В любом случае, обед! Ну, для начала, его надо приготовить.

Я спустилась в наш сырой подвал, скинула рясу, оставшись в простом платье, и повязала свой любимый фартук. Поваренная книга открылась на рецепте «Рагу овощное с мясом». Звучит достаточно просто, чтобы даже я справилась. Достала мешок с картошкой, мясо и морковь.

Я уже было закатала рукава и взялась за нож, как вдруг дверь скрипнула. Обернулась, ожидая увидеть Марию, пришедшую с тренировки, или вечно голодного Казика.

Но это был Ян.

Выглядел он... паршиво. Глаза красные, опухшие, на лице застыло выражение вселенской скорби, смешанной с щенячьим раскаянием. Он мялся на пороге, теребя в руках какую-то грязную тряпку, и явно не знал, куда деть себя и свои руки.

— Ну? — спросила я без всякого сочувствия, продолжая чистить картошку. — Пришёл сказать, что я всё-таки не крольчиха, а великая и ужасная разрушительница сердец?

Он вздрогнул от моего тона, но не ушёл. Напротив, сделал шаг вперёд и, глядя в пол, тихо пробормотал:

— Мила... я... я это... прости меня.

— За что именно? — я приподняла бровь и, не удержавшись, добавила: — За то, что назвал меня крольчихой? За то, что обвинил во всех смертных грехах? Или за то, что я выслушивала целый час, какая я плохая?

Он весь съёжился, став похожим на побитого щенка. Уши безвольно висели, хвост поджат.

— За всё, — прошептал он. — Ты была права. А я... я просто не хотел верить. Я дурак.

— Это я и без тебя знаю, — отрезала я, но мой тон уже не был таким колючим.

Он же не со зла. Он просто тупой, как пробка.

— Ладно, проехали. Но учти: если ещё раз ляпнешь что-то про крольчиху, я превращу тебя в берсерка и заставлю чистить картошку до скончания веков.

— Я... я больше не буду, — он шмыгнул носом и поднял на меня заплаканные глаза. — Можно... я тебе помогу?

Я хотела было отказаться, но окинула взглядом гору неочищенной картошки и тяжёлый чугунный казан, который ещё предстояло тащить. Рабочие руки, тем более бесплатные и неутомимые, лишними не бывают. Я сунула ему в руки нож и мешок.

— Держи. Чисти картошку. И попробуй только заплакать над ней. Я тебе не Юлия, утешать не буду.

Он робко улыбнулся и сел на табурет в углу, принимаясь за работу. Некоторое время в подвале слышался только мерный стук ножа и шипение масла на сковороде, пока я делала рагу. Ян чистил картошку, и это было, наверное, самое продуктивное наше взаимодействие за всё время.

Закон мироздания. Хочешь наладить с кем-то отношения — заставь его чистить картошку.

Через час, когда подвал наполнился ароматом тушёного мяса и специй, дверь с грохотом распахнулась. На пороге стояли мои львята. Уставшие, потные, но с горящими глазами и зверским аппетитом. Мария, едва переступив порог, втянула носом воздух и блаженно зажмурилась.

— О боги, Мила, это что, рагу?! Ты — богиня кулинарии! — она подскочила ко мне и, не обращая внимания на мои протесты, чмокнула в щёку, а затем, увидев Яна с ножом в руках, удивлённо приподняла бровь. — О, Ян помогает? Мир перевернулся. Он теперь не раб, а свободный зверочеловек с картошкой?

Ян только вздохнул, не поднимая глаз от картошки. Якуб, более тактичный, тихо подошёл и сел рядом с ним, начав что-то расспрашивать, чтобы отвлечь беднягу от тяжёлых мыслей. А я накладывала дымящееся, ароматное рагу в тарелки и чувствовала, как в груди разливается странное чувство.

Хм, я заметила это уже пару дней назад, но всё не могла сформулировать. Какая-то невидимая трещина начала пролегать между мной и моими львами.

Нет, они всё так же меня любили, обнимали, целовали в лоб и смотрели щенячьими глазами. Но я стала проводить слишком много времени отдельно от них. Юлия, Ян, эта дурацкая библиотека, разведка... А ещё эти вечные взгляды Марии, которыми она сверлила каждого, кто приближался к Якубу больше чем на два метра. Ещё немного, и её паранойя перекинется на меня. И вот тогда у нашей маленькой стаи начнутся настоящие проблемы.

Непорядок. Нужно срочно исправлять.

— Так! — я хлопнула в ладоши, заставив обоих подпрыгнуть от неожиданности. — Идём на речку!

Мария, которая как раз потягивалась после тренировки, замерла с поднятыми руками. Якуб оторвался от еды и уставился на меня с недоумением.

— На речку? — переспросила Мария, и её бровь поползла вверх. — Ты серьёзно? На улицу? Нам же нельзя. Ты забыла? Мы — ходячие мешки с золотом. Любой встречный...

— Да-да, — перебила я, закатывая глаза. — «Любой встречный опознает королевскую семью, и мы все умрём». Я это уже слышала. Сто раз. Но, во-первых, там никого нет. Во-вторых, я иду с вами. А в-третьих, мне плевать. Я хочу купаться. И вы идёте со мной.

— Но... — начал Якуб, и я уже видела, как в его голове закрутились шестерёнки тревоги.

— Никаких «но»! — я схватила обоих за руки и решительно потянула к двери. — А, стоп. Сначала назад.

Я развернулась и подошла к сундуку, где мы хранили наши скудные пожитки. Выудила оттуда три больших, пушистых полотенца и сунула по одному каждому. Мария приняла своё с выражением лёгкого офигевания, Якуб — с покорностью обречённого.

Когда мы уже выходили из подвала, из своего угла выполз Ян. Выглядел он всё ещё помято, но уже не так, как перед обедом.

— А вы... это... куда? — робко спросил он, глядя на наши полотенца.

— Купаться, — ответила я. — Хочешь с нами? На улице жара, вода тёплая.

— Я... наверное... — он замялся, но потом кивнул. — Да. Я тоже пойду. Если можно.

На выходе из монастыря нас, естественно, попытались остановить. Две знакомые сёстры-медведицы с винтовками за спиной встали на пути, преграждая дорогу. Та, что повыше, сурово нахмурилась.

— Сестра Мария, сестра Якуб. Вам запрещено покидать территорию. Таков приказ госпожи Виктории.

Мария уже открыла рот, чтобы разразиться гневной тирадой о том, что она не собирается всю жизнь сидеть взаперти, но я опередила её. Я спокойно, даже небрежно, сделала шаг вперёд и, глядя медведице прямо в глаза, произнесла:

— Юлия разрешила.

