

Буду надеяться, что при встрече со мной другие зверолюди не подумают: «Ого, такая маленькая, а уже шлюха!» Ну, в смысле, серёжки ведь. Это же признак брака. Типа у меня якобы уже были двое мужчин...

Мда.

Ладно, я не хочу назад, и мне сейчас хорошо. А значит что? Правильно! Время гулять в эфиросфере!

Первым делом я, разумеется, отправилась грабить магазин одежды. Ну а что? Я в эфиросфере — значит, всё моё.

Вообще-то, в отличие от прошлых разов, я одета довольно сносно, и одежда не то чтобы требуется позарез...

Но твёрдый каркас фижмы всё равно жутко неудобный. Он буквально вынуждает меня занимать втрое больше места в ширину. Если бы я не умела проходить сквозь всех этих теней, то, наверняка, они бы уже давно вызвали полицию за то что я их расталкиваю. Я буквально занимаю столько места, как будто я не маленькая кошечка-тигрица, а огромный жирдяй Кресовский.

И туфли эти на каблуках. В эфиросфере они уже не режут ноги, но это не значит, что балансировать на них по волшебству стало легче. И какой мудила придумал такую жутко неудобную обувь? Встречу — повырываю у него все руки и ноги.

Магазин нашёлся через пару кварталов. Огромный, стеклянный, с манекенами в ярких тряпках. Я уже бывала здесь, так что шла уверенно, как к себе домой. Двери разъехались передо мной, и я хищно оглядела ряды вешалок.

Что тут у нас? Ага. Вот это — нечто вроде тёплой рубахи, только сшитой из мягчайшей ткани, какую я когда-либо трогала. Без пуговиц, зато с забавной застёжкой, которая едет вверх и делает «вжик». И капюшон. Я натянула рубаху через голову — ткань приятно обняла плечи, а рукава оказались чуть длиннее, чем нужно, так что пришлось закатать.

На груди красуется какая-то надпись на языке древних. Ну и пусть. Может, там написано что-то вроде «подайте на пропитание», зато ткань мягкая, и это главное.

Штаны. Синие. Из очень плотной, грубой ткани, простроченной белыми нитками — явно для какой-то работы, с кучей карманов. Я заценила: в эти карманы влезет всё, что угодно. Пара яблок. Нож. Запасной нож. Ещё один нож. Идеально.

Обувь. Я скептически оглядела стеллаж со странными тапками на толстой белой подошве. Выглядели они... ну, как будто их сделали из той же резины, что и колёса паромобилей.

Я примерила одну — нога утонула в мягкости. К моему удивлению, тапки оказались невероятно лёгкими, почти невесомыми, и при этом пружинили при каждом шаге. В таких бегать — одно удовольствие.

Хотя, зная мою удачу, я в них просто споткнусь и сломаю шею. Опять.

Зеркало. Я замерла перед ним, разглядывая себя.

Ха. Хаха. Ахахахаха.

Всё это выглядело так, будто я оделась в тряпьё бродяги, но при этом ткань была явно дорогой и качественной.

Что за мир? Они тут все ходят как бездомные, но шьют одежду из хорошего материала?

Из отражения на меня смотрела маленькая, тощая фигура в мешковатой кофте и штанах, с которых свисали какие-то непонятные лямки. И поверх всего этого великолепия — золотые серёжки, ожерелья в три ряда, броши на груди, браслеты на запястьях и хвосте.

Я повертелась перед большим зеркалом, которое стояло в углу.

Выгляжу как бродяжка, которая ограбила ювелирную лавку и нацепила всё сразу. Нелепо. Очень нелепо.

Но, честно, мне плевать. В конце концов, меня здесь никто не видит. Я могу ходить хоть голая — и никто даже не обернётся.

Впрочем, насчёт «не видит»... Я скосила глаза на маленький чёрный глазок камеры под потолком. Он, как и всегда, смотрел. И я точно знаю, что на том конце кто-то может наблюдать. Диана. Или кто-то ещё. Иначе, зачем он тут?

Я растопырила пальцы, унизанные кольцами, и сделала «лапку».

