— Агхх. Ну и перепил я вчера. Ааа. Голова болит. Нагината, дай, пожалуйста, воды!

— Три бутылки крепкого саке… Даже не знаю, можно ли это назвать просто перепил. Ты раньше только вино, разбавленное соком, употреблял. Что же произошло за это время, что ты на крепкое перешел?

— Бесячая работа, бесячие люди и малое количество личного времени. Я, правда, раньше презирал тех, кто напивается в барах после рабочего дня, но теперь, как говорится, ноль процентов осуждения, сто процентов понимания. Эээээ. Расслабился я, конечно. Но никакой жалости!

— Ты сам по себе никчемный и жалкий человек.

Такой вот легкий и непринужденный разговор состоялся между давними друзьями на кухне в лучах утреннего солнца. Пока Енхо стенал от головной боли, лежа на столе с растрепанными волосами и вчерашней помятой одеждой, в которой он и заснул на диване, Нагината, одетая с иголочки, с безразличным видом поставила рядом с ним стакан холодной воды.

Они уже давно знакомы, чтобы общаться с друг другом слишком открыто и без лишней вежливости. Енхо знал истинный характер Нагинаты, а потому никогда не обижался, если та отзывалась о нем не очень лестно.

Нагинате же было все равно, что он будет о ней думать, а потому позволяла себе вести так, как хотела. Для нее это, с одной стороны, было облегчением, ведь всегда хорошо, когда есть человек, с которым не нужно улыбаться в потугах и говорить, как он вам важен, если вы на деле его на дух не переносите.

Енхо был для нее очень удобным в таком смысле. И она всегда этим пользовалась. Енхо же был не против, однако позволял это только ей. Они оба знают, что это не самая нормальная дружба, и все же их это устраивало.

Ведь их обоих связывало нечто большее, чем обычная человеческая дружба. И это было тем, что любому другому человеку лучше не рассказывать.

— А где твой шалапай? — спросил Енхо, отпив из стакана и сморщившись, потирая висок.

Нагината, стоя у стола, отпила кофе из своей кружки, прежде чем ответить.

— Уехал на работу еще в пять утра. У них там какой-то завал. Но предупредил, что поздно вечером приедет обратно. Не хочет ни меня, ни Гокоме с тобой наедине оставлять, пока ты здесь.

— Я говорю тебе, Нагината, твой приемный сын — сестролюб! — возмущенно выкрикнул Енхо. — Гокоме уже шестнадцать лет, а он носится с ней, как курица с яйцом. Тебе не кажется, что он уж больно к ней привязан? Они, конечно, не кровные родственники, но тебя это не беспокоит?

— Думаю, стоило бы беспокоиться, будь они родными, — лицо и голос Нагинаты остались такими же холодными. Ее взгляд был направлен в окно, после чего она вновь отпила кофе. — А тебе-то с этого что? Ты-то тоже ей не родной.

— Но-но-но! Я Гокоме воспринимаю как свою родную дочь! — с гордой улыбкой объявил он. Это было уже не в первый раз. Енхо еще при Вакаге часто заявлял, что любит Гокоме как своего ребенка. Тот же явно был только рад. — Я никогда… Слышишь! Никогда не наложу свои руки на ребенка, которого люблю всем сердцем.

— Да. Ты способен на вещи и похуже, — вздохнула Нагината. — Итак. Ты чего решил приехать в Японию спустя столько лет?

— Мм? — Енхо собирался допить еще воды, но поставил стакан обратно на стол, когда услышал подозрительный вопрос Нагинаты. Ее явно беспокоил его приезд. — Ну, начнем с того, что про отпуск я не согласен. Мне, правда, уже все надоело, и я, повесив все обязанности на заместителя, в тот же день купил билеты и свалил.

— И ты еще смеешь жаловаться на то, что подчиненные тебя не любят?

— Я предупреждал их еще за месяц до этого. Не моя вина, если они посчитали это шуткой.

— Ты одна большая шутка, начиная с момента твоего зачатия.

Енхо на ее колкое замечание лишь мечтательно заулыбался, в то время как Нагината выказала ему это с мрачным видом.

