Когда Эвелин вышла из пансиона, её встретил автомобиль, стоявший на противоположной стороне улицы. Машина одиноко ждала у обочины, и от неожиданности Эвелин невольно вздрогнула.

Конечно, об автомобилях с паровым двигателем она знала. Но привычки, укоренявшиеся долгие годы, не исчезают в одночасье.

От крыльца пансиона к тротуару спускались семь ступеней. Едва Эвелин ступила на верхнюю, как распахнулась дверца автомобиля. Из машины вышел мужчина. Продолжая спускаться, Эвелин молча наблюдала, как он пересекает пустынную улицу.

«А ведь отсюда особенно заметно, какой он высокий», — с этой мыслью она сошла с последней ступени.

— Добрый вечер, мисс Дейл.

Брайант слегка склонил голову в приветствии. На нём, как и прежде, было длинное шерстяное пальто, но шляпы не было.

«Говорят, мужчины Кингстона никогда не выходят из дома без шляпы». Подумав об этом, Эвелин остановилась в паре шагов от него.

Жёлтоватый свет уличного фонаря падал ему прямо на голову. Тёмно-золотистые волосы в ночном освещении казались ещё ярче.

— Добрый вечер, мистер Клифтон.

— Вы вышли очень быстро.

— На улице холодно.

— Да. Сегодня и правда довольно зябко.

— По какому делу вы пришли?

Даже собственному слуху вопрос прозвучал слишком нетерпеливо и холодно. Спохватившись, Эвелин поспешила смягчить выражение лица, стараясь выглядеть как можно приветливее.

Глядя на неё сверху, Брайант спросил:

— Вы уже ужинали?

— Нет... Ещё нет.

— В таком случае давайте спокойно поговорим за ужином. Боюсь, это не самое подходящее место для беседы с леди.

Из его губ вместе со словами вырвалось белое облачко пара. Январский вечер уже полностью вступил в свои права, и ночь выдалась по-настоящему холодной.

— Здесь поблизости есть хороший ресторан? Может быть, место, куда вы обычно ходите… Я совершенно не привередлив в еде.

— Простите, но это будет немного затруднительно.

— …

— На кухне нашего пансиона... То есть кухарка уже приготовила мой ужин.

Чем дольше Эвелин объясняла, тем больше её слова походили на неуклюжие оправдания. Но другого выхода не было.

«Явиться без предупреждения и сразу пригласить меня на ужин... А я ведь совсем не готова».

Едва эта мысль промелькнула в голове, Эвелин тут же сама себя одёрнула.

«Не готова? К чему именно?»

— Вот как. И правда, выбрасывать еду было бы неправильно.

— Спасибо за понимание…

— Тогда позвольте озвучить ещё одну просьбу. Можно мне ненадолго войти?

Брайант по-прежнему держался безупречно вежливо, однако предложенный им другой выход из положения оказался ничуть не менее затруднительным.

Во-первых, в её комнате попросту не было места, где он мог бы сесть. Во-вторых, совсем скоро служанка должна была принести ужин.

«Он предлагает разговаривать там? Наедине? Пока рядом стоит тарелка дымящегося рагу, рассчитанная на одного человека?»

От одной этой картины Эвелин почувствовала такую неловкость, что ей стало трудно дышать.

— Это тоже... боюсь, невозможно. Простите, но сейчас я не могу принимать гостей. У меня в комнате ужасный беспорядок.

За всю жизнь комната Эвелин Дейл ни разу не была в беспорядке, но сейчас правда не имела никакого значения.

Как и следовало ожидать, Брайант слегка склонил голову набок. На лице ясно читалось: «Не слишком-то этому верю». Затем он опустил взгляд и едва заметно улыбнулся краешком губ. Эта улыбка словно говорила: «Ну и дела» или «И что тут скажешь...».

Эвелин казалось, будто она слышит его невысказанные мысли: «Значит, ты всё-таки намерена оставить меня стоять здесь? На этой холодной тёмной улице?».

— Мистер Клифтон... Если разговор не срочный, может быть, мы встретимся завтра? Если вам будет удобно, я сама могу прийти в издательство...

— Прошу прощения, — мягко прервав её, Брайант развернулся.