— Мяу, — сказала я камере. — Я кошечка. Бойся меня.

Глазок промолчал. Диана не материализовалась из пустоты.

Я хихикнула пару раз и вышла из магазина.. Город жил своей жизнью. Бесшумные паромобили катились по дорогам, тени спешили куда-то, зажав в руках плоские светящиеся коробочки, в которые они периодически тыкали пальцами. Я никогда не понимала, что они там делают. Может, молятся? Или читают? Или это какой-то ритуал?

Что дальше? Конечно же, я направилась к огромному зданию, которое в прошлые свои визиты облюбовала как главное место для развлечений.

Огромная стеклянная коробка, набитая магазинами, лавками, кафешками и странными механическими лестницами, которые ехали сами по себе, без лошадей и парового двигателя. Раз уж я здесь, нужно пользоваться моментом. Бесплатные развлечения — это святое.

Мда. Я стала как Кира. Хотя нет-нет, не так! Кира берёт просто потому, что хочет, а я — потому что бесплатно! Вы не понимаете, это — другое!

Я двинулась к знакомому зданию, попутно размышляя о природе жадности. Вот Кира, например, берёт вещи просто потому, что они красивые и она их хочет. Это какая-то нездоровая страсть к накопительству.

А вот я беру вещи потому, что они бесплатные. Это принцип. Я, можно сказать, восстанавливаю справедливость. Этот мир... Тот мир итак всё отнял у меня когда-то, а я хоть что-то верну.

Ну, я-то конечно уже успела вернуть, всё что потеряла... Кроме родителей... И Марии с Якубом...

Простите меня! Я... Я... Я забылась!

...Спокойно. Я их верну. Всех четырёх. Мне нужно лишь поступить в академию, и узнать про хранящиеся там секреты...

Внутри здания было всё так же многозверолюдно... Многотенно?.. Многолюдно?.. Короче, тени сновали туда-сюда с пакетами в руках, и никто не обращал на меня внимания.

Внутри, как всегда, было пусто и гулко. Тени текли мимо, равнодушные, как всегда. Но сегодня что-то было не так. Я заметила это почти сразу. Одна и та же женщина с детской коляской прошла мимо меня три раза подряд. С одним и тем же выражением лица, с одной и той же пустотой в глазах. Как заевшая пластинка.

Я проводила её взглядом и нахмурилась. Раньше такого не было. Раньше они хотя бы не повторялись.

Ладно, проехали.

Я зашла в первый попавшийся магазин — кажется, они тут продавали какие-то угощения в ярких упаковках. Схватила с полки блестящий пакет, разорвала. Внутри оказались маленькие твёрдые кусочки, пахнущие чем-то сладким и химическим. Я попробовала. Вкус... Приторно! Очень сладко!

Формальность соблюдена. Прогулка идёт.

Я двинулась дальше, разглядывая витрины. Одежда, обувь, какие-то странные механизмы, книги с яркими обложками, на которых были изображены такие же тени, только нарисованные.

Я стащила одну — просто пролистать. Картинки были странными: какие-то люди в обтягивающих костюмах с плащами летали по воздуху и стреляли из глаз лучами света.

Что за бред? У них там что, маги есть? Или это такая фантазия? Хотя… если это фантазия, то она довольно глупая. Кто будет летать в обтягивающих штанах? Это же неудобно.

Пролистала до конца. Почему-то этого мага смог победить какой-то мужик с монтировкой. Мда, как же глупо... Хотя, меня-то каждый встречный затыкает. Пожалуй, реалистично.

Я отбросила книгу и пошла дальше.

Вскоре моё внимание привлекла забавная коробка. Она стояла у стены — высокая, узкая, с прозрачным верхом, в котором виднелись какие-то стаканчики. На передней панели горели лампочки и были нарисованы картинки с чашками. Рядом с коробкой стояла тень, держа в руках стаканчик с дымящейся жидкостью, от которой пахло чем-то горьковатым и приятным одновременно.

О. Интересно. Кофе? Или что-то похожее.

