У каждого есть своё начало (4)

Неужели это правда возможно? Нет, неужели я снова смогу увидеть тот сон?

На всякий случай Хаджун купил две бутылки макколи, как в тот день, и отправился к дому в теплице.

Привычный пейзаж, покрытый тонким слоем пыли. Словно совершая поминальный обряд, он поставил макколи на старый комод и, открыв крышку, огляделся в ожидании. Но вокруг было тихо.

Видеть сны, которые хочешь увидеть, — редкость для любого. Хаджун усмехнулся и пробормотал:

«Это был просто дурацкий сон. Что я вообще делаю?»

Он хватался за соломинку. Но, как и ожидалось, сон есть сон.

«Тед Банди. Вот чёрт».

Он снова открыл старый комод. Нахмурив брови, Хаджун увидел перед собой ту же старую книгу, что и тогда. Отпечатки пальцев, которые он оставил, вытирая пыль, — всё осталось нетронутым.

Значит, это был не сон?

В тот самый момент, когда Хаджун осторожно открыл книгу, его зрение начало искажаться.

Он широко раскрыл глаза, но окружающий пейзаж начал расплываться и превращаться в головокружительную картину. Снова перед его взором возникли серые стены.

Деревянный стол в центре комнаты и два железных стула — всё на месте. Это был не сон.

Сглотнув, Хаджун увидел перед собой красиво очерченную фигуру мужчины в оранжевой робе заключённого, которая постепенно проступала в его глазах.

Тед Банди, увидев Хаджуна, широко улыбнулся.

— Вы снова меня вызвали.

Банди, похоже, очень любил приходить сюда.

Впрочем, если ты горишь в адском пламени, то попасть сюда — всё равно что оказаться на курорте. Но говорить с таким типом — крайне неприятно. К тому же, то, что это место кажется ему курортом, вызывает лишь отвращение.

— Садись.

— О, с удовольствием. Я люблю сидеть.

Банди быстро сел на место, а Хаджун, окинув его злобным взглядом, устроился напротив и сказал:

— Ладно. Я признаю, ты — Тед Банди и сейчас находишься передо мной. Признаю, что ты мертвец и это не галлюцинация.

— Ха-ха, конечно.

— Я задам вопрос.

— Хм?

— У меня есть вопрос.

До сих пор вежливый Банди посмотрел на Хаджуна косым, насмешливым взглядом.

Хаджун считал, что раз он полицейский, а Банди — преступник, то задавать вопросы преступнику — это естественно. Он нахмурился.

— Почему? Почему я должен отвечать на ваши вопросы?

— Что?

— Я уже отбываю наказание. Неужели это ещё один ад? Ад, где нужно отвечать на вопросы?

— …

Чёрт, он забыл, с кем имеет дело.

Тед Банди, который на суде отказался от адвоката и, полагаясь на свой ум, закончил юридический факультет Вашингтонского университета, защищал себя сам. В словесной дуэли он был уверен, что не победит его.

— Ну… я полицейский, а ты преступник.

— Мои преступления уже полностью раскрыты.

— …

Хаджун потерял дар речи.

Какими словами можно было соблазнить этого типа?

Удивительно, но ответ исходил от самого Банди.

— Давайте так.

— Что?

— Если вы ответите на мои вопросы, я отвечу на ваши.

— По одному за раз?

— Нет, у меня, на удивление, мало вопросов.

— Хм.

Если он получит один вопрос и сможет задать несколько, то ничего не потеряет. К тому же, мёртвый вряд ли сможет совершить ещё одно преступление, используя информацию, которую он ему даст.

— Хорошо. Спрашивай.

— Что стало с моей машиной?

Машина Теда Банди. Фольксваген «Жук». На этой машине он похищал и жестоко убивал женщин.

Эта машина, в багажнике которой нашли монтировку, дубинку, наручники и нейлоновые чулки, была конфискована как вещественное доказательство. Хаджун видел её в материалах дела.

Что же с ней стало?

Порывшись в памяти, Хаджун ответил:

— Что касается этой машины…

— Я очень её любил.

Наконец он вспомнил.

— А, эта машина. Я слышал, её выставили на аукцион.

Банди нахмурился.

— Аукцион? Кто посмел продать мою машину без моего разрешения?

