Кулак попал ему в челюсть. Голова дёрнулась в сторону, зубы распороли внутреннюю сторону щеки, и рот наполнился металлическим привкусом тёплой крови. Следующий удар пришёл прежде, чем Кель успел прийти в себя, врезавшись костяшками в рёбра с такой силой, что лёгкие сжались, а воздух вырвался из груди коротким хриплым вздохом. Над ним нависло лицо отца, искажённое яростью и отвращением, куда более глубоким, чем обычный гнев.

«Бесполезный». Медленно сказал Олдрик. «Из всех унижений, которые ты мог навлечь на этот дом. Метка Богини Луны».

Кель попытался заговорить, объяснить, извиниться. Сказать хоть что-нибудь, что могло бы это остановить. Но из горла вырывались лишь жалкие, сдавленные звуки, лишённые всякого смысла.

Избиение продолжалось. Методично и безжалостно кулаки обрушивались один за другим, без разбора и передышки, словно отец намеревался стереть ими само его существование.

Кель судорожно вдохнул. Воздух слишком быстро ворвался в лёгкие, заставив его закашляться, и от этого рёбра вновь пронзило острой болью. Он упёрся ладонями в пол, пытаясь подняться.

Но пол уже не был каменным.

Под ладонями хрустела солома, а вместо отполированного мрамора была грубая ткань.

Тогда Кель наконец понял.

‹Это не взаправду. Не по-настоящему…›

Он медленно открыл глаза.

Его встретил тусклый свет ещё не наступившего утра. Лишь бледное сияние пробивалось сквозь щели в стенах, пока солнце только готовилось взойти. Та самая комната, в которой вырос Лиор. Лежанка на которой он спал и единственное одеяло, сползшее в сторону во время метаний, которыми сопровождался его сон.

Кельвиан дышал слишком часто. Сердце колотилось о рёбра, будто пыталось вырваться наружу, а кожа блестела от пота, несмотря на прохладу ночного воздуха.

Он постарался успокоить дыхание. Вдохнуть глубже. Считать вдохи и выдохи, пока тело не вспомнит, что его на самом деле не избивают, что он не в опасности и отец сейчас далеко.

Это было всего лишь воспоминание. Знакомый вес доспехов Пепельного Покрова всё ещё ощущался на нём – он не рассеял их даже ночью, не желая оказаться беззащитным даже здесь.

Из-за занавески, отделявшей его комнату от общего помещения, пробивался свет. Оттуда доносились звуки утренних хлопот – тихие шаги, скрип дерева, приглушённые голоса и слова которых Кель не мог разобрать.

Это его удивило. Он ожидал, что кошмар, как обычно, вырвет его из сна посреди глубокой ночи. Но, похоже, на этот раз он проспал почти до самого утра.

Кель подошёл к занавеске и осторожно её отодвинул.

Лиор и его родители занимались привычными утренними делами – мать хлопотала у огня, отец проверял снаряжение около двери, а Лиор расставлял на столе деревянные миски с такой осторожностью, словно старался не издать ни единого лишнего звука.

Когда занавеска сдвинулась, все трое подняли головы. Три пары глаз одновременно устремились к Кельвиану.

«Доброе утро», сказала мать Лиора, с неподдельной энергичностью звучавшей в её голосе даже в такой ранний час. «Хорошо спалось?»

Вопрос был безобидным, совершенно естественным. И всё же от него грудь Келя сжалась.

Неужели они его слышали? Кошмар вполне мог заставить его метаться во сне или что-то выкрикивать. Как-то раз даже Рейвен упоминал, что Кель разговаривает во сне.

Но на их лицах читалась лишь вежливая забота. Ни жалости. Ни неловкого понимания того, что им довелось застать нечто личное.

От этого ему стало заметно спокойнее.

«Да», ответил Кель, отводя взгляд. «Спасибо».

Лиор улыбнулся и указал на стол. «Мама приготовила завтрак. Немного, но…»

«Уверен, всё будет вкусно», ответил Кельвиан.

Он подошёл к столу и сел на один из табуретов. Остальные присоединились – Лиор, как всегда, сел рядом, а его родители напротив. Мать раздала миски, в каждой из которых находилась какая-то крупа. Наверное, каша из зерна, разваренного на воде.