Я подошла ближе. Тень допила, бросила стаканчик в какую-то дыру рядом с коробкой и ушла. Я осталась одна перед этим механизмом. На панели было много кнопочек, подписанных непонятными значками. Я нажала одну. Ничего не произошло. Нажала другую. Тихо. Потыкала в третью — ноль реакции.

Какого…

Я нажала все кнопки подряд. Коробка молчала, только лампочки насмешливо мигали. Внутри меня закипело раздражение.

— Ах так, — пробормотала я и со всей дури пнула автомат ногой.

И мир сошёл с ума.

Коробка исчезла. Нет, не просто исчезла — на её месте на мгновение раскрылась трещина. Рваная, неровная, как будто кто-то разорвал саму ткань реальности.

Из неё пахнуло... ничем. Абсолютной, всепоглощающей пустотой. Не холодом. Не жарой. Просто отсутствием чего бы то ни было. Мои уши заложило, как при взрыве, а в голове зазвенело. Я отшатнулась, чувствуя, как сердце пропустило удар.

А потом трещина схлопнулась, и коробка снова стояла на месте, как ни в чём не бывало. Только в воздухе остался слабый, едва уловимый запах озона и гнили.

Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле.

Что это было? Такого раньше не случалось. Эфиросфера всегда была стабильной, пусть и странной — но стабильной. А теперь она будто бы... Я даже не знаю, как это обозвать!

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах.

Ладно. Проехали. Не обращаю внимания. В конце концов, я бессмертна. В этом мире меня вообще нельзя ранить. Что мне какая-то трещина?

Но где-то в глубине души поселилось смутное, иррациональное чувство тревоги. Как будто за мной кто-то наблюдал.

Я решительно развернулась и зашагала прочь от автомата. Довольно с меня техники. Пойду-ка я лучше в ресторан.

Есть не хочется — в эфиросфере я вообще не чувствую ни голода, ни жажды, — но формальность должна быть соблюдена! Какой-то странный мир не посмеет не дать Милане Гольшанской насладиться питьём!

Ресторан встретил меня запахом жареного мяса и картошки. Я встала у стойки и принялась ждать. Тени за кассой суетились, собирали заказы, ставили их на подносы. Я выбрала самого нерасторопного — молодого парня с прыщавым лицом и в смешной бумажной шапке, и просто стащила у него на глазах с подноса высокий бумажный стакан с какой-то тёмной, шипящей жидкостью. В стакан была воткнута пластиковая трубочка.

Я отошла за свободный столик, уселась и с наслаждением отхлебнула.

Шипучая. Холодная. Сладкая до приторности. Язык защипало от пузырьков, а в нос ударил резкий, незнакомый аромат — что-то среднее между лекарством и жжёным сахаром. Вкус был... странный. Но приятный. Я сделала ещё глоток и довольно зажмурилась.

Тени обходят меня стороной, не замечая. Всё-таки быть призраком — это удобно. Никто не указывает, что делать, никто не требует надеть платье горничной, никто не швыряется тортами…

Хотя последнее — это было забавно. Лия всех разнесла. Надо будет её похвалить. Если я, конечно, вернусь. А я вернусь. Просто… не сейчас. Сейчас мне хорошо.

Я закрыла глаза и позволила себе просто сидеть. Тишина. Покой. Никаких люстр, никаких аристократов, никаких «грязнокровка, ты никто»...

Мария бы сейчас сказала: «Сестрёнка, ты опять сбежала от проблем». А Якуб бы добавил: «Это… это нормально. Иногда нужно отдохнуть». И покраснел бы.

Я усмехнулась и сделала ещё глоток. Пузырьки защекотали горло.

Я сидела в ресторане фастфуда, потягивала через трубочку шипучую приторную жидкость и лениво разглядывала тени за соседними столиками. Они ели, болтали, тыкали в свои светящиеся коробочки. Всё как обычно.

В голову полезли мысли о том, что эфиросфера какая-то... не такая сегодня.

Этот автомат, который исчез при ударе и появился снова. Тени, которые ходили кругами. Раньше здесь всё было стабильнее, что ли? Или это я просто стала больше замечать?

