Возвращение в школу было далеко не самым приятным событием, но, увы, и так же неизбежным. Гокоме не особо-то и хотелось вновь видеть это сборище, с которым ей придется иметь дело еще три года, но выхода не было. Ее мать начнет вновь придираться и расспрашивать, если она попросит себе еще пару выходных.
В коридоре по дороге в класс ей попалась пара из студсовета, которых она видела впервые. То была низкая девушка с уложенным коротким каре, лицо чистое и равнодушное. А еще парень, выше лишь на пару сантиметров, вороные прямые волосы до самых плеч, глаза сощурены, а на юном лице мягкая, но при этом хитрая улыбка.
Завидев их, Гокоме, соблюдая этикет, отступила в сторону и поклонилась, сказав: «Доброе утро». Девушка на нее даже не взглянула, а парень, растянув губы, ответил ей тем же, помахав рукой.
Дождавшись, пока они уйдут, Гокоме с полным безразличием пошла дальше, не заметив, как парень обернулся в ее сторону. На сей раз улыбнулся он уже куда коварней, чем доброжелательней.
Раскрыв дверь в класс, она на пару секунд столкнулась с полной тишиной. Все смотрели на нее с нескрываемым удивлением, однако так же быстро потеряли интерес и продолжили свою школьную рутину.
Довольная тем, что не придется ни с кем и ничем разбираться, Гокоме прошла вперед к своей парте и села за нее, повесив сумку. Она только начала доставать принадлежности с учебниками, как кто-то с громогласным криком обрушился на ее спину, стиснув плечи так, будто собирался убить ее объятьями.
— ГОГОЧИИИИИИИ! Слава богу, ты пришла!! Я уж думала, что не вернешься!! Ааааааааа! Как же я переживалааааа!!
— Гххх… У-йди… от меняяяя, — прокряхтела сжатая в мощные тиски Гокоме, морщась не только от боли, но и оттого, что ей во всю орали прямо в ухо.
— М-Мики-тян, ты что делаешь? — тихий, но не менее взволнованный голос прозвучал где-то со стороны.
— О! Нобуко! Смотри, Гогочи вернулась! — радостно оповестила ее Ханацуки Мики с бойкой улыбкой. — По ходу, простуда прошла! Не подумала бы, что ты так легко заболеваешь, Гогочи. С виду крепкая, пусть бледная и худая. Ты нормально питаешься?
Та тороторила и тороторила, не замечая ничего вокруг, а Гокоме лишь зубами скрипела, пытаясь вырваться из хватки этой девки, чья сила обхвата сравнима с анакондой.
В отличие от яркой и эмоциональной подруги, Рие Нобуко только вздохнула с безнадегой на лице.
— Прости, Гофукакуса-сан, — как всегда робко проговорила Нобуко так, будто виновата была больше всех. — Мики-тян места себе не находила, когда узнала, что ты заболела. Мы приходили к тебе, но твоя мама нас не пустила.
— Вот-вот! В первую встречу она показалась такой доброй и отзывчивой, но вот когда мы пришли… Она пусть и улыбалась, но холод от нее так и валил! Брр! Жуткая же женщина!
— Мики-тян, это невежливо! — повысив голос, осадила ее Нобуко.
— Д-для начала… Убери… Руки, — кое-как выговорила Гокоме, задыхаясь и ощущая онемение в плечах.
Понявшая ситуацию Нобуко осуждающе посмотрела на Мики, и та с явно неохотой разомкнула руки, закинув их за голову со скучающим выражением.
Гокоме тут же выдохнула, как человек, что вынырнул из воды, уже начиная задыхаться. Грудная клетка еще болела, как и ребра. Она, конечно, замечала, что у этой Мики цепкая хватка, но что бы и сила, как у рослого мужика…
— Так-так. Кто же это соизволил почтить нас своим присутствием?
Уже зная тон этого нарочито вежливо-заботливого голоса, Гокоме обернулась, завидев саму Киемидзу Кайри в сопровождении свой свиты. Рядом с ней, высокомерная, задрав нос и уперев руки в бока, стояла Окуба Санаэ, а Соно Эрика, скрутив руки на груди, по-кошачьи ухмылялась, только вот милого в этом ничего нет.
А еще Гокоме заметила, как разговоры в классе заметно поутихли. Все ждут, что будет дальше, не желая вмешиваться. Мики нахмурилась, смотря на компанию зам старосты, а Нобуко пугливо отвела взгляд в сторону, прижав трясущиеся руки к груди.
И только Гокоме, сидя на стуле, смотрела на эту компанию без какого-либо интереса.
— Чего надо? — прямо и без особой вежливости спросила Гокоме.
У Кайри дернулась щека, но надменную улыбку она сохранила, а вот ее подружки и подпевалы из шести девчонок класса позади злобно скривились.
