— Получается, в моем мире нельзя использовать эту силу?

Гокоме помнила, что уже слышала эти слова. И это казалось ей странным. Ведь если один мир был поделен на три части, единым от этого в какой-то мере быть не перестал. Тогда почему же эта сила опустела там, где она родилась и выросла?

Возможно, она многого не понимает, и это врожденное любопытство не дает ей переварить досконально полученную информацию. И все же… Интерес ее раздирал.

Это были всего лишь слова. Сгусток информации от малознакомого ей человека, и все же Гокоме не понимала, от чего ее так приятно лихорадит. Те же чувства, что пробудились, едва она переступила шаг в эту реальность. Она чувствует себя ребенком, что впервые увидел яркие фейерверки и принял это за самую настоящую магию, желая смотреть на рассыпающиеся в темном небе краски бесконечно.

— А глаза-то у тебя как горят~, — заметил Хартц с хитрой улыбкой. — Все-таки сразу видно, что ты потомок семьи Гофукакуса~.

Гокоме вышла из затягивающих ее разум мыслей резким содроганием головы и удивлением на лице. Рука потянулась к глазам, а кончики пальцев опустили на низ век, слегка задев ресницы.

— Разве в моих глазах есть что-то особенное? — спросила она, не думая, что это правда. — Они всего лишь слегка серого цвета. Конечно, японца с таким цветом редко можно встретить, но…

Тихо хихикнув, Хартц покачал головой.

— Дело тут даже близко не в этом~. Сейчас ты не сможешь это понять, но скажу честно одно: глаза — это твой дух~. Каждый приходит в эти миры, не выбирая сосуд и золотые нити, что пишут его историю, однако душа еще до зарождения имеет свой цвет~. Да, кажется, что она бесформенна, вот только, как и у силы, что живет и питает этот мир, у нее есть разум и воля~. Когда она входит в сосуд, изначальная информация и мысли путаются.

— Хотите сказать, что мы рождаемся с определенной судьбой? — спросила Гокоме.

Хартц нахмурился.

— Судьба~? Нет~. Если в твоем понятии судьба — это то, что уже решено и невозможно изменить, то такого не существует~. По крайней мере, я в этом твердо убежден~. Возможно, какие-то мелкие детали нам и даны изначально, однако каждый сам творит свою судьбу, — сказал он жестче. Но это его суровое выражение было недолгим, прежде чем дать расстроенной улыбке вновь вернуться. — И выбор, что ты сделала, — яркий тому пример~. Ведь что тебе мешало, как и большинству твоих предков, принять волю проклятья и жить до назначенного срока~? Как я уже и сказал, девочка ты неглупая~. Сама ведь понимаешь, что жить в тишине и покое на своем Слое проще, чем заниматься делами мира, который ты знаешь от силы пару дней~, — его локти опустили на стол, пальцы рук сомкнули, и Хартц опустил на них подбородок, смотря прямо на Гокоме. — Так что же, милая моя, тебе мешало выбрать самый простой вариант~?

В прошлый раз Гокоме, подстегнутая гневом, отвечала не долго думая. Точнее, она и не думала особо, а говорила лишь то, что было на уме. Услышав такой же вопрос сейчас, в более спокойной обстановке, где на нее не давили, а просто спрашивали, Гокоме позволила себе усомниться в прошлом ответе.

Не показать эту неуверенность у нее не получилось. На миг ее взгляд от самоуверенного лица Хартца опустил к столу, где она увидела свое нечеткое отражение.

Чего на самом деле хочет девушка с именем Гофукакуса Гокоме?

«Моей целью было жить без особых забот. Плыть по течению и тонуть в быту обычного человека. Мне не нужны толпы болтливых друзей. Не нужно какое-либо хобби или цель в жизни, ради которой любишь отдать всего себя. Я не желаю искать любви и понимания у других и доказывать никому ничего не хочу. Но разве может человек жить ни к чему не стремясь?»