Может, дело во мне? Может, это из-за того, что я умираю всё чаще и чаще? Эфиросфера как-то реагирует на мои смерти? Или это тот мудак, которого я пнула в бок, случайно что-то сделал с реальностью?

Я хмыкнула и сделала ещё глоток.

Вряд ли. Максимилиан — просто наглый аристократ, а не маг-разрушитель реальности.

Хотя... откуда мне знать? Может, у всех тигров есть скрытая способность портить ткань мироздания. В комплекте с хвостом-третьей-рукой и дурацкой ухмылкой.

Я допила напиток и со смачным хрустом сжевала кубики льда. Вкус был странный, но мне понравилось.

Интересно, в нормальном мире такое есть? Надо будет как-нибудь поискать. Хотя, зная нашу удачу, в Кракове такое не продают. Тут даже нормального мороженого днём с огнём не сыщешь.

Ладно. Пора возвращаться.

Я встала, потянулась и вышла из ресторана.

Площадь перед зданием была пуста, если не считать всё тех же снующих теней.

Идеальное место для небольшого фейерверка.

Я вскинула руки и принялась запускать огненные шары в белёсое небо. Один за другим, без особой злобы, просто чтобы разрядить этот чёртов мир и вышвырнуть меня обратно. Небо пошло трещинами, реальность задрожала.

Я закрыла глаза и приготовилась к пробуждению...

Так, открыла глаза и не поняла ничего.

Это не особняк Домбровских.

Я лежала на чём-то твёрдом, холодном и колючем. Надо мной раскинулось небо — но не серое, как в эфиросфере, и не обычное, с облаками и солнцем, а какое-то фиолетово-сиреневое, будто налитое чернилами.

Оно пульсирует? Или это рябит в глазах?

Я села. Огляделась. Это ни хрена не особняк Домбровских. Где я?!

Если выразиться ненаучным термином — это какая-то жопа мира. А по-научному буду называть это место клоакой.

Я находилась на вершине какой-то горы... Или это была груда кирпичей? Они были оплавлены — края закруглённые, гладкие, будто их облизало пламя невероятной температуры. Вокруг простиралась выжженная земля. Трава — чёрная, скрученная, мёртвая. Кое-где из-под пепла торчали остатки каких-то конструкций — покорёженные балки, остовы того, что когда-то могло быть зданиями.

Но хуже всего была трещина.

Огромная — она начиналась у самого горизонта и зияла во всю высоту неба, касаясь земли. Точь-в-точь такая же, как та, что появилась при ударе коробки с кофе, но только в тысячу раз больше. Внутри неё клубилась абсолютная, всепоглощающая пустота. Не тьма, тьма была бы чем-то, — а именно пустота. Отсутствие. Ничто.

И это ничто медленно, неумолимо втягивало в себя всё вокруг. Я видела, как с ближайшей груды кирпичей в неё утекали пылинки — крошечные частички материи, закручиваясь спиралью и исчезая в чёрном провале. Сама земля под ногами, кажется, дрожала.

Пиздец. Где я?!

Я встала на ноги.

Так, я в своём фирменном невозможном платье с фижмой. И все украшения — браслет на хвосте, серёжки, ожерелья. Всё при мне. И всё такое же тяжёлое, как и в нормальном мире — уши с серьгами даже не поднять.

Вокруг простирался одинаковый пейзаж — оплавленные груды кирпичей, выжженная земля, чёрная трава. Ни души. Ни звука, кроме низкого, едва слышного гула, исходящего от трещины.

И куда идти?

Ну, я же бессмертная, верно?

Я подошла к трещине. Медленно, шаг за шагом, чувствуя, как с каждым метром воздух становится холоднее. Нет, не холоднее — он просто... исчезал. Будто сама атмосфера здесь была тоньше, разреженнее. Дышать становилось труднее, но я упрямо шла вперёд.

Да, это тупо. А куда ещё?!

Остановилась в нескольких шагах от края. Трещина была так близко, что я могла разглядеть её «поверхность» — если это слово вообще применимо к разрыву в реальности. Она была похожа на чёрное зеркало, но отражала не меня, а какую-то бесконечную, уходящую в никуда глубину.