Эффект был разительный. Обе стражницы переглянулись, и на их лицах промелькнуло что-то среднее между ужасом и благоговением. Та, что пониже, даже отступила на шаг.

— Настоятельница?.. — переспросила первая, и её голос дрогнул.

— Именно, — подтвердила я. — Спросите у неё сами, если не верите.

— Нет-нет, что вы, сестра Мила, — она поспешно отодвинулась, освобождая дорогу. — Раз Юлия разрешила... Проходите, конечно.

Я кивнула и, гордо прошествовав мимо, повела свою маленькую группу к выходу. Краем глаза я заметила, как переглянулись Мария и Якуб. Они явно не ожидали, что имя моей новой «подруги» обладает такой силой.

Интересно, почему все местные так не ходят и не пользуются этим трюком?.. Хотя нет, я знаю ответ. Если бы кто-то попытался солгать и прикрыться именем Юлии, очень скоро к нему пришла бы сама Юлия. И наглядно продемонстрировала бы, насколько глубока кроличья нора... Кхм. В смысле, все грани безумия, да.

Перспектива быть навечно сосланным на чистку коровника с Яном… Я поёжилась. Нет уж, лучше заручиться её личным согласием.

На пирсе, к моему величайшему удивлению, мы встретили трезвого Казика. Он сидел на краю мостков, свесив ноги к воде, и держал в руках удочку. Рядом стояло ведро, в котором плескалось несколько серебристых рыбин.

— О, — сказал он, оборачиваясь на звук наших шагов. — А я думал, вы там маринуетесь. Решили выбраться на свежий воздух?

— Ты что, трезвый? — я недоверчиво прищурилась.

— Абсолютно, — он кивнул с серьёзным видом. —Только я, река и рыбы. Искупляю грехи.

— Какие именно? Их у тебя много.

— Все сразу.

Я хмыкнула и, не теряя времени, скинула с себя рясу, оставшись в лёгком платье, и с разбегу, издав боевой вопль, прыгнула в воду бомбочкой.

Фонтан брызг взметнулся вверх, окатив и пирс, и всех, кто на нём стоял. Вышло, честно говоря, не слишком впечатляюще. Я всплыла, отфыркиваясь и стуча зубами.

— Х-х-холодная! — прохрипела я. — Очень!

Река и правда была жуть какая быстрая и ледяная, несмотря на лето. Течение сразу же попыталось утащить меня в сторону, и я вцепилась в край пирса, чтобы не уплыть в неизвестном направлении. Мария и Якуб, осторожно ступая по мокрым доскам, зашли в воду по щиколотку и тут же замерли.

— Она ледяная! — пожаловалась Мария, обхватывая себя руками. — Я туда не пойду.

— Я тоже, пожалуй, — робко добавил Якуб. — Может, просто ноги помочим?

— Тц, серьёзно?! — я возмущённо всплеснула руками, подняв тучу брызг. — Нет уж! Мы пришли купаться! Все вместе!

Я прищурилась, глядя на эту жалкую, дрожащую на мелководье парочку, и приняла решение. Ну, раз вы не хотите по-хорошему... Я набрала в грудь побольше воздуха и прошептала заклинание, которое уже пару раз спасало мне жизнь.

Цзицюнь идун. Суду цзежу. Фэн бао.

Вихревой поток. Только направленный не на врага, а на воду перед собой.

Эффект превзошёл все ожидания. Мощная, высокая волна поднялась из реки и, словно цунами, обрушилась на пирс. Мария взвизгнула, когда её накрыло с головой, Якуб от неожиданности сел прямо в воду, а Казик с Яном, которые не успели отойти подальше, оказались промокшими до нитки. Когда вода схлынула, на пирсе стояли двое насквозь мокрых львов с выражением крайнего испуга на лицах.

Мария медленно убрала прилипшую ко лбу прядь и посмотрела на меня с обещанием долгой и мучительной казни.

— Мила... — начала она ледяным тоном.

Но я уже хохотала, цепляясь за край пирса, чтобы меня не унесло течением. Якуб, который всё ещё сидел в воде, вдруг улыбнулся и, не раздумывая, плеснул в мою сторону. Мария, увидев это, тоже не выдержала. Забыв о холоде, она с боевым воплем бросилась в воду и окатила меня огромной волной. Началась война — с визгами, брызгами и смехом.

Казик, отряхиваясь от воды, только покачал головой и улыбнулся. Он стянул мокрую рубаху и, видимо, решив, что терять уже нечего, прыгнул в воду следом за нами, быстро поплыв против течения. Ян, который до этого только жалобно скулил и отжимал свою рубаху, тоже нерешительно зашёл в воду.

Вдоволь наплававшись, изрядно замёрзши и продрогши, мы вылезли на пирс. Зубы стучали, губы посинели, а пальцы сморщились, как изюм. Я укуталась в полотенце и села на деревянные мостки, дрожа всем телом. Вода с волос капала на плечи, и я чувствовала, как холод пробирает до костей. Мария и Якуб сидели по обе стороны от меня, закутанные в свои полотенца, и тоже дрожали.

— Н-н-ненавижу, — простучала зубами Мария. — Т-ты и т-твои идеи...

— А мне понравилось, — тихо сказал Якуб, и его голос прозвучал на удивление искренне.

Я посмотрела на них. На этих двух дрожащих, мокрых, слегка обиженных, но таких родных зверолюдей. И решительно подтянула обоих к себе, обхватив руками их плечи. Мария дёрнулась, Якуб попытался высвободиться.

— Э-эй! — возмутилась Мария. — Что ты делаешь?!

— Ш-ш-ш! — прошипела я, прижимая их крепче. — Сидим и греемся. Это приказ.

— Ты кто такая, чтобы нам приказывать? — проворчала Мария, но сопротивляться перестала. Якуб тоже.

— Я — младшая сестра, которая устроила вам выходной, — ответила я. — Так что сидим и наслаждаемся теплом. Поняли?

— Ладно, — буркнула Мария и положила голову мне на плечо. — Но только потому, что холодно.

— И только потому, что ты такая тёплая, — тихо добавил Якуб, прижимаясь с другой стороны.

— Конечно, — я усмехнулась, чувствуя, как тепло от их тел медленно согревает меня. — Только поэтому.

Ха. Вы меня не обманете. Я знаю, почему вы не сопротивлялись.

Мы сидели на мокром пирсе, втроём, под одним большим полотенцем, и смотрели, как солнце медленно клонится к закату, окрашивая реку в золотисто-розовые тона. Казик снова закинул удочку, делая вид, что не смотрит на нас, а Ян сидел рядом с ним и тихо, беззлобно улыбался.