— Видно, ты на меня зла за то, что я приехал, ничего не сказав.

— Ненавижу гостей. А внезапные гости — это хуже некуда.

— Так я не гость, а часть семьи!

Сделав паузу и долгий глоток, Нагината ехидно усмехнулась.

— Очень смешно.

— Да? А знаешь что? Будем считать, что я приехала сюда ради Гокоме! — важно объявил Енхо, скрестив руки на груди с серьезным лицом. — Буду ей надежным мужским плечом и отцовской опорой. Вакаге больше нет, а твоему сыну-сестролюбу я не доверяю. Девушки в ее возрасте очень чувствительные ко всему, и поддержка родителей нужна как никогда.

— А ты мою дочь спросить для начала не хочешь, что она сама об этом думает, папаша? И не забывай, что я хозяйка в этом доме. Задолбаешь меня — вылетишь отсюда сразу.

— Хм! Вообще-то этот дом принадлежал Вакаге. Ты здесь жить начала, только когда вышла за него замуж.

— Тесак и другие ножи у меня идеально наточены, чтоб ты знал. И город я лучше тебя знаю. Закапаю, и ни одна собака не найдет.

— Вторая же причина моего приезда, — продолжал Енхо, полностью игнорируя угрозу в свой адрес, — думаю, ты и так знаешь. Если у тебя есть проблемы, я всегда могу помочь решить их и…

— Помолчи, — перебила его Нагината, услышав шаги по лестнице.

Гокоме, что-то бормоча под нос и прихрамывая, спустилась вниз и зашла на кухню, при этом завязывая волосы резинкой. Ее белый школьный пиджак был расстёгнут, юбка слегка помята, а на лице, помимо раздражения, отчётливо видны синяки под глазами.

Завидев Нагинату и Енхо, Гокоме, закончив с волосами, не утруждая себя улыбкой, поприветствовала обоих без особого энтузиазма.

— Доброе утро.

— Доброе, — ответил слегка удивлённый Енхо. — Похоже, не у меня одного похмелье с утра.

Одарив его угрюмым взглядом, Гокоме принялась застёгивать пиджак.

— Обед возле холодильника, — указала Нагината. Кивнув, Гокоме пошла в ту сторону. — Не будешь завтракать?

— Я проспала на десять минут, так что лучше пойду сейчас, — объяснила Гокоме, забирая свой завёрнутый бенто. — Не хочу опаздывать, а то потом объясняться ещё.

— Ты что, всю ночь не спала? — спросила Нагината, насупившись. — Гокоме, я же говорила, что таблетки находятся…

— У меня просто была лёгкая бессонница, — сказала она, резко развернувшись. — Уроки я сделала, в телефоне не сидела. Просто не могла уснуть. Такое бывает время от времени. Со мной всё нормально, мам.

Взгляд Нагинаты начал заметно темнеть и переполняться недоверием, однако ситуацию от излишнего напряжения спасло вмешательство Енхо.

— Она права, Нагината. Подростки любят порой не спать ночами. Вспомни себя в её возрасте, — легкомыслие и несерьёзность Енхо заметно разбавила атмосферу, и Нагината тут же перестала хмуриться. — Подумаешь, не поспала ночью. Это нормально для молодой девушки, у которой уже, небось, есть тайные увлечения.

На последних словах он игриво улыбнулся и подмигнул Гокоме. Девушку всю перекосило от отвращения.

— Держи свою извращённую фантазию при себе, — огрызнулась она, разворачиваясь.

— Боже мой. Сразу видно, что вы мать и дочь, — засмеялся он, обращаясь к Нагинате. — И характер, и лицо у вас обеих один в один. Бывает же такое.

— Заткнись.

— Ах да, мам, — Гокоме остановилась и обернулась. — Я сегодня могу задержаться в школе. Если это случится, скажи Уцуги-они-тяну, чтобы не названивал. И тебе для этого говорю.

Такая новость не пришлась Нагинате по душе, и она это открыто показала. Енхо заулыбался и только хотел произнести: «Неужто парень?», как получил кулаком прямо по голове, от чего его лоб неслабо так впечатался в стол, опрокинув полупустой стакан с водой.