Я протянула руку.

Просто коснуться. Просто проверить.

Пальцы погрузились в пустоту. И в тот же миг меня накрыл неадекватный, неконтролируемый, животный ужас. Не страх боли — я давно привыкла к боли. Не страх смерти — я умирала столько раз, что это стало почти рутиной.

Это был страх исчезновения. Полного. Окончательного. Словно сама моя сущность — душа, сознание, то, что делало меня мной, — начала растворяться в этом ничто.

Я почувствовала, что больше не чувствую руку.

С ужасом отдёрнула её на себя. И закричала.

Руки до локтя уже не было. Вместо неё — уходящие вверх квадратики. Крошечные, светящиеся, они расползались по моей плоти, как гниль по старому дереву, и на их месте оставалась всё та же пустота.

— ААААААААААА! ПОМОГИТЕ!

Я попыталась скинуть с себя квадратики второй рукой, но они перекинулись на неё, и теперь обе конечности исчезали с ужасающей скоростью. Квадратики подбирались к плечам, к груди, к шее.

— КТО-НИБУДЬ! ПОМОГИТЕ!!!

Квадратики пошли по моему туловищу и по шее. Голова упала вниз, лишившись шеи. Последнее, что я увидела — край огромной трещины в небе, фиолетовое марево и собственные руки, которые больше не были руками. А потом квадратики поглотили голову.

Это не было больно. Вместо этого я чувствовала пустоту. Ни тепла, ни холода. Ни страха. Ничего. Я просто переставала быть. Моё сознание гасло, как свеча на ветру, и где-то в самой глубине, за гранью ужаса, мелькнула мысль:

Вот так. Вот так, наверное, умирают по-настоящему.

И всё.

Я очнулась снова в эфиросфере. Холодный асфальт под спиной, белёсое небо над головой, знакомый гул бесшумных машин. Я села и первым делом осмотрела себя.

Руки на месте. Ноги на месте. Пальцы шевелятся, уши дёргаются, хвост поднимается.

Хорошо же это, да?

По крайней мере, эфиросфера выглядела как обычно. Никаких фиолетовых небес, никаких оплавленных кирпичей, никаких гигантских трещин, пожирающих реальность. Обычный город-призрак с его стеклянными башнями и безликими тенями.

Или мне просто кажется?

Я на всякий случай подошла к ближайшей урне и со всей дури пнула её ногой. Урна, повинуясь физическим законам, отлетела на пару метров, смялась и зазвенела по асфальту. Тени вокруг даже не обернулись.

Странности прекратились. Работает.

Я выдохнула и уже собиралась привычным движением запустить огненные шары в небо, чтобы выбраться отсюда, как вдруг заметила кое-что. Вернее, отсутствие кое-чего.

Моя рука метнулась к груди. Верёвочка. Та самая, на которой висел амулет Яна. Но камень исчез. Просто... исчез. Осталась только пустая петля.

Ой-ой. Кажется, Ян расстроится.

Я постояла, тупо глядя на верёвочку. Амулет был со мной всё это время — я его надела пару дней назад и не снимала.

Может, он сработал? Там, у трещины? Может, это он не дал мне исчезнуть окончательно?

Я сжала верёвочку в кулаке. Если это так, то Ян, сам того не зная, спас меня.

Спасибо, Ян. Я верну должок.

Я убрала верёвочку в карман и огляделась. Эфиросфера была всё той же. Дианы нигде не было — ни на крышах, ни в толпе теней, ни в небе.

Я и не надеялась, если честно. Она появлялась только тогда, когда ей самой этого хотелось, а сейчас, видимо, у неё были дела поважнее. Или она просто не хотела со мной говорить.

Эх. А жаль. Она могла бы хоть что-нибудь объяснить.

Я глубоко вздохнула. Ладно. Попробовать ещё разок? Или не стоит?

Но мне нужно вернуться. Там, в особняке, моя семья. Лия, наверное, уже выплакала все глаза.

Я нужна им. Даже если они думают, что я мертва.

Ладно.