После этого ледяного купания мы, разумеется, должны были пойти в баню. Это не обсуждалось. Мы замёрзли до самых костей, пальцы ног онемели, а кожа покрылась мурашками размером с горошину. К тому же мы испачкались с ног до головы в речном иле, песке и какой-то склизкой тине, которая неприятно забилась под одежду и теперь зудела в самых неожиданных местах.

Но, как оказалось, наши планы были обречены. Оказывается, в бане буквально не протолкнуться. Весь монастырь, все эти сотни сестёр-крольчих, лисиц и прочих, словно сговорившись, решили принять омовение именно в этот вечер.

Наверное, какая-то религиозная традиция. Или праздник очищения. Или просто Юлия объявила, что сегодня «день чистых ушек~», и все ломанулись выполнять.

У входа в баню стояла целая толпа, с полотенцами через плечо и смиренными, но нетерпеливыми лицами. Мария, завидев это столпотворение, лишь горестно вздохнула. Якуб попытался было что-то сказать про то, что он, как мужчина, мог бы попробовать пройти без очереди, но Мария так на него посмотрела, что он моментально осёкся и замолк.

Мы втроём горестно вздохнули и, понурив головы, побрели обратно в свой сырой подвал. Спать грязными. В такой очереди мы бы ждали до утра, а то и до следующего вечера. И, у меня уже не было сил даже злиться. Только холод и усталость.

Однако, прежде чем рухнуть на кровать, Мария проявила несвойственную ей инициативу. Она молча поставила чайник на печку и достала наши любимые кружки — одну с отбитой ручкой, и две, которые мы честно стащили из общей трапезной. Мне она протянула дымящуюся кружку с чаем, в который уже был добавлен мёд и мята. Мой любимый. Не помню, чтобы я ей об этом говорила. Она просто знала.

Двое львят сели за стол напротив меня, подперев головы руками, и уставились на меня с таким выражением, будто я — главный приз на ярмарке. Если честно, это было жутко и немного неловко. Я чувствовала себя так, будто сейчас будут объявлять приговор или зачитывать завещание. Я сделала большой глоток чая, пытаясь скрыть смущение.

Наконец, Мария нарушила тишину. Её голос звучал мягко, без обычной ехидцы, почти как тогда, в бане.

— Мила, — спросила она, — ты придумала мечту? Я же дала тебе задание.

Я замерла с кружкой в руках. Мечта... Она всё ещё помнила об этом? Я думала, это была просто очередная её мимолётная блажь. Но, судя по серьёзному лицу Якуба, они оба восприняли это всерьёз. Я... Я даже не подумала об этом. У меня и вправду есть всё, кроме одного — занятия. Крыша над головой, семья, горячая еда, бессмертие. Чего ещё желать? Разве что...

— Тётя Амалия, — мой голос прозвучал глухо. — Она отдала меня в приют, чтобы забрать себе наследство. Мой дом. Она предала меня.

Мария хищно улыбнулась, и в её глазах загорелся тот самый опасный, львиный огонёк.

— Поняла, сестрёнка. Мы с Якубом найдём эту твою тётю. И устроим ей экскурсию в шахту. На год. С полным пансионом и тухлой рыбой.

Было бы славно. Эта тварь, с её идеальным маникюром и притворной улыбкой, таскающая вагонетки в темноте.

Я бы дорого заплатила, чтобы увидеть её лицо в тот момент. Но реальность была куда прозаичнее.

— Было бы славно... — тихо сказала я. — Но она уже давно уехала из страны. Юлия сказала мне сегодня. Она продала всё, что можно, взяла деньги и сбежала, как только запахло жареным.

— Куда? — подал голос Якуб, и его лицо стало жёстким и серьёзным. Он сжал кулак на столе.

— Не знаю, — я покачала головой. — Далеко. Очень далеко. За границу, наверное. Теперь до неё не добраться. Так что мой дом... он потерян навсегда.

— Ради тебя, Мила, — Якуб встал со стула, и в его глазах я увидела ту самую, редко вспыхивающую в нём решимость, —Мы с Марией перевернём весь мир. Мы пройдём через любые границы. Мы найдём эту Амалию, где бы она ни пряталась. Я клянусь.

Его слова ударили меня прямо в сердце. И от этого стало очень больно и тепло одновременно.

Он действительно так думает. Они оба готовы ради меня броситься в самое пекло. Прямо как тогда, во дворце, когда мы с Марией прорывались друг к другу. Но я больше не могу этого допустить. Хватит. Хватит смертей.

— Не нужно, — я покачала головой и потянулась через стол, накрыв его сжатый кулак своей ладонью. — Вы мне оба живыми нужны. Это важнее любого дома.

Я горестно вздохнула и откинулась на спинку стула. В подвале повисла тишина, только чайник тихонько посвистывал на печке. А потом я тихо добавила:

— Но наследство я бы хотела вернуть. Мой... дом.

Мария, которая внимательно наблюдала за мной, вдруг фыркнула и ткнула меня пальцем в бок.

— Хи-хи, сестрёнка, ты уже начала думать о нашем семейном гнёздышке? Хочешь, чтобы мы жили все вместе? Нельзя быть такой жадной. Якуб — мой, и только мой.

О, вот и вернулась её обычная манера.

— Ну и ладно, — я пожала плечами, решив подыграть. — Тогда я буду жить с вами как «тётя Мила». Буду готовить завтраки, обеды и ужины, убирать дом, стирать ваши вещи, пока вы будете отдыхать. Идеальная, безотказная домохозяйка. Просто мечта, а не сестра.

Якуб, который до этого молчал, вдруг снова оживился. На его лице отобразилась та самая, знакомая до боли смесь энтузиазма и наивности.

— Чтож, — решительно сказал он, ударив кулаком по столу так, что кружки подпрыгнули, — тогда мы накопим денег и выкупим твой дом назад! Сами! Без всяких Амалий и наследств! Честно заработаем и купим!

Мы с Марией переглянулись и уставились на него. Его решительность была, конечно, похвальна, но...

— Как? — спросила я.

Он моргнул. Потом ещё раз. Потом нахмурился и задумался, словно в его голове закрутились невидимые шестерёнки. Прошло пять секунд. Десять.

— Не знаю... — вся его решительность улетучилась, уши поникли, и он снова стал похож на растерянного механика, которому подсунули сломанный механизм без инструкции.

Я не успела додумать какую-то едкую шутку про его гениальный финансовый план, а Мария просто хихикнула и, легко подхватив нас обоих за шкирки, потащила в сторону кровати.

— Всё, хватит разговоров, — заявила она, — завтра рано вставать.

— Это ещё зачем? — удивилась я, позволяя себя тащить.

— Спроси у звонаря, — она зевнула. — Он тебе на рассвете всё доходчиво объяснит.