Злобно покосившись на него несколько секунд, Нагината подняла сощуренный взгляд на дочь.

— С чего это вдруг?

Пальцы Гокоме нервно дернулись, однако лицом она умело изобразила легкую растерянность.

— Ну так ведь адаптационный период для первогодок уже заканчивается, — без запинки ответила она. — Скоро нужно выбирать кружок и заниматься школьной жизнедеятельностью. Также начнутся классные часы и всё такое. Вот и предупредила.

Лицо Нагинаты мгновенно прояснилось, став прежним. Похоже, ответ не просто убедил ее, а заставил принять без всяких сомнений. Ведь когда она с дочерью посещала Ичиган, то помнила, как ей объясняли систему обучения для новеньких.

— А ведь точно. Я совсем забыла об этом. Ну да. Они же говорили.

Енхо оторвал голову от стола, потирая место удара, пока Нагината кивала сама себе. Гокоме же в это время держала уверенное спокойствие…

«Вру и не краснею. Нет, отчасти это не ложь, но всё же, — в своем внутреннем монологе она немного осуждала себя и отчасти хвалила за то, как ловко у нее вышло соврать наблюдательной матери. — Если смогу установить приблизительный график, то выберусь из множества проблем. В школе заставят выбрать кружок, а значит, надо как-то этого избежать. Если я еще и на это буду время тратить, то когда мне учиться более важным вещам?»

— Мама. Я бы хотела обсудить это, когда вернусь домой. Насчет кружков.

Нагината озадаченно приподняла бровь, но, явно что-то поняв, кивнула.

— Хорошо. Поговорим об этом за ужином. А теперь иди, а то опоздаешь. Сегодня пятница, общественный транспорт будет забит.

— Угу. Я пошла, — махнув рукой, Гокоме побежала к готовой сумке, что стояла у выхода.

— Хорошего пути, — сдержанно проговорила Нагината.

— Удачи! — помахал рукой в ответ улыбчивый Енхо. — Следи за дорогой и избегай извращенцев! Если что случится, звони сразу мне. Папка выручит по первому зову!

— Ты мне не отец! И не лезь не в свое дело, придурок! — сразу после этого раздраженного крика раздался звук захлопнувшейся двери.

В доме стало заметно пусто и тихо. Однако, несмотря на такой далеко не самый приятный ответ, вокруг довольного Енхо буквально распускались цветочки. Он был так счастлив, что это легко могло бы смутить нормального человека. Столь неправильные эмоции и впрямь выглядели настораживающие, однако Енхо другие люди волновали так же, как пустая банка посреди дороги.

— А она всё так же легко смущается. Ну не милашка ли? — замурлыкал Енхо, покачиваясь из стороны в сторону. — Как придет, нужно будет ее потискать~.

— Енхо. Ты конченый человек, это раз.

— Ха. Знаешь, Нагината, твой холодный голос и презрительный взгляд очень даже возбуждают.

— Твой мазохизм мне просто отвратителен, это два. А в-третьих, — сжав губы, она повернула голову в его сторону и опустила пустые глаза. — Ты сказал, что можешь помочь мне с одним делом, так?

Удивленно взглянув на нее снизу вверх, Енхо хитро растянул губы. Это уже не была игра или задорность. В самом его лице появилось что-то кровожадное и неприятное.

— О-о? А вот теперь я по-настоящему заинтригован, — проговорил он, закинув ногу на ногу. — Хочешь, чтобы я помог с твоей работой?

— С этим тоже, но пока нет нужды. Меня не так давно стала беспокоить Гокоме. А точнее, ее непонятное поведение.

— А? — изумился Енхо, вытянув лицо. — А разве с ней что-то не так?

Медленно кивнув, Нагината посмотрела в сторону выхода.

Сначала я не придала этому значения, думая, что у нее стресс из-за новой школы. Вот только… Она ведет себя не так, как раньше. Не так, как нужно. Вот я и беспокоюсь.

Прекрасно зная, о чем она говорит, Енхо приспустил брови, глядя на свою подругу с явным неодобрением. Он гордился тем, что по факту является единственным человеком из всех восьми миллиардов, который знает, кто на самом деле такая Гофукакуса Нагината. Однако именно это знание заставляет его чувствовать себя не в своей тарелке, когда Нагината зацикливается на ни о чем не подозревающей Гокоме.