Они ели почти молча. Лишь ложки постукивали о дерево, да время от времени кто-то вполголоса ронял замечание о предстоящем дне.

Отец Лиора закончил первым. Отставил миску и поднялся, направляясь к снаряжению подле двери. Через несколько мгновений за ним последовала мать, собрав пустые миски и сложив их, чтобы позже вымыть.

«Нам пора», сказал отец Лиора.

Последние приготовления они завершили с привычной сноровкой. Кельвиан и Лиор собрали свои вещи – которых, по сути, почти не было, ведь для предстоящей работы припасы, принесённые из Академии, им не понадобятся.

На улице утренний свет уже начал окутывать деревню. Из домов, где они ночевали, выходили другие ученики, постепенно присоединяясь к семьям, приютившим их, и все вместе направлялись к центру поселения.

Толпа постепенно разрасталась. Около тридцати учеников и примерно столько же местных жителей. Разговоры пока что звучали приглушённо – люди ещё не успели окончательно стряхнуть с себя сон и войти в ритм нового дня.

Инструктор Колдер и Сарен в ожидании стояли рядом с колодцем. Сохраняя в своих позах настороженность, которая не покидала их даже в таком безопасном месте.

Когда все собрались, голос Сарен перекрыл общий гул.

«Ученики, выбранные для разведки, шаг вперёд».

Люди обернулись. Толпа начала расступаться, пока некоторые ученики пробирались сквозь неё к инструкторам.

Дворяне.

Только знать.

И, конечно, Терон, которого все считали ребёнком императора.

Кель наблюдал, как они выстраиваются перед инструкторами.

Смысл был очевиден. Либо инструкторы избавляли дворян от унижения, связанного с тяжёлой ручной работой, либо делали ставку на тех, кто уже имел боевой опыт благодаря семейному обучению.

Но именно это сразу разделяло людей. Дворяне занимались важными делами, тогда как простолюдины оставались помогать на полях и выполнять прочую работу, которая требовалась жителям деревне.

Сарен жестом отпустила выбранных учеников и те сразу двинулись следом за Колдером к главным воротам деревни.

Отец Лиора подошёл ближе, его обветренное лицо, несмотря на ранний час, сохраняло прежнюю приветливость. Он прямо посмотрел на Келя.

«Хочешь сегодня помочь мне в поле?»

«Да», ответил Кель без колебаний. Да и как он мог ответить иначе? Что предпочитает стоять без дела, пока остальные трудятся?

Отец Лиора довольно кивнул и затем повернулся к сыну.

Во время этого разговора мать Лиора также подошла к ним поближе. Она легко коснулась руки сына, привлекая его внимание. «Пойдёшь со мной собирать травы? Торговец должен прибыть со дня на день. Может, обменяем то, что найдём, на что-нибудь вкусное».

Лицо Лиора просветлело. «Конечно».

Отец вдруг посерьёзнел. «Не уходите далеко от деревни. По возможности оставайтесь там, где видны стены».

Лиор и его мать одновременно кивнули.

Затем все разошлись. Каждый занялся своим делом. Лиор лишь раз обернулся, встретился взглядом с Кельвианом, коротко помахал ему и скрылся за поворотом.

Кель последовал за отцом Лиора, присоединившись к разрозненной группе жителей и учеников, которым поручили работать в поле.

Его внимание привлекло движение одного из студентов. В пяти шагах от него шла Хестия. Её чёрные одеяния с винно-красным нагрудником в форме рёбер резко выделялись среди простой одежды окружающих.

Кель свернул и, поравнявшись с ней, пошёл рядом.

Хестия взглянула на Келя, спокойно отметив его появление.

«Почему ты единственная дворянка, которая не пошла с инструкторами?» Не сдержав любопытства спросил Кельвиан.

Хестия не сбавила шага. «Инструкторы хотели, чтобы я осталась».

«Почему?»

«Чтобы взять командование на себя, если что-нибудь случится». В её голосе звучала всё та же холодная точность. «Им нужен был кто-то, способный организовать оборону, если деревня подвергнется нападению, пока они будут отсутствовать».