Гокоме не считала чем-то важным желание выучиться и искать работу, чтобы доить до старости. Это была базовая потребность людей эпохи, в которой она родилась. Все равно что пить воду, есть и спать, чтобы продолжать жить.

Когда она думала о чем-то возвышенном, о какой-либо мечте… Гокоме ничего не приходило в голову, сколько бы она не думала. У нее не было хобби, интересов, влечения к чему-либо. Она пыталась чему-то учиться, но быстро теряла всякий интерес. Делала лишь что-то незначительное, как домашнее задание или школьный проект.

Ей казалось, что мечтать чего-то добиться довольно неплохо. Это помогает людям развиваться. Однако у таких целей есть и обратная сторона.

Гокоме знает, что стать кем-то известным, добиться успеха в каком-либо деле дается лишь единицам из той тысячи, что пытается. На мечту можно положить всю жизнь, стремление, старания, но так и не прикоснуться к ней.

Все это с большой вероятностью останется далеким миражом. И крылья, что без устали летели к этой звезде, в конце концов сгорят, дав лишь ощущение мучительной боли от падения на землю.

— Если я правильно помню~, — озадаченно заговорил Хартц. — Ты вроде бы хотела узнать, как умер твой отец, так~?

— А вы что-то об этом знаете? — тут же оживилась Гокоме.

— Увы, столько же, сколько и все~, — Хартц неутешительно улыбнулся. — Нуи Нон сказала мне, что Вакаге умер не своей смертью, и это первый раз за всю историю существования семьи Гофукакуса~.

— Неужели до этого никто не погибал из-за несчастных случаев?

— Как бы тебе объяснить~? Понимаешь, сама смерть и то, как она явиться, уже прописана волей проклятья~. Оно все решает, и его наказ — это небесный закон~. А, как известно, смерть бывает абсолютно разной~. Как только наследник Гофукакуса входит в осознанный возраст, ему все объясняют~. Сколько проживет и как умрет~. Поэтому самым важным для всех твоих предков было оставить наследника, что продолжит это дело до сотого поколения~.

— А какое оно имеет право такое решать? — спросила Гокоме с горечью в голосе. Сжав белые пальцы до хруста, она подняла сердитый взор на Хартца. — Что это проклятье вообще такое? Оно что, живое и разумное? Как оно работает?

Гнев и обида стали переполнять ее куда стремительней, чем казалось. Наверное, все эти негативные чувства от подобной несправедливости передались ей вместе с кровью всех тех предков, что жили до нее.

Ей сказали, что многие смирились и просто жили, но разве такое можно назвать жизнью, если живешь от силы едва три десятилетия? Не важно, чего все те люди добивались или какой успех их ждал, они не попробовали жизни во всей красе. Все, что им оставалось, — как птице в клетке питаться хорошим кормом и умирать, не узнав, что за пределами этих проклятых прутьев.

Хуже того, своих детей они обрекали на ту же участь. Не только детей, еще и женщин, что умирали, едва успев родить. Если так подумать, то их жены или любовницы по большей части нужны были лишь как инкубаторы для следующего поколения.

Гокоме не думала, что хоть одна согласилась бы добровольно на подобную участь, зная, что после родов их ждет только смерть. Ее мать стала тем немногим исключением из правил, и все же, если верить Нуи Но, Гофукакуса Нагината тоже вскоре погибнет из-за проклятья.

— Раз уж мы пока изучаем теорию, думаю, я могу тебе это разъяснить~, — легко выдал Хартц, убирая руки со стола и выгибая спину. С расправленными широкими плечами он повернул голову влево. — Гокоме, посмотри туда и скажи, что ты видишь~.

Она повернула голову и округлила глаза. Из линии горизонта проросли два гибких ствола дерева, тесно обвившихся внизу. В то время как верхушка тянулась вверх, не меняясь, ветви левого дерева, что было едва ли не белым, обладали серебристой листвой, а то, что справа, более темное и кроны листы выдавали черноту. Эти два дерева были настолько огромными, что закрывали собой всю ту часть небес.