Якуб тихо засмеялся, и через минуту мы, всё ещё грязные, но уже согретые чаем и разговорами, лежали в кровати, прижавшись друг к другу. Слева — Мария, справа — Якуб. Мой дом. Моя стая.

Возможно, моя мечта уже начинает понемногу сбываться. Надо только придумать, где достать мешок золота, чтобы выкупить поместье. Ну, или волшебную палочку. Или хотя бы план получше, чем у Якуба.

Итак, утро началось, как обычно, с моего любимого персонального будильника — звонаря-садиста, который, казалось, задался целью вытрясти из меня душу через барабанные перепонки.

Я, проклиная всё на свете, потянулась, сделала свою обычную зарядку и, не дожидаясь, пока мои львята попытаются зарыться под одеяло, растолкала обоих. Завтрак прошёл быстро и буднично. Каша, чай, гора грязной посуды. Но когда пришло время собираться на тренировку, Мария и Якуб неожиданно заупрямились.

— Нет, — отрезала Мария, скрестив руки на груди. — Я туда больше не пойду. Хватит с меня этих голодных взглядов на моего жениха. Пусть сами тренируются.

— И я тоже не пойду, — тихо добавил Якуб, который, кажется, просто боялся оставаться с теми волчицами без Марии. — У меня и так всё болит. И ещё эта новая сестра всё время пытается мне поправить спину. А у меня спина не кривая, я проверял.

Я только пожала плечами. В конце концов, они правы.

Зачем лишние нервы? Тренировка — дело добровольное, а не каторга. Ян и Казик, кстати, куда-то таинственно исчезли вместе.. Ну и ладно. Пусть развлекаются.

— Тогда, — предложила я, — пойдём прогуляемся. Всё равно делать нечего, а там хоть чаем напоят. И печеньем.

Мария и Якуб переглянулись. В их глазах читался панический ужас, но они послушно поплелись за мной. Всё-таки любопытство и скука — страшная сила. А, может, просто доверие ко мне, дуре, было безграничным.

Я шла по коридору впереди, чеканя шаг с уверенностью, которой на самом деле не чувствовала. Мария и Якуб плелись за мной, о чём-то негромко переговариваясь. Кажется, они обсуждали новую тактику для тренировок.

Я не вслушивалась. Я просто знала, куда иду. К ней. К единственной, кто мог развеять нашу коллективную скуку, пусть и весьма специфическим способом.

Мария поняла, куда ведёт этот коридор, только когда мы остановились у знакомой дубовой двери. Она среагировала мгновенно. Её рука, словно стальной капкан, сомкнулась на моём плече, и она рывком развернула меня к себе.

— Мила, — зашипела она, сверкая глазами, — почему мы идём к кабинету этой... этой ненормальной?!

— Потому что больше идти некуда, — я пожала плечами. — Ты же сама говорила, что тебе скучно. Вот, я веду тебя развлекаться.

— Развлекаться?! — она аж задохнулась от возмущения. — Ты видела, что она сделала с Яном?! Ты видела его лицо после того, как она утащила его в угол?! Он до сих пор вздрагивает!

Я не успела ответить. Дверь распахнулась, и в проёме возникла сама Юлия. Её глаза, едва завидев нас, вспыхнули тем самым лихорадочным, коллекционерским огнём.

— О-о-о! — проворковала она, и её голос был полон восторга. — У меня сегодня гости! Да ещё какие! Вся твоя звёздная семейка, малышка~! Какая прелесть!

Она, не дожидаясь приглашения, схватила ближайшую жертву — ей оказалась Мария — за шкирку и втащила внутрь с неожиданной для такого хрупкого существа силой.

— Ну-ка, иди сюда, маленькая львица~ — промурлыкала она. — Я так давно хотела познакомиться с тобой поближе~ Твоя сестрёнка столько о тебе рассказывала~.

— Что?! — взвыла Мария, пытаясь вырваться. — Мила, ты ей что рассказывала?!

— Ничего такого! — я втянула голову в плечи и шагнула следом, волоча за собой побледневшего Якуба.

Юлия, уже ни на кого не обращая внимания, усадила всех троих на свой любимый плюшевый диван. Якуб инстинктивно забился в угол. Мария попыталась вскочить, но цепкая рука крольчихи уже легла на её плечо.

— Хи-хи, трое прекрасных, юных созданий в моей скромной обители~ — она обвела нас плотоядным взглядом. — Вы даже не представляете, как я вам рада~. Тем более, я как раз думала, чем бы мне заняться сегодня днём~. Все бумаги подписаны, все провинившиеся наказаны~. И мне и самой хотелось бы... кое-чем заняться вчетвером~.

— Не надо! — одновременно выпалили Мария и Якуб, но было поздно.

Её пальцы, ловкие и беспощадные, метнулись к уху Марии. Нажатие. Мария дёрнулась, её глаза закатились, и она, издав сдавленный стон, обмякла, превратившись в беспомощный кулёк. Якуб, увидев это, дёрнулся было на помощь, но Юлия уже была рядом с ним.

— А ты, лев-механик~ — она наклонилась к его уху, — я видела, как ты вчера смотрел на свою невесту~. Такой заботливый~. Такой нежный~. Хи-хи, мне тоже нужна такая забота~.

Её пальцы сработали безотказно. Якуб пискнул и тоже обмяк, привалившись к спинке дивана. Я же сидела на своём месте, даже не пытаясь сопротивляться. Сопротивляться бесполезно. Я приняла свою судьбу.

Дверь с щелчком закрылась на замок. Мы в ловушке.

Мария, превозмогая предательскую слабость в мышцах, повернула голову и посмотрела на меня с выражением такого глубокого, вселенского предательства, что я почти почувствовала укол совести.

— Мила... — прохрипела она. — Ты нас сюда... специально привела... Ты... предательница... Я тебе этого... никогда не прощу...

— Всё будет хорошо, — пискнула я, и мой голос прозвучал совсем не убедительно. — Она просто поиграет и отпустит. Наверное.

Следующие полчаса превратились в какую-то вязкую, абсурдную карусель. Юлия порхала между нами, словно бабочка-переросток, и её ласки не знали границ. Она гладила уши Марии, которая рычала и проклинала всё на свете, но не могла пошевелить и пальцем. Она наглаживала Якуба по голове, восхищаясь его «мягонькой гривой». Она мяла мои щёки и говорила, что я — её «самая любимая подружка».

С каждой минутой унижение становилось всё глубже. Мария уже просто тихо скулила, Якуб закрыл глаза и, кажется, смирился с судьбой, а я впала в состояние полного, философского безразличия.

Наконец, насытившись, Юлия удовлетворённо вздохнула и, хлопнув в ладоши, оставила нас лежать на диване, словно кучу тряпья.