Я вскинула руки и запустила огненные шары в небо. Один за другим, без злобы, но с решимостью. Небо пошло трещинами, мир эфиросферы задрожал и начал рассыпаться.

Я закрыла глаза и приготовилась к возвращению.

На долю мгновения я почувствовала адскую, нереальную боль по всему телу, и меня буквально вдавило вниз.

БОЛЬНО!!!

Я снова очнулась в эфиросфере. На том же холодном асфальте, под тем же белёсым небом.

Мда. Вывод: люстра никуда не делась. И на что я надеялась?

Меня снова расплющило. Во второй раз. И это было просто жесть, просто ужас как больно! Она весит тонну! Она меня раздавила мгновенно! Снова!

Я села, тяжело дыша, хотя дышать в эфиросфере было необязательно. Пальцы дрожали. В висках стучало. Фантомная боль всё ещё пульсировала где-то в основании черепа, хотя тело было целым.

Вдох. Выдох. Думаем. Что в такой ситуации можно сделать?

Взорвать? Окей. А как? У меня была доля секунды — я даже заклинание не успела бы прочитать. Рот открыть не успела. Только и успела, что осознать: «О, люстра падает» — и всё. Темнота.

Да даже не это. Огненный шар... Возьмёт ли он люстру? Она же большая, да и частично металлическая, ей наверняка будет наплевать на какой-то там взрыв.

И потом... Если я взорву весь этот хрусталь... Его осколки же разлетятся в сторону, как шрапнель! А вдруг Лия пострадает?!

Что ещё я могу? Что?!

Я заставила себя думать логически. Чисто технически, я воскресаю там, где было моё тело. Такое уже бывало — и с колом, и с расстрелом, и с падениями. Я появляюсь ровно в той же точке пространства, где умерла. И если в этой точке до сих пор находится люстра...

А если моё тело, даже с учётом смерти, окажется не под люстрой?

Но меня впечатало в пол. В прямом смысле. Я была под люстрой, когда умерла. И когда воскресла — тоже. Значит, так будет и в следующий раз.

Значит, нужно воскреснуть и моментально переместиться в сторону. Чем?

Ну, формально, у меня есть вихревой поток. То самое заклинание, которым я когда-то перемахнула через забор. Правда, когда я применила его на себя, мой вестибулярный аппарат взял отпуск и вынудил меня выблевать всё содержимое желудка.

На приёме аристократов это будет непоправимый позор.

Плевать. Уж лучше позор и унижение, чем моментальная и очень болезненная смерть.

Я глубоко вздохнула и вскинула руки. Огненные шары ушли в небо — один за другим, разрывая серую пелену. Эфиросфера пошла трещинами и начала рассыпаться. Я закрыла глаза и мысленно приготовила заклинание. Вихревой поток. На себя. Сразу после воскрешения.

Давай, Мила. Живи.

Я очнулась. На долю секунды — боль, давление, хруст. Люстра снова давила на меня. Но в этот раз я была готова.

— Цзицюньидунсудуцзежуфэнбао! — выкрикнула я с такой скоростью, что проглотила половину слов. Это оказалось быстрее, чем люстра успела раздавить меня окончательно.

Вихревой поток подхватил моё тело, зажатое между люстрой и полом. Меня вышвырнуло сжатым в точке воздухом, как пулю из винтовки. Я кубарем покатилась по мраморному полу, врезалась во что-то твёрдое — кажется, в ножку стола, и замерла, раскинув руки. Голова кружилась так, будто меня прокрутили в бочке и вышвырнули оттуда на скорости тысячу оборотов в минуту.

Да и по ощущениям, по пути меня размазало по полу.

Чувствую себя лепёшкой, которую сначала раздавили, а потом прокрутили через мясорубку.

Я попыталась встать, но вестибулярный аппарат предательски отказал, а конечности, кажется, были переломаны в десятке мест каждая. Мир вертелся, как карусель. Я лежала на полу, прижимая рот к холодному полу. Желудок скрутило спазмом, и мой внутренний мир решительно просился наружу.

О нет. Только не это. Только не...

Темнота.