— Знаешь, — начал он тихо и угрюмо. — Продолжишь так на нее наседать, и она тебя сбежит.

— Сбежит? — без какого-либо удивления переспросила Нагината. — Нет. Это вряд ли. Я ее мать. Она от меня никуда не денется. И насчет дела. Пока ты здесь бездельничаешь, буду рада, если присмотришь за ней, когда я буду уезжать по делам. Следи за ней внимательно. Если что-то случится, я должна первой это знать.

— Нагината, — вздохнул Енхо. — Она подросток. Само собой, Гокоме куда-нибудь да влипнет. Пусть она девочка собранная и серьезная, а все еще в той поре, когда руки чешутся что-то вытворить. Ты не должна держать ее на поводке, — он увидел, как женщина хмуриться. Енхо понимал, что она злится, и все равно продолжил. — Да и что такого тебя так насторожило?

— Гокоме мне лжет, — отчеканила слова Нагината с холодной яростью. Енхо настороженно замер. — Она… Ведет себя как Вакаге, — продолжила она сквозь плотно сжатые зубы. — У нее даже взгляд тот же, когда он мне врал. Меня это жутко бесит.

— Хмм? И? От меня ты чего конкретно хочешь? — отстраненно вопросил Енхо, стараясь на сей раз не нарываться.

Вся злость сошла с лица Нагинаты. Посмотрев на мужчину своим пустым и темным взглядом, она ровно продолжила:

— Просто будь внимательней к ней. Если она будет где-то долго пропадать, чего-то недоговаривать или увиливать, просто скажи мне. Конечно, пока я здесь, можешь вести себя как придурок сколько хочешь. Работу тебе я найду. Но сейчас в моем приоритете мой ребенок. После смерти Вакаге я взяла с нее слово, что она не станет такой, как он. Точнее, не проявит в себе его худшие стороны, — заметив, что ее кружка опустела, Нагината дошла до раковины и опустила ее вниз. — Ведь если она начнет вести себя как он, нагло врать как он. То тогда… Я ей этого никогда не прощу.

Сегодняшний день прошел точно так же, как и вчерашний. Начало уроков, обед, который теперь Гокоме было сложно проводить в любимом одиночестве из-за Рие Нобуко и Ханацуки Мики. Помимо них ей часто попадалась эта парочка с сюрпризом, которая бесцельно бродила по школе, явно не являясь частью какого-либо класса.

Вечером, когда уроки закончились, Идзивару и Цураса встретили ее у выхода из школы. Троица распрощалась с Мики и Нобуко, после чего они направились к парку до ворот тоори.

Пройдя через портал, они привели ее к тому же месту, что и в прошлый раз, только вот отвели они ее не к мосту с беседкой, а на поляну, что была неподалеку. Оглянувшись, Гокоме увидела один из корпусов замка, точнее, его заднюю сторону.

Получается, это был один из задних дворов? Оглянувшись, Гокоме нахмурилась и придержала волосы, когда подул теплый ветер, полный запахов зелени и некого сладкого аромата здешних белых цветов, что росли по всей округе.

Присев на корточки, Гокоме с любопытством взглянула на эти плоские цветы, по форме очень напоминающие бумажные ветряки. Гокоме опустила палец в центр, и лепестки поднявшись, слабо сжали ее палец, отчего она испуганно вздрогнула.

— Этот цветок называют Бумажная ловщица, или ловщик, кому как удобно~. Растет лишь в промежутке солнечных лет~, — Гокоме удивленно подняла голову на голос подошедшего к ней человека, любезно рассказывающего эту информацию. — Ловщик не редкость на землях Вреврита, но если его засушить, получится хороший успокаивающий напиток~.

Это был никто иной, как Хартц Тиблт, неизменный в своей неопределенной улыбке и провокационном для мужчины наряде. Гокоме тут же вскочила, попутно вытирая липкий кончик пальца об юбку.

— Здравствуйте, Учитель, — поклонилась Гокоме в почтительном поклоне.