Всплывшая в памяти информация. Когда он учился, читая это, он усмехнулся.

— Дело в том, что детектив Ронни Андерсон, который вёл твоё дело, хранил её, а в 1997 году продал на аукционе.

— …

Банди на мгновение застыл, а затем внезапно громко рассмеялся.

— Пу-ха-ха-ха-ха!!! Детектив, который вёл моё дело, продал мою машину? Да ещё и на аукционе? У-ха-ха-ха!!! Должно быть, он получил за неё хорошую цену. Машина, на которой совершал убийства известнейший маньяк. Я бы сам сразу захотел её в коллекцию. У-ха-ха-ха!!!

Банди смеялся как безумный. Хаджун смотрел на него с искажённым лицом и косым взглядом.

Насмеявшись вдоволь, Банди вытер слёзы и сказал:

— Извините. Теперь ваша очередь.

— Тебе смешно?

— А?

— Тебе смешно, что машину продали на аукционе?

— Ха-ха, это была самая смешная история, которую я слышал.

«Вот чёрт».

Этих типов никогда не поймёшь. Некоторое время Хаджун сверлил Банди взглядом, а затем заговорил.

— Так, теперь моя очередь.

— Согласен.

— Произошло убийство. Четыре жертвы. Все женщины.

Как только он произнёс слово «убийство», лицо Банди изменилось. Оно не окаменело, как у обычного человека, а стало выражать живейший интерес, и он даже поправил позу.

— О-о. Расскажите подробнее.

«Modus operandi [1]: связанные запястья и лодыжки, отсутствующий большой ноготь на правой руке, форма узлов, 20-летние женщины только в нижнем белье».

латинская фраза, которая обычно переводится как «образ действия» и обозначает привычный для человека способ выполнения определённой задачи. 

— Прекрасно.

— Заткнись.

— Хочу увидеть.

— Не смейся, меня тошнит.

— Ха-ха.

Банди усмехнулся и снова посмотрел на Хаджуна. Некоторое время он молча смотрел на него, а затем спросил:

— Это всё?

— Что-то ещё?

— Так в чём ваш вопрос?

— Какой это тип маньяка? Как его поймать? Ты ведь можешь это понять, не так ли?

— …

Банди с недоумением пожал плечами.

— Как я могу что-то понять, если вы не показали мне ни одной фотографии и дали только это?

— …

Подумав, Хаджун понял, что сам его вопрос звучит абсурдно. Как можно что-то выяснить по такой информации?

Лицо Хаджуна покраснело.

Но он ничего не мог поделать. Как стажёр, он располагал только такими данными. Ему оставалось лишь максимально подробно описать последнее место преступления, которое он видел.

«В общем, я видел четвёртую жертву. Запястья были связаны за спиной, а верёвка, связывающая лодыжки, соединялась с верёвкой на запястьях за спиной. Большого ногтя на руке не было. Женщина, двадцать с чем-то лет».

— Причина смерти?

Сначала он не знал, так как голова была засунута в мусорный бак, но когда сотрудники НФС убирали тело, он увидел. Череп был повреждён ударом тупого предмета.

— Повреждение черепа в результате удара в затылок.

— Хм…

Банди погрузился в размышления. Хаджун, понимая, что помочь его мыслям — значит получить выгоду для себя, добавил:

— Следователи говорили, что форма узлов на руках и ногах была одинаковой во всех четырёх случаях. И правой руки без большого ногтя.

— Это пропустим.

— Что?

— Форму узлов они и так уже расследуют. А отсутствие большого ногтя — просто трофей. Когда найдут логово преступника, оно там и будет, и станет решающей уликой. Но на этапе расследования это не подсказка для поимки. Он ведь где-то надёжно это спрятал.

Резонно. Не зная, кто преступник, невозможно узнать, где он спрятал свои трофеи.

Многие серийные убийцы оставляют записи о своих преступлениях. Были убийцы, собиравшие кровь, были — волосы. Этот, похоже, собирает ногти. Мерзавец.

Банди, похоже, ещё немного подумал, а затем спросил:

— Четыре жертвы?

— Да.

— Улики или следы?

— Никаких. Поэтому и спрашиваю.

— Хо, все четыре?

— Возможно.

— Возможно?