Я снова очнулась в эфиросфере. Лежу на холодном асфальте, в той же дурацкой позе — неестественно выгнутых руках и ногах. Головокружение никуда не делось, и желудок немедленно напомнил о себе. Я едва успела отвернуться в сторону, как меня вывернуло прямо на серый тротуар.

Какое счастье, что в эфиросфере никто не видит моего позора!

— Ты закончила?

Я замерла. Голос раздался откуда-то сверху — холодный, презрительный, с теми самыми нотками, которые я слишком хорошо помнила.

Я медленно подняла голову. Диана. Кошка с алыми волосами и красными глазами, и невероятно мягкими, белоснежными, ангельскими крыльями.

Она стояла в нескольких шагах от меня, скрестив руки на груди, и смотрела сверху вниз с выражением глубочайшего, вселенского презрения. Как будто я была не бессмертной кошкой, пережившей уже с десяток смертей, а как минимум кучей мусора, которую ветром принесло на её безупречный асфальт.

Вот... Вот она!

И тут меня накрыло. Тошнота ещё раз! Прямо на саму себя!

Она не могла появиться в другой момент, когда я не выгляжу так унизительно?! Когда я не стою на четвереньках над лужей собственной блевоты?! Когда моё платье не разорвано, а волосы не растрёпаны?!

Я в грязи — и она тоже будет!

Я рванулась вперёд. У меня не было плана, не было заклинания, не было даже сил толком стоять на ногах. Но я бросилась к ней — к этим её дурацким, мягким, тёплым ангельским крыльям, и вцепилась в них обеими руками.

Пушистые...

Диана дёрнулась, явно не ожидавшая такого.

— Ты как покинула разр... Э?! Фу! Прочь! Прочь от меня, дикарка!

Пуф!

Мир моментально сменился. Вместо мягких и тёплых ангельских крыльев я почувствовала головой приближающийся холодный мраморный пол поместья Домбровских.

Ай!

Я открыла глаза и закашлялась. Вокруг стоял столб пыли, поднятый рухнувшей люстрой. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что я только что умерла в эфиросфере, потом очнулась здесь, потом...

Нет, ну это издевательство какое-то! Диана — самая настоящая тварь! Вышвырнула меня, как котёнка, и я разбилась об пол!

Хотя, признаю: умереть оттого, что упала головой на мраморный пол — это очень, очень глупо. Даже по моим меркам. В списке моих самых позорных смертей эта, пожалуй, займёт второе место, сразу после той, где я разбилась из-за дурацкого хвоста без браслета.

По крайней мере, я не умерла.

Я приподнялась на локтях и огляделась. Кажется, мои дорогие родственники и гости не заметили, что кто-то вылетел из-под люстры. Ну, логично. Я же умирала и возвращалась в моменты своей смерти. Фактически, только что прошло лишь три секунды. Для них люстра только что рухнула — и всё.

В помещении стоял столб пыли, медленно оседающий на разбитый мрамор. Свечи, упавшие вместе с люстрой, подожгли скатерть, и ткань моментально занялась огнём. Языки пламени жадно лизали край стола, подбираясь к опрокинутым бокалам и лужам вина.

Гости запаниковали. Кто-то закричал, кто-то побежал к выходу, кто-то просто стоял столбом, прижав руки к лицу. Внезапно откуда-то раздался надрывный голос бабушки Макса:

— Максимилиан! Максимилиан, ответь мне! Где ты?!

— Я здесь! — донёсся его голос откуда-то со стороны.

Хпмф. Этот мудак выжил. Зря.

Затем, перекрывая общий шум, раздался низкий, властный голос какого-то сорокалетнего мужчины в форме охраны:

— Это покушение! Никому не покидать помещение! Всем оставаться на местах!

И почти одновременно с ним дворецкий закричал с другой стороны зала:

— Пожар! Спасайся кто может!

Два противоположных приказа разорвали толпу на части. Половина гостей замерла в нерешительности, вторая половина ломанулась к дверям. Охрана пыталась перекрыть выходы. Кто-то споткнулся, кто-то упал, кто-то закричал, что его затопчут.