Хартц, прижав кулак к губам, с забавой посмеялся.

— Знаешь, негоже это аристократке и главе всей страны так кланяться тому, кто тебя всего лишь обучает~. У нас с тобой разное социальное положение~. Хотя мне приятно твое уважение, так что, думаю, можешь забыть всё, что я только что сказал~.

«Так он самоутверждается?» — было проступило в мыслях Гокоме с неприятным осадком.

— Учитель. А почему в этот раз мы пришли в это место? Будем тренироваться? — уже радостно заулыбалась Гокоме, чувствуя, как ее сердце затрепетало от возбуждения.

— Ну-ну~. Не гони коней~, — осадил рвения Хартц, положив свою руку на ее макушку и ласково взъерошив. — Времени у нас еще полно~. Тренировка и теория у нас будут, но немного не так, как в прошлый раз~.

Он убрал руку, а Гокоме, напыжившись, молча начала приглаживать те волосы, что выбились из прически.

— И что же мы будем делать?

— Я покажу~. Иди за мной~, — играючи поманил за собой Хартц. Гокоме тут же последовала за ним, но врезалась в его спину, когда он так же быстро остановился. — Это здесь~.

Потирая ушибленный нос, Гокоме выглянула из-за его спины. Она ожидала увидеть что угодно, однако ее ожидание оказались ничем по сравнению с тем, что она увидела.

Это был вытянутый, забитый всевозможными блюдами и закусками стол, накрытый скатертью, за которым поместилось бы человек десять. По обе стороны от него стояли девушки, лица которым были скрыты тканевыми масками. Одетые в длинные кимоно с фартуками, они молча поклонились, прежде чем деловито заговорить.

— Госпожа, мы рады видеть вас в полном здравии, — сказала та, что была слева.

— По просьбе господина Тибалта мы приготовили трапезу для вас, — проговорила девушка справа и вытянула руку в длинном рукаве в сторону забитого до отказа стола. — Для нас это огромная честь. Прошу, наслаждайтесь, госпожа.

— Вы хорошо постарались, девочки~. Огромное вам спасибо за труды~, — похвалил их Хартц. — Можете идти~. Дальше мы сами~.

Служанки безмолвно склонили голову и бесшумно ушли в сторону замка. Гокоме смотрела им вслед в крайнем недоумении, после чего, не меняя выражения, взглянула на Хартца.

— Учитель, что это…

— Это наша тренировка на сегодня~, — объявил Хартц, указав на стол.

— Тренировка? Это?

Гокоме смутили две вещи. Первое — это что имелось в виду под «тренировкой» и то, как это все выглядело. Ни одно из блюд или закусок она никогда не встречала в своем мире. Но если бы только это. Отвращение стало переполнять ее нутро, когда Гокоме разглядела их поближе.

В одной глубокой миске, наполненной белым бульоном с зелеными кольцами зелени, лежало несколько черных змей или угрей, посыпанных перцем. В другой миске в красной плотной жиже плавал нарезанный скорпион и существа, похожие на сороконожек. В одной из тарелок булькала какая-то зеленая муть с кусками неясно чего. Гокоме заприметила еще салат, только вот нарезан он был из овощей, покрытых какими-то красными пупырышками, один из которых наглядно лопнул выпуская наружу бледную жидкость. Здесь были и такие блюда, которые, несмотря на свою готовность, поддергивались и прыгали.

Гокоме едва подавив рвоту, сделала вид, что поперхнулась воздухом. Запахи, что шли от этой еды, тоже не добавляли никакого желания даже смотреть.

— Эмм, учитель, — натужено улыбалась Гокоме, подрагивая всем телом. — А что это т-такое?

— Я же сказал~. Тренировка~, — просто ответил Хартц.

Уже не в силах удерживать лживый позитивный настрой, Гокоме сморщилась.

— Как это может быть тренировкой?! — на эмоциях выкрикнула она, указав пальцем в сторону стола.

— А вот сейчас и будет часть нашей лекции~, — совершенно не реагируя на ее возмущение, Хартц с удовольствием стал разъяснять. — Как и обещал, я подумал над тем, как нам стоит проводить твое обучение~. И решил, что перво-наперво тебе стоит заняться изучением блазна и умением его использовать~.