— Всё, я наигралась~ — заявила она. — А теперь, дорогие мои, — она уселась на свой стул, скрестив ноги и приняв очень деловой вид, — зачем вы вообще сюда пришли?~

Тишина. Мария, с трудом ворочая языком, попыталась что-то сказать, но я её опередила.

— От скуки, — честно ответила я. — Нам нечем заняться в этом монастыре. Абсолютно. Все наши дела — это ждать неизвестно чего.

— От скуки?! — глаза Юлии загорелись с новой, утроенной силой. — О, так я могу вам предложить просто массу... развлечений~. У меня есть замечательные, очень уютные камеры для молитв~. Там так тихо, так спокойно~. Можно запереть вас там на недельку, и вы будете размышлять о смысле жизни~. Хи-хи~ Или, например, в подвале у нас завалялась старая, добрая пыточная камера с прошлого века~. Такой раритет, ая-я-яй~. Говорят, в ней до сих пор живёт призрак~. Очень, говорят, набожный призрак~. Будете с ним молиться~.

Мария, которая только что обрела контроль над своими конечностями и смогла сесть, при слове «пыточная камера» побледнела как полотно. Она посмотрела на Юлию, потом на меня, потом снова на Юлию, и в её глазах, полных животного ужаса, я прочитала твёрдую уверенность, что всё это — реально. Она взмолилась. Самым жалобным, самым униженным голосом, который я когда-либо от неё слышала:

— Пожалуйста... не надо... — она зажмурилась. — Пожалуйста, не надо меня... меня насиловать...

Юлия замерла. Её бровь поползла вверх, а на лице отобразилось искреннее, неподдельное изумление. А потом она расхохоталась. В голос. Запрокинув голову.

Она смеялась так заразительно и громко, что даже Якуб, который до этого сидел с закрытыми глазами, приоткрыл один и уставился на неё с крайним недоумением.

— Хи-хи~ Что такое, маленький львёнок?~ — она вытерла выступившую от смеха слезинку и лукаво посмотрела на Марию. — Почему ко мне такое жёсткое, предвзятое отношение?~ Хи-хи~ Я же настоятельница этого святого монастыря~. Моя главная и единственная работа — следить за тем, чтобы послушницы не нарушали своих священных обетов~. И я тщательно, очень-очень тщательно слежу за каждой, даже самой маленькой и пушистой~. И за всё моё долгое, кропотливое время работы на этом посту, — она с гордостью выпрямилась, — священные правила этого монастыря нельзя нарушать ни разу~. Хи-хи~ Даже если какая-то неразумная послушница нарушает их по случайности, всех без исключения нарушительниц мы наказываем~. И даже я сама, как святая настоятельница, никогда правил не нарушаю~. Представьте себе, хи-хи~.

В комнате повисла звенящая тишина. Я уставилась на неё, пытаясь переварить услышанное. Мария медленно опустила руки, которыми инстинктивно прикрывала грудь. Якуб открыл второй глаз.

Так, стоп. Или я ничего не понимаю в этой жизни, или...

— Подожди, — я нахмурилась, пытаясь сопоставить её слова с её действиями. — А как же Ян? Ты утащила его в тёмный угол, и с тех пор он сам не свой. Что ты такого с ним делала, если правил не нарушаешь?

— Ах, маленький волчонок~ — Юлия мечтательно закатила глаза. — Он нуждался в заботе и утешении~. И я его утешила~. Но, если говорить серьёзно, я просто расспросила его~. Очень подробно и очень ласково. О том, что именно он делал для своей драгоценной белочки. Каждую деталь. Понимаешь, малышка, — она наклонилась ко мне, — я ведь не могу ссорить друзей и наказывать сестёр без веских доказательств. Даже если меня об этом просит самая миленькая кошечка в монастыре~. Вдруг он у неё, хи-хи, просто дрова колол? И воду носил?~ Мне нужна была полная картина его... преступления. Чтобы сравнить её с тем, что рассказала ты~.

Так, выходит, она пошла со мной готовить ужин вовсе не для того, чтобы приятно провести время? Она всё спланировала? Она хитрее, чем я думала.

— А Леона? — не унималась я. — Тогда почему Леона так на всё это реагировала? С чего она теперь смотрит на Яна с отвращением и бежит от него прочь, хотя раньше висела на нём и заставляла делать всю свою работу?

— Хи-хи~ С белочкой всё оказалось ещё проще~ — Юлия пожала плечами. — Я просто выслушала её версию произошедшего~. Очень, очень внимательно выслушала~. А потом сравнила её историю с твоей и с историей Яночка~. И это сравнение мне очень, очень не понравилось, ая-я-яй~. Знаешь, я ужасно не люблю, когда меня пытаются обмануть. Особенно те, кто живёт под моей крышей и ест мою еду. И тогда я очень ласково и нежно, — она улыбнулась, обнажив зубы, и от этой улыбки у меня мурашки побежали по спине, — напомнила белочке, что за пределами моего монастыря у неё ничего нет. Вообще ничего. Ни дома, ни денег, ни друзей. И что в моём монастыре её, по сути, тоже ничего не держит. Особенно, если она продолжит безобразничать: использовать моих гостей как бесплатную рабочую силу и врать им о своих нежных чувствах. Я ведь могу и обидеться~. А когда я обижаюсь... хи-хи~, об этом даже мой любимый священник предпочитает не знать~.

В комнате повисла тишина. Мария и Якуб переглянулись. В их взглядах больше не было ужаса. Там было что-то очень похожее на уважение. Я смотрела на Юлию и чувствовала, как моё отношение к ней переворачивается с ног на голову.

Она не просто извращенка, которой повезло с должностью. Она — прирождённый лидер. Она защищает этот монастырь и всех, кто в нём живёт, своими, пусть и весьма специфическими, методами. Она играет с нами, как кошка с мышкой, заставляя всех думать, что она — неуправляемая, озабоченная маньячка, в то время как сама хладнокровно манипулирует каждым, кто представляет угрозу её обители. Она — идеальный, хоть и жуткий, диктатор. И, Творец свидетель, я начала её по-настоящему уважать. Даже если она продолжит меня лапать.

Я перевела дыхание и решила ковать железо, пока эта безумная крольчиха пребывает в редком состоянии откровенности. В конце концов, кто ещё ответит мне на вопросы, которые не давали покоя с первого дня в этом странном месте?

— В школе же сидят дети, — начала я осторожно, словно ступая по тонкому льду. — Маленькие. Разных рас. Откуда они вообще берутся в монастыре, где все давали обет безбрачия?

