У каждого есть своё начало (3)
Бледнокожий мужчина в тюремной робе, улыбаясь во все зубы, оглядывал дом из плёночной теплицы. Судя по тому, как он осматривался, будто впервые оказался в незнакомом месте, жильцом этого дома он явно не был.
Хотя дом и стоял пустым, здесь хранились воспоминания о семье. Хаджун, которому вовсе не нравилось, что кто попало входит и переворачивает всё вверх дном, слегка насторожился и спросил:
— Who are you? (Кто ты?)
Хотя в университете Хаджун старательно учился, он никогда не бывал за границей, и иностранных друзей у него не было.
К счастью, его место работы находилось в Итэвоне, так что он уже привык давать указания иностранцам или вмешиваться в их драки. Не бегло, но объясниться он мог.
Однако мужчина, услышав слова Хаджуна, лишь шевельнул бровями и, продолжая улыбаться, кивнул на старый комод напротив.
— Можно присесть?
Хм, а всё-таки воспитание есть… Нет, подожди. Он ведь только что говорил на английском, верно? Странно. Это не корейский, но смысл доносится до меня совершенно отчётливо. Не удержавшись, у Хаджуна сами собой вырвались корейские слова:
— Ах, да, присаживайтесь.
Хм, я заговорил по-корейски. Но собеседник, словно поблагодарив взглядом, присел на комод.
Неужели он понимает корейский?
Сглотнув, Хаджун сказал:
— До Хэллоуина ещё далеко, а вы уже в странном наряде. Вы преподаватель-носитель языка?
Оранжевая тюремная роба. На вытянутых вперёд руках — наручники.
Белый мужчина снова улыбнулся.
— Какой сейчас год?
— Что?
Странный тип. Он что, не знает, какой сейчас год?
— 2020-й.
— О, я разговариваю с человеком впервые за 31 год.
Хаджун наклонил голову.
Неужели есть люди, которые живут 31 год, ни с кем не разговаривая? Даже настоящие заключённые так не живут — ведь у них есть сокамерники. К тому же этому мужчине на вид чуть за сорок. Тогда в каком возрасте его посадили? Может, он просто шутит? И это перед полицейским, пусть и не в форме, ведь Хаджун пришёл после смены.
Потирая нос, Хаджун сказал:
— Я полицейский. Прекратите шутить и объясните, почему вы так одеты. Я могу задержать вас как подозрительную личность.
За странную одежду он не арестует, но слегка припугнуть незваного гостя в старом доме было неплохой идеей.
Но мужчина беспечно ухмыльнулся:
— Последними, с кем я разговаривал перед смертью, тоже были полицейские.
— Хах, ну это…
Что? Перед смертью?
По спине Хаджуна пробежал холодок, и он широко распахнул глаза.
— Что вы сказали?
Белый мужчина пожал плечами и повёл взглядом, словно предлагая осмотреться.
Хаджун, быстро оглядываясь по сторонам, продолжал:
— Я же сказал, что я полицейский. Прекратите валять дурака…
Окружение странное. Ещё мгновение назад он был в доме из плёночной теплицы, где жил в детстве, а теперь оказался в каком-то месте, окружённом серыми квадратными стенами. Посередине — деревянный стол, а рядом два железных стула.
Собеседник, сидевший на старом комоде, уже сидел перед столом и протягивал руки в наручниках.
— Ч-что это за место…
Бледнокожий мужчина оскалил белые зубы:
— Полицейский ты или кто, я рад видеть человека после стольких лет. Если вы поделитесь со мной своим временем, это будет для меня огромной радостью.
Очень вежливый мужчина. Может, дело в том, что он красноречив и красив? Настороженность Хаджуна улеглась, уступив место симпатии. Но Хаджун, оказавшийся в странном месте вместо привычного, уже не понимал, сон это или явь.
Ущипнув себя за щёку, Хаджун пробормотал:
— Я перепил? Вроде бы не настолько.
Он посмотрел на мужчину, сидевшего перед столом.
Тот, словно приглашая сесть, указал скованными руками на стул напротив. Когда Хаджун, колеблясь, сел, мужчина заговорил первым:
— Как вас зовут?
— Патрульный полицейский Пак Хаджун.
— О, понятно. Зовите меня Роберт.
Роберт? Очень распространённое имя.
— Мистер Роберт? Где мы вообще находимся?
Роберт оглядел тесную комнатку и улыбнулся:
— Похоже на допросную.
«Похоже»? Похоже, что это не он притащил Хаджуна сюда. Ну, если это сон, то почему бы и нет. Возможно, он выпил лишнего и уснул. Если считать это сном, то неважно, что происходит.
Успокоившись, Хаджун спросил:
— А вы почему здесь?