Это отрезвило и поутихомерило гнев Гокоме, вызванный непониманием всей ситуации. Теперь, когда она поняла причину, это вызвало у нее озадаченность. Разум стал холоден, воспринимать все стало куда проще.

— Но разве я не умею его использовать? — задала она очевидный вопрос.

Не то чтобы она ожидала услышать, что у нее есть какой-то особый талант, но, по крайней мере, предположить было бы уже неплохо.

Хартц наклонился к ней, рассматривая ее с ног до головы с задумчивостью. Гокоме казалось, что он смотрит не столько на ее внешнюю часть, сколько внутреннюю. Его пытливый взгляд остановился на ее лице. Легко улыбнувшись, он вытянул спину, положив руку себе на открытую талию.

— Ну, начнем с того, что зачатки у тебя определенно есть~. Только вот сейчас они в стадии анабиоза~. Прямо как цветы лунзу~.

— Лунзу?

— Да~. Эти цветы растут только в пещерах или в местах с далеко не самым благоприятным климатом~. Большую часть своей жизни они проводят закрытыми бутонами в спячке и распускаются лишь тогда, когда чувствуют, что смогут прожить дольше~. У них яркий изумрудный окрас, а лепестки тоньше мокрой бумаги~. Собственно, как и твой блазн в теле на данный момент~. Гокоме, ты ведь не можешь призвать эйфу, я прав~?

Гокоме нахмурилась, опустив взгляд. Да, так оно и было. Первое время она не решалась вообще касаться эйфы, боясь, что та превратится в оружие прямо у нее дома. Однако, как оказалось, эйфа, ставшая подобием брелка, более никак не реагировала на свою хозяйку, оставаясь лишь украшением.

— Я думала, это потому, что я делаю что-то не так, — призналась Гокоме, посмотрев на свою руку, а потом на Хартца. — Получается, все дело в блазне?

— По большей части да~, — кивнул он. — Ты из рода Гофукакуса и, само собой, наделена способностями, в этом можешь не сомневаться~. Только вот все твои предки до Гофукакусы Иссэйя рождались и жили на Фомальгауте~. А это уже при всей их удаче давало им золотые карты для того, чтобы легко освоить даже самые базовые умения~. Но когда твой род покинул Альтернативность и стал жить на Нерфату, все таланты и способности, что могли себя проявить, поколение за поколением чахли~. Они вовсе не вымерли, а просто впали в спячку~.

— Значит, мы будем их типа пробуждать?

— Именно~! — подтвердил Хартц, щелкнув пальцами. — А поможет нам в этом самое лучшее, что есть на свете~. Еда~! — Хартц смотрел на все, что было приготовлено, не скрывая своей симпатии. Гокоме же еще раз увидела, как клешня чего-то дернулась прямо из миски, и скривилась, чувствуя, как кишки скручивает.

Не хотелось ей обесценивать старания поваров, только вот как ЭТО вообще можно есть в здравом уме? Да и зачем? Это мысленно возвращало Гокоме в те моменты из средней школы, когда ей в обед запихивали всякую дрянь. Вот насекомых она с тех пор на дух не переносит.

Тяжело вздохнув, девушка снова обратилась к улыбающемуся Хартцу.

— Учитель, а вы не могли мне пояснить, как именно все это может мне помочь с тренировками?

Гокоме была уверена, что для него это, скорее всего, все так очевидно, что Хартц закатит глаза и назовет ее глупой, раз она не понимает. Но он проявил явное терпение к ее незнанию и потом спокойно объяснил.

— Гокоме, ты ведь знаешь, как тело поддерживает свою жизнедеятельность~? — Увидев, как девушка раскрыла свои серебристые глаза, Хартц продолжил. — Для того чтобы обеспечивать защиту и давать энергию нашим телам, нужно некое топливо~. И топливом этим являются…

Хартц покачивал пальцем, давая ей время самой сообразить. Гокоме не долго думала с ответом.

— Продукты, что человек употребляет в пищу.

— Умница~! Любой знает, что еда и вода важны для всех живых организмов~. Продукты, что ты ешь, нужны не только чтобы унять голод, но и также дать телу витамины и элементы для поддержания жизни~. Блазн работает по этой же системе~.