— Я же не веду расследование. Мне сказали, что ни у одной из четырёх нет ни улик, ни следов.

— Хм… Это действительно странно.

Странно? Что странного?

Банди нахмурился и улыбнулся леденящей душу улыбкой.

— Кто, по-вашему, самый великий серийный убийца из всех, что вы знаете?

К горлу подступает тошнота. Не самый великий, а самый отвратительный убийца.

— Ты.

— Ха-ха! Это честь.

— Будешь ещё болтать?

— Хи-хи, вы хорошо меня знаете?

Конечно, знает. Каждый, кто мечтает стать полицейским, изучает его преступления.

— Да.

— Знаете, когда я совершил своё первое убийство?

— Женщина. В безлюдном жилом районе подглядывал за тем, как она переодевается в гостиной, похитил, отвёз на озеро Сэммамиш и убил.

— Ха-ха, действительно знаете?

— Хватит болтать. Мне даже говорить об этом тошно.

— Хи-хи. Но вот что…

Банди сложил пальцы домиком и продолжил:

— Перед первым убийством. Была ли моя попытка преступления первой?

— Нет.

— Вы знаете?

— Конечно. Ты ударил девушку дубинкой по затылку, когда она наклонялась за монетой, упавшей перед автоматом.

— Хи-хи.

— И что с того?

Банди посмотрел прямо в глаза Хаджуну и сказал:

— Та девушка почувствовала моё присутствие до того, как я ударил её дубинкой. В момент, когда она обернулась, дубинка не попала точно, и она закричала. Мне пришлось бежать. Дома я подумал: почему я провалился? Я ведь твёрдо решил убить.

Отвратительно. Но он должен слушать. Вспомнились слова начальника Чхве: чтобы поймать таких зверей, нужно понять их мысли.

— Продолжай.

— Я боялся убивать. Вот что я понял.

— Что?

У такого зверя был страх? В это трудно поверить.

Банди продолжил:

— Я решил, что должен стать сильнее. И настроился. Я пошёл за одной студенткой и проследил до её комнаты в подвале.

Это была вторая попытка убийства.

— Я ударил её дубинкой, когда она читала книгу в комнате, и, когда она потеряла сознание, надругался. Затем снова ударил дубинкой и заколол ножом. Я был уверен, что убил. То чувство эйфории. Хи-хи.

К горлу подкатывает тошнота. Но стиснув зубы, Хаджуна процедил:

— Но то убийство провалилось. Её доставили в больницу, и она выжила.

Банди щёлкнул пальцами.

— Вот именно.

— Что именно?»

— В этом и есть ответ.

— Говори яснее.

— Хи-хи. Вы же сказали, что я — самый великий убийца, которого вы знаете?

— Да.

— Но у меня тоже было первое. И притом дважды проваленное.

И что с того? Разве это не очевидно?

Глядя на Хаджуна, лицо которого выражало полное непонимание, Банди улыбнулся и сказал:

— Но четыре убийства, о которых вы рассказали, — все они идеальны.

— И что ты хочешь этим сказать?

Банди оскалился, показав белые зубы.

— Это значит, что для убийцы это не первое.

— Что…?

Банди откинулся в удобную позу и сказал:

— Убийство — это яркое, экстремальное наслаждение. Но у всех первая попытка неуклюжа. Как у меня. Однако убийца, о котором вы говорите, с самого начала действует идеально.

— …

Новый взгляд. Но, безусловно, убедительный.

Почему он сам не подумал об этом?

— Тогда…?

Банди, словно соревнуясь в том, кто более великий убийца, загадочно улыбнулся.

— Вы знаете места, где я совершал убийства?

— Вашингтон, Колорадо, Орегон, Юта.

— Как я и думал, вы знаете.

— И что?

— Полиция всегда так действует. Если преступление происходит в Вашингтоне, ищут в Вашингтоне. Если в Колорадо — там. А я уже был в другом штате. Хи-хи.

— …

Банди, просунув взгляд сквозь сложенные домиком пальцы, сказал:

— Этот парень, должно быть, пережил несколько неудачных попыток. Но не в тех местах, где произошли преступления, а в других регионах.

Зрачки Хаджуна дрогнули.

Неужели это и есть мысли убийц, о которых говорил начальник Чхве?