— Ой, ну что же ты так груба, Гофукакуса? Я ведь просто проявляю радость от того, что ты поправилась и вернулась в школу, — помахала рукой Кайри, не меняя мерзко-скользкого довольного тона. — У нас с Хаттори была немало проблем из-за того, что ты так резко приболела. И все же я удивлена, что тебе так легко все сходит в руки.
— Ну так не прекрасно ли? — отмахнулась Гокоме, отворачиваясь. — Минус лишний геморрой. Это все? Если да, то проваливайте, а то ваша не шибко умело скрытая злоба всю атмосферу портит. Лично я хочу просто спокойно учиться. Давайте. Брысь-брысь.
Санаэ оскалилась и уже было рявкнула, но рука Кайри поднялась перед ней, призывая к молчанию. Девушка в немом изумлении уставилась на свою предводительницу.
— Гофукакуса. Позволь спросить напоследок, — голос Кайри уже подрагивал от всей той ненависти, что она испытывала, но пока удерживала, прикрывая дружелюбием. — У тебя есть какие-то связи с семьей Хаттори?
«А. Так она не в курсе, что ли? — закатила глаза Гокоме, начиная понимать, чего это она на нее так смело зубы скалит. — Не то чтобы это как-то скрывалось, конечно, но… Я думала, этот очкарик всё ей расскажет. Ну. С одной стороны, у этого должна быть причина».
— Эй, Гофукакуса, Киемидзу задала тебе вопрос, — раздраженно напомнила Санаэ. — Какие у вас отношения с Хаттори Джуном?
— А чего меня спрашивать? — развела руками Гокоме, все так же сидя к ним спиной. — Раз так любопытно, идите его и допрашивайте. Я вот отвечать не хочу. Всё понятно?
— Ах ты! — огрызнулась вновь Эрика.
— Ясно, — тут же выдала Кайри подозрительно спокойно и холодно. — Я всё поняла.
— Правда, что ли? Ну так валите уже. Мне готовиться к уроку нужно.
Все в классе опешили от того, как она разговаривала с так называемой элитой класса. У каждого буквально глаза на лоб лезли. Они не пытались сделать вид, что наблюдали за этой битвой не на физическом уровне.
Судя по шагам, что стали стремительно удаляться, Гокоме внутри обрадовалась, что эта компашка стерв наконец-то оставила ее место в покое так просто. Однако она не дура, чтобы не понять, что, скорее всего, королева шершней очень разъярена и ей это в скором будущем аукнется.
Гокоме невольно вспомнила среднюю школу и всё то, через что ей там пришлось пройти из-за аналогичной компании тварей, которую возглавляла Серизава Рио. Ее саму начала окутывать ярость. Не столько на прошлые обиды, сколько на саму себя из прошлого. На ту, что молча всё терпела и не дала отпор раньше.
Если судить по опыту, есть у Серизавы и Киемидзу общая черта. У таких стерв, считающих себя пупами земли, она одна, и это чувство превосходства, которое они, как вампиры, не могут не подпитывать за чужой счет.
Они считают, что их обязаны слушать, их обязаны уважать, им всем всякий обязан. И потому, когда в коллективе, где все уже стали послушными овцами, появляется столь паршивая в их понимании овца, их это просто выбивает из колеи и бесит.
Обычно таких проще загнобить, чтобы не высовывались. Серизава издевалась над Гокоме чисто из-за личной неприязни, потому что та Гокоме ничем не выделялась, кроме слухов о том, что у нее проблемы с головой. Та Гокоме не противилась издевкам и слухам о себе, предпочитая опускать голову. Быть тише воды и ниже травы, вот только это не помогало. Серизава с подружками лишь сильнее ощутила превосходство, и после издевательства стали еще хуже.
Все прекратилось лишь когда Гокоме взяла тот стул и ударила эту тварь. Это было так приятно, что не передать словами. Даже сейчас Гокоме ощущает легкую эйфорию. Под ее кожей проходит приятная щекотка, пальцы подрагивают, а губы дергаются от желания посмеяться.
Нормально это или нет — кому какое дело? Главное, что больше Серизава Рио не появлялась в ее жизни. После того удара вся жизнь наладилась. Ее мать пришла в себя и стала о ней заботиться, одноклассники еще пытались делать то, что делала Серизава, но любого, кто на нее замахивался словом или кулаком, Гокоме так же ставила на место, не заботясь о том, как это будет выглядеть.
Да, бывали случаи, когда она избивала что девочек, что парней, и что с того? Когда подымаешь оружие на другого, готовься к тому, что это же тебя и погубит. Так всегда говорила ее бабушка.
«Я не рассчитывала, что слухи из средней школы доползут сюда так быстро, — взгляд Гокоме невольно покосился в сторону так же изумленного Миуры Инао. — Хотя. Что не делается, то к лучшему. Если эти придурки вокруг меня уже всё знают, то не осмелятся меня трогать. А если попробуют… Что же. В Ичигане руки открыто марать уже не получится. Придется рассказать всё матери, чтобы решила этот вопрос».