Гокоме видела их, но тогда столько всего произошло, что она не стала сосредотачивать на этом внимание, потому и быстро позабыла. Некоторые деревья, что росли на этой земле, и в самом деле исполинских размеров. Почти как Токийская башня, если не больше.

Но эти два сильно отличались. Не только размером, но и тем, как они росли. Казалось, они были где-то за пределами этого мира, и все, что сейчас видела Гокоме, — это их верхушка.

Увидев, как она поражена, Хартц приподнял уголок рта в теплой ухмылке, так же посмотрев туда, сказал:

— Это, Гокоме, то, что здесь мы почитаем больше богов. С серебристой листвой — Древо жизни Яхве, а то, что с черной, — Древо смерти Дьявало. Они не только поддерживают все три слоя наших миров, но и вместе с великим потоком порождают силу, что по сей день не изведана нам, жителям Альтернативности.

Пораженно выдохнув, Гокоме спросила:

— То есть это не просто магические деревья-великаны?

— Нет. Они и есть так называемые творцы нашего мира. Несмотря на эту форму, оба древа живы и разумны. Мы все живем по их правилам и законам, — отвечал Хартц с благоговением.

— Они могущественней любого божества?

— Они всесильны любой формы жизни, что зародилась на каждом из их трех частей мира. И они — самая древняя сила, что будет существовать и после нас, на пару с великим потоком.

— Но как они так растут, что выходят из самого горизонта? — не понимала Гокоме. — Это как-то тяжеловато воспринять.

Хартц пожал плечами.

— По началу тяжело~. Но это потому, что ты здесь не родилась и не привыкла~. Мы и сами мало знаем, однако есть теория, что их середина и корни прорастают из всех трех частей~. А то и вовсе уходят за пределы нашей системы вселенной и простираются намного дальше~.

— Прямо как Иггдрасиль, — проговорила Гокоме.

— Иггдрасиль~? — переспросил озадаченный Хартц и, на миг задумавшись, заулыбался. — А точно~. Это то древо, на котором держатся остальные миры~? У вашего же мира тоже есть свой фольклор и легенды~. Причем у каждой страны он разный~.

— Да, это из скандинавской мифологии, — кивнула Гокоме, и, смотря на эти два дерева, весь фольклор ее мира ей казался выдуманной сказкой. — Но все это ведь выдумка, раз на моем Слое нет магии и тому подобного~.

— А вот и нет, — быстро ответил Хартц, озадачив девушку. — Это не совсем выдумка.

— Но вы только что говорили…

— Ваш Слой не всегда был лишен той силы, что есть здесь~. Очень много миллионов, хотя нет, миллиардов лет назад ваш мир был таким же, как и наш~. Только вот лишенный поддержки великого потока, а также силы этих древ, эта сила медленно, но верно угасала в вашем мире, пока полностью не вымерла~. И всему виной стала та самая трагедия~.

Получается, Иггдрасиль и все, что связано с мифами или легендами, когда-то было настоящей явью? Гокоме не думала, что человечеству прям столько миллиардов лет, ведь все это было придумано людьми, что жили от силы тысячи лет назад.

Тогда у средневековых людей кроме веры во что-то мистическое ничего по факту и не было. Все бедствия, нападки стихий или войны они списывали на божественную волю.

В нынешнее же время люди научились легко узнавать это и предотвращать. Религия, само собой, осталась, сохранив силу в некоторых набожных странах, однако в цивилизованных народах уже нет такого рьяного поклонения богам.

Ее мать Нагината была ярой атеисткой и не верила ни в каких богов, считая, что уважать и почитать то, что в глаза не можешь увидеть, — пустая трата времени. Нагината водила дочь по фестивалям, однако ни разу ни помолилась, ни омыла руки в здешних храмах.

Гокоме не раз замечала, что на все это мать смотрит с неким отвращением и неприятием. Еще когда был жив Вакаге, маленькая Гокоме увидела, как мать выкидывает подаренный ей амулет на удачу и здоровье в мусорку с таким видом, будто все это время держала таракана. Почему она это сделала?