— Ну… разве не вы меня позвали?
— Я?
— Да. Я нахожусь в месте, где не могу встречаться с кем хочу. Там очень жарко и тяжело.
«Жарко и тяжело» — расплывчатое выражение. Может, он работает в котельной сауны? Такой красивый иностранец?
Разглядывая красивое лицо мужчины, Хаджун вдруг вспомнил его слова и спросил:
— Что вы имели в виду, говоря о смерти?
— В буквальном смысле. Я умер. В 1989 году.
1989? Он ещё даже не родился тогда. Да нет, сейчас это неважно. Почему здесь мертвец? И настроение паршивое, и сон какой-то дурной.
Вздохнув, Хаджун развалился на железном стуле и недовольно спросил:
— Ладно. Всё равно это сон, так что чему удивляться. Итак, почему человек, умерший в 1989 году, явился мне?
Роберт мягко улыбнулся и кивнул:
— Я же говорил. Вы меня позвали.
— Ах, ну хватит! Говорите толком!
— Я и говорю толком.
Неужели этот тип и вправду шутит? Подавив нахлынувшее раздражение, Хаджун припомнил свои действия.
Когда он открыл бутылку макколи для отца, он подумал:
«Если бы такие люди приходили и ко мне, и я мог бы получать зацепки по делам, я бы стал классным детективом».
Глаза Хаджуна расширились.
Что за чёрт, кто-то действительно пришёл?
Сглотнув, Хаджун снова посмотрел на собеседника. Но почему легендарный детектив в тюремной робе?
— К-как вы сказали, вас зовут?
— Роберт.
— А полное имя?
Роберт широко ухмыльнулся. Но лицо, ещё мгновение назад казавшееся лишь вежливым, теперь отчего-то внушало жуть.
— Теодор Роберт Банди.
Имя, в общем-то, короткое. Был ли такой детектив?
Хаджун, на мгновение задумавшись, вдруг резко распахнул глаза.
Он вскочил, и железный стул с грохотом опрокинулся назад.
— Т-Т-ТЕД БАНДИ!!!
Из случаев в криминалистике, которые он изучал в университете. Серийный убийца, убивший более тридцати женщин.
Лицо мужчины, казавшееся смутно знакомым, наложилось на фотографию Теда Банди со времён суда. Определённо похож.
Тед Банди откинулся на спинку стула и улыбнулся:
— Как и подобает полицейскому, вы меня узнали.
— …
Хаджун не мог вымолвить ни слова, только сглатывал. С хладнокровного лица исчезла вся выдержка, осталась лишь паника.
«Т-Тед Банди!»
Дьявол во плоти. Зверь в человеческом обличье. Тот самый человек, чьи преступления, по версии учёных, вдохновили Ю Ён Чхоля¹.
¹ южнокорейский серийный убийца, совершивший не менее 20 убийств в Сеуле в 2003–2004 годах
Улыбка, казавшаяся до этого безобидной, теперь вызывала мурашки. С таким лицом он убивал тех людей.
— Вы действительно Тед Банди?
— Вы ведь уже знаете.
Его улыбающиеся глаза внушали ужас.
Когда Хаджун изучал его дело, он думал: «Как такого зверя вообще поймали?»
Более того, этот человек, будучи арестованным, сбежал и снова убивал женщин. Он был одержим убийствами. Он не был человеком.
Даже если это сон, это уже слишком. С мрачным лицом Хаджун сказал:
— Даже если это сон, я не желаю разговаривать с таким зверем, как ты.
Вежливость и уважительность были отброшены. Какое уважение может быть к такому зверю? Он не хотел общаться с существом, подобным тем, кто убивал родителей.
Увидев реакцию Хаджуна, Тед Банди улыбнулся:
— Как пожелаете. Но надеюсь, вы позовёте меня снова. Там, где я нахожусь, слишком жарко.
Теперь слова о жаре стали понятны. Этот тип был в аду.
Для такого даже дом из плёночной теплицы — роскошь. Проваливай обратно. Сгори дотла в адском пламени, будь ты проклят. И как отсюда выбраться?
Осматриваясь в поисках выхода, Хаджун увидел, как пространство поплыло.
Тед Банди исчез, серая комната тоже. Перед глазами — две бутылки макколи. Знакомый интерьер дома из плёночной теплицы.
Хаджун моргнул и яростно тряхнул головой. Похлопав себя по щекам, он нахмурился и пробормотал:
— Видимо, я правда перепил. И снятся же такие мерзкие сны.
Он не помнил, как заснул и проснулся. Очень странный опыт. Но слишком неправдоподобно, чтобы считать это реальностью.
Наверное, просто галлюцинация от алкоголя.