А посреди всего этого хаоса, у самой люстры, стояла Лия. Она вцепилась обеими руками в край массивной хрустальной рамы и пыталась приподнять её. Её лицо было перемазано сажей и слезами. Она обожгла ладонь о тлеющую обивку, но даже не отдёрнула руку. Просто продолжала толкать, рыча от напряжения. Люстра даже не шевельнулась — она была слишком тяжёлой даже для неё, даже с её чистокровными усилениями.

Кира стояла рядом и пыталась оттащить Лию за плечи.

— Лия, отойди! Она слишком тяжёлая! Ты надорвёшься!

— Нет! — Лия вырвалась и снова навалилась на люстру. — Мила там! Мила под ней! Я должна! Я должна её вытащить!

— Ты не сможешь! — Кира дёрнула её сильнее, но Лия вцепилась в люстру мёртвой хваткой.

— Пусти! Пусти меня! Мила! МИЛА!

Дым заполнял помещение. Я видела, как Юлия, прижимая платок ко рту, пробиралась к девочкам. А я...

Я была жива. И мне нужно было срочно что-то сделать, пока они не погибли из-за меня.

Папа. Ты научил меня этому заклинанию. Я всегда его недооценивала, но... Оно сейчас же поможет, верно?

Нужен свежий воздух. Нужно сдуть дым, чтобы Юлия и девочки не задохнулись!

Я распахнула ближайшее окно и прочитала заклинание.

— Цзицюнь идун. Суду цзежу. Фэн бао.

В помещение моментально ворвался столб свежего, чистого, пахнущего дождём воздуха. Столб пыли и дыма буквально унесло в противоположную сторону. На мгновение всё прояснилось.

Это помож... Ой.

А вы знали, что кислород нужен для горения? Ну, я тоже. Только забыла. Чуть-чуть.

Пламя, которое до этого лениво лизало скатерть, взметнулось вверх и с утроенной силой охватило стол, перекинулось на шторы, на обломки стульев. Пожар вспыхнул, как гигантская спичка.

Мда. Ну, по крайней мере, дыма больше нет.

По крайней мере, Лия обратила на меня внимание. Она замерла, её руки всё ещё сжимали край люстры, а по щекам текли слёзы, оставляя светлые дорожки на перепачканном сажей лице.

А потом она сорвалась с места. Побежала ко мне, спотыкаясь об обломки, и с размаху врезалась в меня, обхватив обеими руками.

— Мила! Мила! Ты жива! Я думала... Я думала...

— Ты! Ни с места!

Тот самый охранник уже мчался ко мне, и его лицо было перекошено праведным гневом. Он тыкал в меня пальцем и орал, что это я устроила покушение. На себя же. Логика — не его конёк.

Как грубо! Я, вообще-то, спасла вашего ненаглядного отпрыска шляхетского рода тигров!

Но включать критическое мышление охрана, естественно, не собиралась. Их было трое, и все трое бежали ко мне с таким видом, будто я лично подожгла поместье.

Ну, технически, пожар раздула я, но это была случайность! Почти.

У меня был только один путь.

— Цзицюнь идун. Суду цзежу. Фэн бао.

Охранники разлетелись, как кегли. Один врезался в стену, второй — в перевёрнутый стол, третий просто покатился по полу, сбив по пути какого-то аристократа.

Честное слово, лучше бы они помогли дворецким и слугам тушить пожар, чем гоняться за мной.

Естественно, после такой открытой агрессии у меня оставался только один путь.

— Бежим!!!

Мы вчетвером прыгнули в раскрытое окно. А что, я его зря раскрыла?

Лия приземлилась первой и тут же обернулась, чтобы помочь Кире. Кира спрыгнула сама, приземлившись с кошачьей грацией. Юлия, подобрав юбки, шагнула с подоконника, как будто это был парадный выход, а не побег из горящего поместья. Я сиганула последней, больно ударившись ногой о землю, а фижма чуть не впилась мне в бок.

За нашей спиной орали, звали охрану и требовали немедленно нас арестовать. Но мы уже бежали через сад, мимо павлинов, мимо фонтанов, к выходу, через который мы приехали.

Секретная техника семьи Джос... Гольшанских — беги!!!