— А я думала, нужно его накапливать, — рассуждала Гокоме. — Медитациями там или еще какие особые техники.

— Медитация~? Ну, звучит неплохо, только вот она нужны, чтобы привести разум в порядок и научить не поддаваться эмоциям~. А так штука бесполезная~.

— Ясно, — выдохнула Гокоме.

В какой-то мере это все облегчило в плане понимания. Она уже думала, что ей придется превозмогать и лезть из кожи вон, как это бывало в играх или аниме. Как бы завлекающе это ни звучало, реальность оказалась куда проще. Ну, это только начало, а там кто знает, что дальше делать придется.

— Итак, Гокоме~. Давай налетай~! — энергичным возгласом подтолкнул ее вперед Хартц. — Можешь начинать с чего угодно~. Не стесняйся~.

Встав вплотную к столу и видя перед собой детально каждое блюдо, Гокоме выглядела очень отчаянно. Все булькало, дергалось и состояло не пойми из чего. Да, рвота — самое меньшее, что ей грозит, тут внутренности свело до такой боли, что она могла легко потерять сознание.

— Учитель, я… Я же не траванусь этим? — сглотнув и содрогаясь от ужаса, спросила у него Гокоме.

В отличие от нее, Хартц был сама невозмутимость. Он удивленно взглянул сначала на еду, а потом на побелевшую Гокоме. И его ответ выбил ее из колеи окончательно.

— О, еще как траванешься~! — сказал он с большой улыбкой. — Несварение, рвота, понос — это еще цветочки~. Но ты не волнуйся, я взял лекарства и противоядия, если тебе прям совсем плохо станет~. Откачаем~.

— Да вы смерти моей хотите! Если есть гарантия того, что я могу отравиться, какого хрена меня этой гадостью пичкать?!

— Поправка~. Отравление будет у тебя из-за блазна, а не из-за яда или испорченности продуктов~. Это немного другое~. Здесь все специально недоготовлено, чтобы блазн лучше усваивался в твоем теле~. Я, знаешь ли, сам собирал и ловил все, чтобы тебе с этим помочь~.

Гокоме заскрипела зубами, уловив в его голосе нотку осуждения за такую неблагодарность. И все же… Ее тело и душа только при одном взгляде на всю эту мерзость сопротивляются изо всех сил.

Если она съест хоть кусочек, то познает настоящий ад. Нельзя. Нельзя это есть! Рука, пробитая дрожью, берет палочки, и, тяжело дыша, Гокоме не с первого раза цепляет кусок мяса из красноватой жижи. Он так мерзко болтается, словно слизняк, упавший в томатный суп.

«Я не хочу знать, что это было! Не хочу! Не хочу!»

— Тебя никто не принуждает, Гокоме~. Но как же твоя бравада о том, что ты ни перед чем не отступишь~? — подначивал Хартц, хитро ухмыляясь. — Неужто на попятную дашь только из-за того, что не привыкла есть то, что тебе непривычно~? Боюсь, в таком случае можешь больше не пытаться~.

«Это подло! — прокричала внутри себя Гокоме, едва сдерживая слезы. — Но… В чем-то он прав. Мне ведь надо немного потерпеть. Да. Я же привыкну потом. Как с велосипедом. Чтобы научиться, нужно падать. Я съем… Всего… Один… К-кусочек…»

Содрогаясь, она таки положила мясо в рот и, немного прожевав, проглотила. На этом осознание реальности закончилось. Гокоме казалось, что она увидела сам космос перед глазами. Тела она больше не чувствовала. Сама ее душа улетела за пределы солнечной системы. 

— О, ее так быстро вырубило~? — Хартц стоял над девушкой, что валялась на траве с затуманившимися глазами. Ее тело дергалось, а из-за рта вытекали слюни. — Эхх. Ну что же делать, — вздохнул он, потирая затылок. — Эй, мальчики! Принесите мне воды из ящика! — крикнул он Цурасе и Идзивару, после чего вновь неутешительно посмотрел на Гокоме. — Придется, похоже, желудок промывать.