Однако по дороге домой Хаджун несколько раз оборачивался на дом из теплицы.
Хотел встретить легендарного детектива, а вместо этого явился какой-то мусорный зверь. Уж точно самый неудачный сон в его жизни.
Следующий день, 9 часов вечера.
Хаджун прибыл на место преступления, где уже завершилась первоначальная оперативная работа, и сменил патрульного Кима, нёсшего дежурство.
Ким, стоявший под дождём в плаще, раздражённо ворчал:
— Ах, чёрт. Дождь ещё — это вообще нечестно, нет? Убийство в нашем районе — с ума сойти можно. Долго мне ещё здесь стоять?
— ……
Хаджун молча встал на пост. Ким оглядел его с головы до ног и недовольно бросил:
— Эй, ты знаешь, что я твой старший?
— Знаю, что у нас одно звание — патрульный.
— Ты издеваешься? Я сказал, что я старший.
— Да, я знаю, что вы поступили на год раньше меня.
— Тогда отвечай, когда старший спрашивает!
Хаджун обернулся и посмотрел на Кима своим привычным холодным взглядом.
Встретившись с ним глазами, Ким стушевался.
— Ч-чего? Что?
— Будем стоять, пока не прикажут снять охрану из отдела по расследованию особо тяжких преступлений.
— …А?
— Вы же просили отвечать на вопросы.
— Ах…
От смущения, что его проняло взглядом Хаджуна, Ким прикусил губу и, не оборачиваясь, ушёл.
Как только сменился ответственный за пост, несколько военнослужащих полиции отдали честь. Хаджун ответил кивком, давая понять, чтобы продолжали нести службу.
Проверив патрулирование вокруг здания и охрану важных зон, Хаджун молча посмотрел на здание.
«Место преступления. Хочу посмотреть ещё раз».
Оглядевшись, Хаджун поднялся на второй этаж. Место преступления, законсервированное службой судебной экспертизы. За полицейской лентой Хаджун смотрел внутрь, стараясь не подходить близко, чтобы случайно не повредить улики.
На полу перед кучей мусора, где лежало тело, до сих пор остались пятна крови.
В этот момент сзади раздался низкий голос:
— Знаешь, почему полиция не может поймать убийцу?
Вздрогнув, Хаджун обернулся и увидел начальника отдела по особо тяжким преступлениям, старшего суперинтенданта Чхве Кан Хуна, стоявшего в ветровке.
Хаджун хотел отдать честь, но Чхве похлопал его по груди, мол, не надо, и, проходя мимо, сказал:
— Если бы ты стоял внутри, тебя бы накрыло. Но ты остался снаружи и смотрел только отсюда.
— ……
Чхве переступил через полицейскую ленту и спросил:
— Почему?
— Чтобы не повредить место преступления.
— Хе-хе, да. Я так и думал. Умный. Ну что, умный патрульный Пак Хаджун, ответишь на мой первый вопрос?
Первый вопрос.
Ах, про то, почему полиция не может поймать убийцу.
Что ответить?
Многие криминалисты говорят: идеальных убийств не бывает. Не бывает убийств без улик и следов.
И всё же большинство случаев, когда преступника не удаётся поймать, происходит из-за проблем в работе самой полиции.
Но можно ли такое говорить в присутствии этого человека?
Хаджун промолчал. Чхве усмехнулся:
— Не можешь сказать, что из-за некомпетентных полицейских, да? Хе-хе.
— ……
Чхве встал на место, где лежало тело, и продолжил:
— Мы не можем поймать убийц потому, что у нас нормальная психика. Мы не можем думать, как те звери, и смотреть на место преступления их глазами. Именно поэтому на факультете криминалистики, где ты учился, изучают преступников.
Хаджун невольно кивнул. Он слышал это бесчисленное количество раз.
Чхве присел на корточки, глядя на пятна крови, и пробормотал:
— То, что мы не можем понять их мысли, — это и есть наша некомпетентность. Если бы я мог думать, как серийный убийца, ловить было бы проще? Ха-ха. Ишь, какие мысли в голову лезут.
Насколько же ему было тяжело, что он такое говорит?
С жалостью глядя на Чхве, Хаджун вдруг почувствовал, как по голове будто ударила молния.
«Если бы можно было понять мысли преступника… то можно было бы их поймать?»
В расширенных зрачках Хаджуна отразился образ Теда Банди, встреченного вчера.
Теодор Роберт (Тед) Банди (24 ноября 1946 — 24 января 1989) — американский серийный убийца, насильник, похититель людей, некрофил и, по некоторым данным, каннибал, действовавший в 1970-е годы. Его жертвами становились молодые девушки и девочки.