Нагината же, залпом осушив стакан воды, довольно холодно ответила:

— Потому что это всего лишь мусор, сделанный человеческими руками. Мы живем в такую продвинутую эпоху, а есть дураки, которые верят, что какие-то амулеты, браслеты или еще чего смогут сделать их богаче или дать им любовь. Как оно может что-то дать, если это сделано человеком, а не богом? Это просто отвратительно. Запомни, Гокоме, ни один бог не даст тебе ни счастья, ни любви, ни удачи. Молиться — пустая трата времени, как и вера. Ты сама должна добиваться желаемого, а не тратить свое время на эту чушь. Ясно? Богов не существует.

Это было одним из немногих воспоминаний детства, что Гокоме помнила очень четко. Похоже, слова матери так сильно повлияли и на ту прошлую Гокоме, что даже слова Нагинаты слышались ужасно отчетливо.

После всей трагедии, что пережила Гокоме, она лично уверовала, что если существа на подобии богов где-то есть, то на людей им плевать. Люди описывают большинство из них как милостивых и всепрощающих, однако Гокоме верила, что боги ни разу не добрые.

Большинство из них произошло от людей, а значит, все те пороки и злые намерения им тоже свойственны. Если у них есть силы, то люди для них — те же тараканы. Гокоме осознала, что после смерти отца она не молилась в храме семьи Каджо от всего сердца.

Потому что, как и мать, она больше не верила в них. Ведь если бог есть и если он такой добрый, почему столько всего ужасного происходит? Зло существует дольше богов, и у зла гораздо больше сил жить в этом мире. Оно родилось с людьми и умрет вместе с ними.

Она не знает, что думала прошлая Гокоме до потери памяти, вот только нынешняя твердо уверена в правоте своей матери о том, что боги — это просто выдумка, чтобы оправдывать зло и добро, сотворенное людьми.

— Это, конечно, все очень увлекательно и интересно, — сказала Гокоме. — Но при чем здесь проклятье?

Хартц оторвал взгляд и вновь посмотрел на вопросившую Гокоме.

— Как я уже и говорил, оба древа насыщают наш мир древней силой~. Они же и создали законы ее проявлений~. Понимаешь, не ты одна в своем роде проклята~. Каждый, кто рождается на Фомальгауте или имеет тесную связь с этим миром, еще в чреве матери получает как проклятье, так и благословение~. Считай это что-то вроде врожденных талантов и неумений.

— Э? А разве проклятье — это не что-то негативное? — недоумевала Гокоме. — Ведь оно и навредить, и убить может. Даже в моем мире эта вещь очень опасна, и ее опасаются.

— А я и не сказал, что проклятье — это хорошо~. Здесь оно тоже имеет негативный посыл, но работает немного в ином ключе~. Сейчас все расскажу~. Вот смотри~. На свет родился ребенок, и, допустим, он крайне одарен… Ну… В музыке~. У него очень редкий музыкальный слух, что позволяет улавливать звуки и создавать гениальные композиции~. Однако~. Такой дар не дается за просто так~. Проклятья и благословения — это две части одной силы, и они должны быть уравновешены на двух чашах весов любой души~. Наш персонаж был благословлен гениальным талантом, но проклятье не может позволить благословению перевесить и потому заберет взамен не менее важное, чтобы уравновесить весы~. Например, лишит его возможности видеть или ходить~. Или в замен на талант лишит возможности построить личную жизнь~. Благословение решает, что дать, а проклятье — что забрать~. Обычно у всех всего в меру~. Но чем сильнее дар благословения, тем сильнее мощь проклятья~. Так вот оно и работает~.

Гокоме удовлетворенно кивнула пару раз. Теперь кое-что для нее стало ясно. Она помнила, как ей сказали о некой плате за удачу ее рода, и только сейчас Гокоме потихоньку стала понимать принцип этой работы.