Глядя ему вслед, Эвелин почувствовала себя ещё более неловко. Каковы бы ни были обстоятельства, держать гостя, пришедшего к твоему дому, на улице было невежливо. Тем более, когда этим гостем оказался владелец издательства.

Стоило этой мысли прийти ей в голову, как чувство вины стало ещё сильнее.

Когда-то Эвелин разослала рукопись «Эвергрин-Корт» во множество издательств. Из всех лишь «Вьюкасл» прислало по-настоящему обнадёживающий ответ. Именно благодаря этому человеку и его издательству она получила щедрый аванс, смогла расплатиться с долгами за пансион, а затем, когда книга стала хорошо продаваться, перестала постоянно тревожиться о средствах к существованию.

С тех событий прошло чуть больше года.

Провожая взглядом Брайанта, который уже переходил улицу, Эвелин вдруг подумала, что, возможно, ведёт себя слишком сурово.

«В конце концов, мы могли бы просто поужинать вместе».

«Мы ведь не чужие друг другу».

«Одна пишет книги, другой их издаёт. Мы нужны друг другу. Если он просит об этом, разве нельзя немного потерпеть собственную неловкость?»

«Не слишком ли я эгоистична?»

И стоило этому самоанализу начаться, как остановить мысли уже было невозможно. Стоило лишь немного изменить угол зрения, и всё начинало выглядеть иначе.

Глядя на Брайанта, стоявшего возле автомобиля по ту сторону улицы, Эвелин всерьёз задумалась, не окликнуть ли его и не согласиться ли всё-таки поужинать вместе.

В этот момент открылась дверца автомобиля, и наружу вышел незнакомый человек. Худощавый мужчина среднего роста обменялся с Брайантом несколькими словами, после чего развернулся и быстрым, лёгким шагом направился к главной улице.

Брайант же снова пересёк дорогу и подошёл к Эвелин.

— Пройдём в автомобиль.

— …

— Там вам будет гораздо теплее, чем стоять на холоде.

С каждым словом из его губ вырывались всё более густые клубы белого пара.

Эвелин ничего не оставалось, кроме как кивнуть.

Следуя за Брайантом через улицу, она не сводила глаз с автомобиля. По форме он напоминал обычную карету — казалось, стоило лишь запрячь лошадей, и перед ней оказался бы дорогой экипаж. Но имелось и отличие: дверей было две, а все сиденья, в отличие от кареты, были обращены вперёд.

«И куда же мне садиться?»

Незнакомое устройство экипажа невольно разожгло её любопытство.

— Прошу.

Брайант открыл заднюю дверцу, показывая, где ей следует занять место. Затем совершенно естественным движением протянул руку. Эвелин на мгновение замешкалась, но всё же вложила ладонь в его руку и поднялась в автомобиль. Его ладонь оказалась большой, тёплой и сухой.

Когда она устроилась на самом краю сиденья, Брайант сел рядом. Эвелин постаралась придвинуться как можно ближе к левой стороне, однако двухместное сиденье оказалось слишком узким. Их плечи разделяли считанные дюймы — они почти соприкасались.

«Будь это карета, мы бы сидели друг напротив друга».

Эвелин и представить не могла, что внутреннее устройство автомобиля поставит её в столь неловкое положение.

Брайант занял своё место и с негромким щелчком захлопнул дверцу. Узкий салон оказался полностью отрезан от внешнего мира. Теперь присутствие сидевшего справа мужчины ощущалось почти удушающе — настолько крупным казался его силуэт в тесном пространстве.

С каждым вдохом Эвелин чувствовала аромат его парфюма. Теперь сквозь него проступал и другой, едва уловимый запах — собственный запах Брайанта, который она не заметила при первой встрече.

Во рту вдруг пересохло. Эвелин машинально провела языком по губам, слегка увлажняя их.

— Благодарю, что приняли моё предложение.

Брайант сразу же перешёл к делу. Похоже, столь тесное соседство ничуть его не смущало.

«Неужели неловко только мне?» — с этой мыслью Эвелин заставила себя спокойно повернуться к нему.

И тут же вздрогнула.

Лицо Брайанта оказалось слишком близко. По сравнению с этим то, что их плечи почти соприкасались, уже казалось сущей мелочью.

— Её Величество будет чрезвычайно рада.

— Для меня это большая честь.

— Когда вам было бы удобно отправиться? Назовите любую подходящую дату, и я подстроюсь.