— Хи-хи~ — Юлия подпёрла щёку рукой и посмотрела на меня с выражением «ну ты же сама всё понимаешь». — Бог милостив, малышка~. Если сестра приходит ко мне с повинной сама, если она плачет и говорит, что совершила ошибку, что она действительно не хотела и что она искренне, всем сердцем раскаивается в своих деяниях... То тогда даже я, строгая и беспристрастная настоятельница, могу её простить~. Один раз. Все мы не без греха. К тому же, дети ведь не виноваты в том, от кого они рождаются, верно?~ Они — невинные создания. А ещё, — добавила она с лёгкой улыбкой, — мы частенько подбираем маленьких, пушистых сироток с улицы. Тех, кто потерялся. Тех, кого бросили у ворот. Тех, кого некому защитить. Монастырь даёт им кров и еду.

А, понятно. Значит, не так она и жестока, как хочет казаться.

Но тут же в моей голове щёлкнула другая мысль, словно недостающий кусочек пазла встал на место.

Она прощает тех, кто приходит с покаянием. Тех, кто совершил ошибку, но раскаялся и просит прощения. Тех, кто не хотел. В отличие от её собственной матери. Виктория не каялась. Она просто бросила ребёнка и ушла. Исчезла. И построила на этом карьеру...

Так вот почему Юлия, при всей своей безумной энергии, так рьяно блюдёт монастырский устав и требует от всех его соблюдения. Она до сих пор в бешенстве на мать. И до сих пор ненавидит её всей душой.

— А если нарушения не прекратятся? — спросила я, закрепляя успех. — Если одна из сестёр продолжит... ну, нарушать? Даже после исповеди и прощения?

Улыбка Юлии стала чуть шире, и в ней промелькнуло что-то стальное.

— Хи-хи~ Ты задаёшь правильные вопросы, малышка~. Всё-таки, за годы работы я научилась различать фальшивые, актёрские слёзы и искреннее раскаяние. Но бывает и так, что раскаяния нет. Что сестра использует мою доброту. Тогда, увы, правосудие будет слепо~. И очень, очень строго. Наш маленький монастырь создан для того, чтобы мы, несчастные, одержимые зовом плоти, могли контролировать себя и молиться о прощении. А не для того, чтобы жить здесь бесплатно и творить всё, что вздумается, прямо в рясе~.

— Понятно... — протянула я, переваривая услышанное.

Механизм был отлажен до совершенства. Кнут и пряник. Прощение для тех, кто оступился, и изгнание для тех, кто этим злоупотребляет.

Юлия вдруг встрепенулась и хлопнула в ладоши, словно вспомнив что-то невероятно важное.

— Ох, точно, хи-хи~ Маленьких деток же нужно чем-то занять! — Юлия вдруг всплеснула руками и повернулась к Якубу. — Вот тут-то нам и поможет наш братик-лев~ Ты такой высокий, такой сильный и мужественный~.

Якуб вздрогнул. Он явно не ожидал, что внимание переключится на него.

— Что от меня требуется? — его голос дрогнул.

— Да сущий пустяк~ Вон там, на верхней полочке, книжечка~ Ты такой высокий, достанешь её даже без стульчика~.

Якуб проследил за её пальцем. Полка действительно была высокой, но не настолько, чтобы понадобилась помощь.

Мда. Вообще-то, Юлия и Якуб примерно одного роста. Это был предлог. Самый наглый и очевидный предлог. Но Якуб не стал спорить. Он подошёл к полке, вытащил книгу и замер.

— Что там? — спросила я.

Он молча показал обложку. Книга, даже судя по ней, явно не предназначалась для детского чтения. Я взяла её из его рук и открыла наугад. Иллюстрация, которую я там увидела, заставила мои щёки моментально вспыхнуть. Я захлопнула книгу.

Юлия нарочно где-то достала это, чтобы нас смутить?! Хотя, положа руку на сердце, я не горела желанием это читать, но, как минимум, это было интереснее всего содержимого местной библиотеки.

— Хи-хи~ Маленькая кошечка хочет почитать?~ — Юлия заметила мой взгляд и игриво погрозила пальцем. — Хи-хи, нельзя~ Эту книжечку мы сейчас отнесём, где взяли, и попросим что-нибудь другое для просвещения парочки маленьких львят~.

Кто бы мог подумать, где она взяла такое в изолированном монастыре?

Неожиданно, мы отправились в библиотеку. Библиотекарша, та самая тощая кошка с вечно поджатыми губами и немигающим взглядом, при нашем появлении тут же нахохлилась, как сова, почуявшая мышь. Она явно была не рада встрече с Юлией.

— Мне нужны интересные книги, — заявила Юлия тоном, не терпящим возражений.

— Идёмте, — прошептала библиотекарша, оглядев нашу компанию. — Только никому ни слова.

Нас отправили в самый дальний, самый тёмный и самый пыльный угол библиотеки. Туда, где за массивной дубовой дверью, спрятанной за старым гобеленом с изображением мученичества какого-то святого, находилась, по её словам, «кладовка сомнительных трудов, пожертвованных во спасение души». Видимо, чтобы эти труды никого не искушали. Впрочем, Юлия, похоже, не слишком сильно боролась с искушением.

Она отперла дверь огромным железным ключом, впустила нас внутрь и тут же захлопнула створку.

Чего я ожидала? Дешёвых брошюрок с засушенными цветами. Может, парочки зачитанных до дыр трактатов о том, как правильно бичевать свою плоть.

Реальность разбила мои ожидания вдребезги.

Если честно, эта «запретная» часть библиотеки больше напоминала... ну, не знаю. Тот непристойный и вульгарный магазин в эфиросфере. Тот самый, мимо которого я прошла, краснея и чертыхаясь.

Здесь, в этом забытом богом подвале знаний, было всё. ВСЁ. Отдельная, тщательно собранная библиотека, явно предназначенная только для избранных. И она была огромна. Стеллажи уходили под потолок, забитые книгами. Кожаные переплёты, золотое тиснение, дешёвые бумажные брошюры.

Я провела пальцем по корешкам. «Песнь страсти», «Объятия у озера», «Тайные желания леди». Довольно безобидные любовные романы. А дальше... дальше начиналось нечто, от чего даже мои видавшие виды глаза слегка расширились. «Трактат о телесном единении», «Анатомия наслаждения», «Сборник иллюстраций к Камасутре». Иллюстраций! С подробными картинками! Причём явно не для медицинских целей.

Я открыла одну наугад. Там была изображена пара — лис и кошка, — в такой позе, что даже Войцех, наверное, покраснел бы. Я захлопнула книгу. Открыла другую. Трактат о «репродуктивной анатомии» с детальными схемами. Третья — пособие по «искусству обольщения для юных леди». Четвёртая — сборник эротической поэзии.