В этом был смысл. Хестия уже успела проявить способности к лидерству, далеко превосходившие обычный для её возраста уровень. Инструкторы были бы глупцами, не воспользовавшись этим.

«Тогда зачем ты идёшь в поле?» спросил Кель.

«Раз уж мне всё равно приходится оставаться здесь, могу хотя бы помочь с работой». Ответила Хестия, не выказав лишних эмоций.

Группа продолжала идти, удаляясь от центра деревни и направляясь к воротам, которых Кель вчера не заметил.

Сразу за ними начинался лес. Глядя на это, Кельвиан невольно задавался вопросом, где здесь вообще могло найтись место для поля.

Они шли через густой лес около десяти минут – как вдруг деревья вокруг них расступились.

Только что их окружала густая чаща, а в следующий миг перед ними открылось настолько огромное и чистое пространство, что это невольно вызывало недоумение.

Впереди раскинулось огромное поле. В аккуратных рядах виднелся богатый чернозём, а кое-где уже пробивались первые всходы, пока другие участки оставались нетронутыми и готовыми к возделыванию.

Со всех сторон поле окружал густой лес. Деревья подступали к самой границе, словно только и ждали случая вернуть себе эту землю. Этот контраст был настолько силён, что невольно приковывал к себе взгляд.

«Как вы это сделали?» спросил Кельвиан, повернувшись к отцу Лиора.

Тот тепло и искренне рассмеялся. «Мы и не делали. Это сделал для нас Избранный из Клана Жизни».

Божественная сила, обращённая не для сражения. Не ради славы. А просто использованная ради тех, кому нужна была помощь.

Отец Лиора подошёл к стопке инструментов, оставленной на краю поля, и вытащил мотыгу.

Он протянул её Кельвиану.

«Ты ведь умеешь этим пользоваться, верно?»

Вопрос был риторическим. Он исходил из простой уверенности, что Кель, конечно же, знает, как работать в поле. Потому что какой простолюдин этого не умеет?

Он отошёл и присоединился к другим жителям деревни, уже расходившимся по полю и выбирающим себе участки, прежде, чем Кельвиан успел придумать ответ.

Кель застыл. Мотыга в его руках казалась чем-то странным.

Он понял, что у него возникла проблема, о которой он не задумывался до этого самого мгновения.

Будучи дворянином, Кель никогда не занимался ручным трудом. От него никогда не требовали знать, как устроено земледелие, помимо отдалённого представления о том, что урожай растёт в полях, а слуги его собирают. Детство Келя прошло в изучении этикета, политики кланов и тренировках с оружием, которым он так и не сумел овладеть.

Но не за работой в поле.

Кель окинул взглядом поле. Другие ученики уже приступили к работе, в их движениях чувствовалась сноровка людей, которые занимались этим с тех пор, как научились держать в руках инструменты. Мотыги поднимались и опускались в спокойном ритме, разрыхляя землю и расчищая места для посадки с почти небрежной уверенностью.

Кель повернулся.

Примерно в десяти шагах от него стояла Хестия, тоже с мотыгой в руках. И выглядела она столь же неуверенно.

Вид у неё был слегка нелепый. Наследница Великого Клана в полном божественном доспехе, с сельскохозяйственным инструментом в руках, словно ей дали оружие, которым она не умела пользоваться.

«Ты знаешь, как этим пользоваться?» спросил Кельвиан.

Хестия встретились с ним взглядом. В её глазах мелькнуло что-то похожее на защитную настороженность. «Разумеется, знаю».

После этого она развернулась и ушла.

Кель проводил её взглядом.

Похоже, в Доме Мортвейл наследников всё-таки обучали практическим навыкам. Или по крайней мере Хестию. Возможно, это было связано с той семейной традицией, о которой она упоминала во время готовки, с какой-то философией Мортвейлов, требовавшей понимать все, даже самые обыденные, стороны жизни.

Кель посмотрел на свою мотыгу. На раскинувшееся перед ним поле. На остальных людей, размеренно продвигавшихся по своим участкам.

«Чёрт с ним, была не была».

Он поднял мотыгу.