Эвелин удивлённо посмотрела на него.

«Подстроится? Подо что?»

Но Брайант, словно не замечая её недоумения, продолжил:

— И ещё... до отъезда уделите немного времени и мне.

— …

— Нам ведь нужно получше узнать друг друга.

Теперь Эвелин понимала ещё меньше. Она слегка нахмурилась, не скрывая растерянности.

— Под «нами» вы имеете в виду... вас и меня, мистер Клифтон?

— Простите, но... вы сейчас пошутили?

— …

— Насколько я могу судить, здесь совершенно очевидно, что слово «мы» может относиться только к нам двоим.

Брайант беззаботно улыбнулся.

Эвелин была почти уверена, что шутит сейчас именно он.

«И зачем, скажите на милость, нам узнавать друг друга?» — так и хотелось спросить это вслух, но леди следовало соблюдать приличия.

— Боюсь, я вовсе не шутила.

— В таком случае это я допустил бестактность.

— Если я правильно вас поняла, вы сказали, что нам с вами следует лучше узнать друг друга. Но не могли бы вы объяснить, зачем именно это необходимо?

— Ради взаимного удобства.

— …

— Нам предстоит долгая поездка. Разве не разумно заранее хоть немного узнать своего спутника?

«Спутника? Неужели...»

Эвелин нахмурилась ещё сильнее.

— Мистер Клифтон... вы собираетесь ехать вместе со мной?

— Да.

— До Айзена?

— Куда бы вы ни отправились.

«Что он такое говорит?..»

Не сдержавшись, Эвелин тихо усмехнулась от растерянности.

— Нет, мистер Клифтон. Вам совершенно незачем брать на себя такие хлопоты. Я прекрасно справлюсь сама.

— Боюсь, это невозможно, мисс Дейл.

Голос Брайанта оставался неизменно вежливым, но в нём звучала непреклонная твёрдость. Видя, что Эвелин лишилась дара речи, он сразу же пояснил:

— Вы не можете впервые предстать перед Её Величеством Императрицей без сопровождающего. Согласно правилам этикета, явиться на первое знакомство без человека, который официально представит вас, считается неприличным.

Это было правдой.

По дворянскому этикету при первом знакомстве обеих сторон их должен был представить человек, знакомый с ними обоими. Хотя Эвелин всегда полагала, что при императорской аудиенции всё происходит иначе.

«Неужели даже Императору и Императрице каждого посетителя официально представляют?»

— И, что ещё важнее, мисс Дейл, вы — автор, которого наше издательство чрезвычайно ценит. Было бы совершенно недопустимо не обеспечить столь важному человеку максимальные удобства и безопасность. И уж тем более невозможно отправить леди одну.

— …

— Если вас смущает то, что я являюсь владельцем издательства, прошу не беспокоиться. Среди всех сотрудников именно у меня больше всего свободного времени. К тому же никто не сможет лучше меня сопровождать вас во дворце. Поэтому очень прошу не чувствовать себя неловко.

«Но мне неловко. Очень. Невероятно неловко». Эвелин мысленно едва не простонала.

Не обращая внимания на её внутренние переживания, Брайант с прежней серьёзностью продолжил:

— С того самого момента, как мы покинем это место, вы будете путешествовать вместе со мной. В Айзене я позабочусь о вашем проживании. На аудиенцию к Их Величествам мы тоже отправимся вместе. Пока вы будете находиться в Империи Трисен, на всех встречах и во всех поездках меня следует считать вашим сопровождающим. И так будет до тех пор, пока вы благополучно не завершите путешествие на родину и не вернётесь сюда.

«Вот это красноречие».

Эвелин невольно отметила, что за столь длинную речь Брайант не запнулся ни разу.

«Он наверняка заранее всё отрепетировал».

— Итак, раз нам предстоит столь долгое путешествие, разве не лучше будет, если мы хотя бы немного узнаем друг друга?

Безупречно подведя итог, Брайант умолк, словно передавая очередь собеседнице.

Эвелин лишь молча смотрела на него. Нужно было отказаться. Но она никак не могла найти ни одной убедительной причины.

«Мне нужен объективный, логичный довод, почему я не могу путешествовать вместе с ним».

Однако сколько бы она ни ломала голову, выхода всё не находилось.

Это была настоящая беда.