Теперь понятно, почему отсюда ничего нельзя выносить. И почему та тощая кошка так отчаянно хотела нас отсюда спровадить. Она охраняла не просто «сомнительные труды». Она охраняла целый склад знаний, способный подорвать устои этого монастыря.

…Знаний, которые, судя по затрёпанным уголкам страниц, пользовались бешеной популярностью у некоего тайного общества читающих сестёр.

Мария, которая заглянула через моё плечо и увидела ту самую иллюстрацию с лисом и кошкой, издала сдавленный, полный ужаса и стыда вопль. Якуб, который по своей наивности открыл «Анатомию наслаждения», застыл соляным столбом, вцепившись в книгу побелевшими пальцами.

— ААААААААААА! — взвыла Мария, пятясь к двери. — ААААААААА! КУДА НАС ПРИВЕЛИ?! ЧТО ЭТО ЗА МЕСТО?! СПАСИТЕ!

— Хи-хи~ — Юлия стояла в центре комнаты, обводя взглядом свои владения, и на её лице играла та самая, знакомая до боли, плотоядная улыбка. — Добро пожаловать в мою любимую комнату~. Здесь мы и будем вами... просвещаться~.

Мы с Марией, всё еще немного ошарашенные, проходили мимо стеллажей, забитых любовными романами и трактатами по анатомии, когда я заметила, что в этой пыльной комнате есть кое-что кроме... ну, скажем так, сомнительного материала. Стеллажи у дальней стены. И они были забиты до отказа совершенно другой литературой.

Я подошла поближе, чувствуя, как мои глаза расширяются от удивления. Там был полный, двенадцатитомный сборник заклинаний базового уровня. В идеальном состоянии. Золотое тиснение на корешках. Рядом — учебники по физике, по химии, по математике. Технические справочники для паровых двигателей, которые моментально привели Якуба в экстаз. Трактаты по истории магических родов, которые я когда-то читала в библиотеке отца.

Всё было разложено по полочкам с идеальной, почти маниакальной аккуратностью. Вот теперь я действительно верю, что в этом монастыре есть настоящая библиотека, а не то жалкое недоразумение с житиями святых, что выставлено на всеобщее обозрение.

— Юлия, — спросила я, проводя пальцем по корешку «Основ квантовой трансмутации», — а почему всё это не в обычной библиотеке? Ну, я имею в виду, кроме... э-э-э... — я неопределённо махнула рукой в сторону стеллажа с «Анатомией наслаждения».

— Хи-хи~ — Юлия, которая как раз в этот момент пыталась подсунуть Якубу очередную «просветительскую» книжку, обернулась. — Даже я не могу подрывать монастырские устои слишком сильно~. Если сёстры начнут учить магию, у них либо не останется времени на бытовую работу, либо на молитвы~. А как настоятельница, я не могу допускать ни того, ни другого~. Монастырь должен функционировать. Святые отцы из Варшавы и так косятся на нас, хи-хи~. Не хватало ещё, чтобы они узнали, что тут много интересного~.

— Понятно... — кивнула я. Это объяснение было достойно самой Юлии. Прагматично, цинично и абсолютно логично в рамках её извращённой системы управления.

В любом случае, коллекция действительно была внушительной. Я прошлась вдоль рядов, чувствуя себя как ребёнок в кондитерской лавке. Непонятно было только одно: почему стеллажи с... ну, теми книгами... с этого начинались.

Хотя, наверняка, это просто самый популярный раздел. Вот их и поставили в самом начале, чтобы каждый раз не бегать через всю библиотеку мимо скучных энциклопедий. Удобно, чёрт возьми.

Якуб, тем временем, нашёл себе книгу по душе. Он с тихим, благоговейным вздохом вытащил с полки огромный, потрёпанный фолиант с названием «Техническая механика паровых двигателей и методы расчёта зубчатых передач». Его глаза загорелись тем самым, давно забытым мной, мальчишеским восторгом.

Он уселся на старый, скрипучий стул в углу и мгновенно исчез для внешнего мира. Юлия, разумеется, моментально нашла своё призвание. Она, словно заботливая наседка, кружила вокруг него, подсовывая то одну, то другую «просветительскую» книжку с подробными иллюстрациями, от которых он раз за разом впадал в густую краску, заикался и просил её перестать.

Да, за этим можно смотреть вечно.

Я же, вдохновлённая этим изобилием, тоже нашла себе занятие. На одной из полок скромно ютился небольшой, но солидный учебник «Основы магии иллюзий». Повинуясь внезапному порыву, я схватила его, уселась на соседний стул и с огромной, почти эйфорической мотивацией приступила к самообразованию.

Через пять минут самообразование было позорно прекращено. Я захлопнула книгу и уставилась в одну точку.

Точно. Как я могла забыть? Мне же лень. Все эти годы я училась магию только потому, что это был вопрос выживания, или потому, что под рукой был отец, который мог разжевать всё на пальцах.

А тут — сухой, монотонный текст, бесконечные формулы эфирных потоков и абсолютное отсутствие картинок. Я не могу заставить себя это читать. Мой мозг буквально отказывается воспринимать эти унылые строчки.

Почему учебники не пишут, скажем, в стиле баллады? «И тогда отважный маг направил поток эфириалов на северо-запад, и сила его была велика, и враги его пали...»? Вот это я бы прочитала. А это... тоска смертная.

Разочарованная в очередной раз в своих способностях к учёбе, я отложила книгу и огляделась. Кстати, а что там Мария такого читает? Она сидела в самом дальнем и тёмном углу, подальше от всех, и, кажется, её никто не трогал.

Я пригляделась.

Погодите-ка... Минуточку! Книга в её руках...

Книга была с начального стеллажа! С того самого, где стояли все эти «Трактаты о телесном единении»! Мария сидела, свернувшись калачиком на старом сундуке, и самозабвенно, не отрываясь, читала её. На её лице играл яркий, совершенно неуставной румянец, а хвост нервно подрагивал. Её глаза, широко распахнутые, жадно скользили по строчкам.

Всё. Конец. Это конец. Юлия всё-таки испортила мою бедную, невинную сестричку.

Я смотрю на неё и не могу поверить своим глазам. Мария, которая ещё полчаса назад кричала: «Пожалуйста, не надо меня насиловать!», сейчас сама, по доброй воле, изучает пособие, от которого покраснел бы даже Войцех. Я, конечно, всегда подозревала, что за её колкостями и пошлыми шутками скрывается что-то большее, но чтобы настолько!..

Я тихо подошла сзади и заглянула через её плечо. Так и есть. «Песнь страсти». Причём открыто на странице с очень, очень подробным описанием одной конкретной сцены. Я почувствовала, как мои собственные щёки заливаются краской.