Она думала, что проклятье навело некое могущественное существо, а оказывается, с таким еще и рождаются. Но кое-что ее насторожило.

— Погодите, но ведь мне сказали, что благословение и проклятье даровал некий зверь Акарумэй. Получается, эти обе силы бывают не только врожденными, но и приобретенными?

Довольный ее догадкой Хартц лишь медленно моргнул.

— Именно~. И видишь, Гокоме~. Семья Гофукакуса уникальна тем, что живет почти больше тысячи лет с этим даром и проклятьем~. Бывают случаи, когда благословение можно усилить, вот только явление это временное, требует много усилий и порой заканчивается очень плохо, ведь проклятье начинает также усиливать и свои требования~. Я видел, как ишихаи, подобные мне, хотели зарабатывать много денег или чтобы их любили, однако ничем это хорошим не кончалось~. Тебе ведь уже говорили о принципе твоего проклятия~?

— Да, — ответила Гокоме, насупившись. — Члены моего рода наделены небывалой удачей во всем, и в замен за это проклятие забирает большую часть жизни.

— И ты хочешь снять проклятие, что навел сам небесный зверь?

Задал вопрос Хартц без былого задора. Гокоме уже поняла, что, возможно, слишком наглеет, ведь ничего не знает толком. Неудивительно, что ее рвение может раздражать тех, кто родом с этого места.

— Да. Хочу.

Отвечала она прямо. Пусть ее глаза и дрожали, голосу этой оплошности Гокоме позволить не могла. Лицо Хартца потемнело. Гокоме не понимала, злится он на нее или испытывает.

— Ты же понимаешь, что, это может быть, невозможно для тебя?

— Если никто это не сделал, это не значит, что невозможно.

— Девочка моя, упертость хороша только в меру. Я не говорю, что твои действия — это что-то нереальное, но, во-первых, у тебя мало времени, во-вторых, обучение будет тяжелым, и в-третьих, нет гарантии, что ты не погибнешь. Я хочу, чтобы подумала, стоит ли игра свеч.

Гокоме закусила губу. Эти требования раздражали ее не тем, что часто повторялись, а тем, что ей и вправду порой хотелось подумать и отказаться. Не ей, а, наверное, другой Гокоме, что еще с ней как-то жила.

Эта дилемма была сродни тому, чтобы встать и пойти в школу или притвориться больным и отлежаться дома. Такое свойственно любому. Однако Гокоме была в какой-то мере лишена таких раздумий.

Поэтому ее слова звучали честно и ясно:

— Я не передумаю.

Хартц выдохнул и, заломив брови, склонил голову набок, поджав губы. Казалось, его мысли причиняли ему сильный дискомфорт. Коснувшись рукой своей гладковыбритой щеки, он в конце концов открыл глаза, но улыбка не тронула его накрашенных губ.

— Что же. Я хотел дать тебе еще один шанс подумать. Раз ты так уперто решила, то более не смею тебя отговаривать, — сказал со смирением.

— Премного благодарна за заботу, — поблагодарила Гокоме без тени улыбки или какой-то облегчености со своей стороны.

Еще раз вздохнув, Хартц накрутил на палец длинный локон, что свисал с одной стороны, будто думая о своем, но потом хлопнул себя по щекам и стал самим собой, едва губы растянулись.

— Тогда давай вернемся к нашему уроку~. На чем мы там остановились~? Ах да~! Проклятье~! Я заметил, что только и делаю, что говорю~. Может, у тебя есть какие-то вопросы~?

— На самом деле да, — честно призналась Гокоме. — Я уже сама построила несколько предположений и все же хочу знать от кого-то более опытного. Скажите, Хар… Гм. То есть, Учитель. Если всем членам моей семьи была дарована такая удача, то почему я этого лишена? Мне уже говорили, что о неких условиях проклятия. И мне кажется, что это потому, что я стала исключением из этого условия. Но возможно ли это? И если да, чем это для меня чревато, помимо неудачи?