Я отступила назад, стараясь не выдать своего присутствия. Ладно. Пусть читает. В конце концов, это, наверное, лучше, чем если бы она продолжала избивать каждого, кто посмотрит на Якуба. Просто надо будет потом проследить, чтобы эта литература не попалась на глаза настоящей Юлии.

Хотя, судя по всему, именно Юлия ей её и подсунула. Вот же хитрая, извращённая крольчиха. Она знает, как найти ключик к каждому.

Наконец, утомившись безуспешными попытками смутить Якуба, который с непробиваемым упорством мученика продолжал читать про зубчатые передачи, Юлия переключила своё внимание на меня. Она подкралась со спины, и я почувствовала её горячее дыхание на своём ухе прежде, чем услышала голос.

— Хи-хи~ Тебе скучно, маленькая Мила?~ — её руки легли мне на плечи, и я даже не вздрогнула. Привыкла. — Я вижу, твоя книжка по магии тебя совсем не радует~. Могу я предложить тебе кое-что поинтереснее?~

— Ну, давай, — вздохнула я, уже готовая к очередной порции абсурда.

Она ловко выудила с одной из верхних полок небольшую, но увесистую книгу в тёмно-зелёном переплёте и с тихим, многообещающим смешком положила её передо мной. Я прочитала название. «Прикладная биотрансмутация». Звучало как что-то среднее между учебником по медицине и пособием для садоводов.

— Хи-хи~ — Юлия наклонилась к самому моему уху. — Мне говорили, что маленькая кошечка хочет быть большой и взрослой... И заниматься взрослыми делами~. Моя матушка передала тебе привет и настоятельно посоветовала дать тебе... эту книжечку~.

Я замерла.

Виктория? Виктория знает, что я хочу вырасти? И, что более важно, она знает способ?

Я мгновенно оживилась и схватила книгу, листая её с внезапно вспыхнувшей надеждой.

— И что там? — с нетерпением спросила я. — Там есть заклинание, чтобы сразу стать взрослой? Просто прочитал — и готово?

— Хи-хи~ Нет, конечно, глупенькая~ — Юлия рассмеялась и потрепала меня по голове. — Запретные заклинания нельзя так просто найти в библиотеке, даже в такой секретной, как эта~. Наверное, только полные дураки стали бы хранить книгу с запретными заклинаниями вперемешку с другими книгами~. А ведь кто-то так и делал, представляешь?~ Страшно подумать, что могло случиться, если бы она попала в плохие руки~.

Я чуть не поперхнулась воздухом. Она что, сейчас намекает на моего отца?! Откуда она знает про нашу библиотеку?

Я сделала вид, что ужасно заинтересовалась корешком книги. Ладно, проехали.

— Тогда зачем она мне? — спросила я, всё ещё не понимая. — Если там нет готового рецепта.

— Ты же у нас умненькая~ — Юлия накрутила прядь моих волос на палец. — Тут лишь скучные, базовые примеры стимуляции деления клеток~. Для лечения ран, для восстановления органов~. Но принцип-то один~. Прочитай книжечку, пойми, как это работает, и придумай заклинание сама, чтобы вырасти быстро~. Или же, напротив, сделай так, чтобы ты не росла, хи-хи~. Вдруг тебе не хочется, чтобы твоя грудь в будущем выглядела как у твоей драгоценной матушки?~ Будешь такой же плоской, как твой братик Якуб~.

Я поперхнулась слюной. Она что, издевается?!

— Хи-хи~ Представь себе~ — Юлия вошла во вкус, и её голос стал ещё более интимным. — «Старший братик Якуб, помоги мне, пожалуйста, достать книжечку с верхней полки, я такая маленькая и слабая»~ — пропищала она, пародируя мой голос. — «Конечно, младший братик Мил, я сейчас тебе помогу... Ой, мы оступились и упали друг на друга! Как неловко!»~ — она закатила глаза. — А потом вы делаете это, пока ваша сестричка Мария занята чтением увлекательного романа в углу...~

— Ха... — только и смогла выдавить я, чувствуя, как моё лицо заливается краской. — И что с тобой не так?

— Хи-хи~ Со мной всё так~ А вот с вами... — она подмигнула. — Или же, например, другой вариант~ Пока твой братик будет чем-то занят, тебя попросит помочь твоя сестрёнка Мария~. Конечно, напрямую помочь ей у тебя не выйдет, но всегда можно воспользоваться... подручными средствами~. В конце концов, у тебя же есть ручки~. И воображение~.

Мне тут уже плохо. Я уронила голову на книгу и закрыла глаза, мечтая провалиться сквозь землю. Каждая фраза этой крольчихи — это маленький акт морального насилия.

Я никогда не смогу смотреть на Якуба и Марию так, как раньше. Никогда.

— Юлия, — прохрипела я, пытаясь сменить тему, — а ты сама-то тут часто читаешь?

— Хи-хи, нет, конечно~ — она картинно приложила ладонь к груди. — Это место — мой маленький секретик, моя тайная сокровищница~. Нельзя, чтобы о нём узнали остальные~. Это... наше личное гнёздышко. Моё и библиотекарши, хи-хи~.

— И тебе разрешают уносить книги отсюда?

— Я же настоятельница~ — она гордо выпрямилась. — Хи-хи, я могу всё~. Абсолютно всё~. Могу взять книгу, могу наказать грешницу, могу съесть печеньку на ночь~. Библиотекарша, конечно, ворчит, но что она мне сделает? Запрёт читать? Ха-ха~.

Неудивительно, что эта тощая кошка такая дёрганая. Ей приходится иметь дело с Юлией, которая, судя по всему, считает эту секретную комнату своим личным будуаром. Я бы тоже на её месте поседела и стала ненавидеть всех посетителей.

— Хи-хи~ В любом случае, детки, — Юлия громко хлопнула в ладоши, выводя меня из раздумий, а заодно и вырывая Якуба из его технической нирваны, а Марию — из мира любовных фантазий, — пойдёмте в мой кабинет~. Там диван большой, мягкий, места всем хватит... чтобы нам там поместиться вчетвером~. Займёмся... совместным чтением в комфорте~. И не смотри на меня так, Мила, я не кусаюсь~. Ну, почти~.

Мария, услышав это приглашение, побледнела и инстинктивно прижала свою книгу к груди, как щит. Якуб захлопнул свой фолиант и обречённо вздохнул. Я же, стиснув в руках учебник по биотрансмутации, встала.

Выбора, как всегда, не было. Впереди нас ждал диван. И Юлия. И, я надеюсь, что это «совместное чтение» не будет включать в себя иллюстрации из начала библиотеки. Потому что мой мозг этого уже не выдержит.