— Гогочи, ты нечто, — благоговейно выдохнула стоявшая рядом Мики. — Они на тебя целой толпой накинулись, а ты так отреагировала, словно это была группа мелких детсадовцев. Ни разу не испугалась.
— А чего бояться-то? — спросила Гокоме. — Они меня не тронут на глазах у всех. Кишка тонка.
— Но Гофукакуса-сан. Они могут это сделать, когда ты останешься одна, — сильно обеспокоилась Нобуко. — Может, не стоило так себя вести?
— Хм! Да плевать мне, — раздраженно фыркнула Гокоме. — Будут тявкать, я просто заткну. Не впервой уже.
— Не впервой? — повторила удивленная Нобуко.
Быстро взяв стул с соседней парты, Мики вплотную подсела к Гокоме и, прижав руку ко рту, прошептала:
— Так значит, те слухи, что ты мутузила людей в средней школе, правда?
Гокоме опустила брови, повернув голову к Мики. Единственное, что вызвало у нее хмурость, это то, что в ее личное пространство так бесцеремонно вторглись.
— Кто сказал? — жестко спросила Гокоме.
Мики быстро заозиралась.
— Кто, не знаю, — продолжила она шепотом. Благо остальные отошли от шока и болтали между собой. — Но весь класс уже в курсе. Говорят, ты той еще хулиганкой была. Парням зубы выбивала, девчонок ногами била, и учителя тебя до смерти боялись. А! Еще сказали, что ты одноклассницу стулом по голове хренакнула. Мол, та в больницу загремела и теперь овощем лежит.
Взгляд Гокоме стал острее. С одной стороны, ей хотелось выместить раздражение на том хилом очкарике, что трясся от любого шороха, однако он не первопричина того, что все знали о ее прошлом здесь.
Акамине Ами. Вот кого следует избить до потери пульса. Знала бы Гокоме, что эта шваль тоже поступит в эту школу, нашла бы раньше и заткнула, как Серизаву Рио.
Хоть она тогда и предупредила, Гокоме не была уверена, что Ами вечно будет пай-девочкой. Она только с виду милая и общительная для тех, кто ее плохо знает. Гокоме же, наученная горьким опытом, видит в ней лишь змею, которую нужно раздавить.
— Эти слухи не выдумка, — вздохнув, ответила Гокоме так просто, словно во всем этом не было ничего ужасного. — Я правда это делала и ни о чем не жалею.
Она посмотрела на Мики и Нобуко по очереди, видя лишь ошарашенные лица. Чего еще ожидать, когда открыто признаешь подобные вещи?
«Может, хоть теперь отвяжитесь от меня? — мысленно просила их Гокоме. — Раз поняли, что я за человек, давайте валите отсюда. Еще бы. Кто в здравом уме захочет общаться с той, кто из других дерьмо выбивал?»
— Гофукакуса-сан, — пораженно начала Нобуко. — Это…
— Это так круто, Гогочи, — на одном воздыхании закончила Мики.
Гокоме поначалу кивала, приговаривая: «Вот и правильно. Раз поняли, то…» Но ее лицо тут же застыло, а сама она резко и непонимающе повернулась к Мики, смотревшей на нее с таким обожанием, как ярый фанат на увиденного вживую айдола.
— Это за реакция такая? — не понимала Гокоме, отсаживаясь подальше.
Мики же, наоборот, подсаживалась ближе.
— Я уже замечала, что ты не такая, как другие, но это… Гогочи, ты просто супер.
— Э-э. Держи дистанцию! — насторожилась Гокоме, вытягивая перед собой руку.
— Ты не просто мрачная ледышка, ты еще и очень отважная! — продолжала восторгаться Мики. — Я впервые вижу столь бесстрашного и честного человека, что говорит все, что думает, не переживая о том, как на него смотрят другие! Ты еще и за Нобуко заступилась, пока меня не было! Оказывается, в тебе и доброта есть!
Быстро моргнув и округлив глаза, Гокоме повернулась к рядом стоявшей Нобуко. Девушка смущенно отвела взгляд в сторону, скрытый за стеклами очков.
— Не по доброте душевной я все это делала, — грубо ответила Гокоме, надеясь, что от нее отстанут.
— Ой, да не скромничай, Гогочи! — не отступала Мики, к большей досаде Гокоме. — Ты, оказывается, та еще цундере.
— Это кто это здесь цундере?!
— Мики-тян! Не нужно так приставать, это плохо!
— Нобуко, да ты же сама давно с ней подружиться хочешь! — выпалила Мики. — Ты как ее на Вступительной церемонии увидела, так и болтаешь постоянно.
— Мики-тян! Я же просила!
Забыв про все, Гокоме, выгнув бровь, снова повернулась к Нобуко, а та стояла вся красная, не зная, куда ей смотреть.
«Мы что, с ней уже где-то встречались? К чему такое внимание к человеку с такой скверной репутацией?»
— Ребята! Звонок прозвенел, все по местам! — скомандовала вернувшаяся в класс учительница Чинами Ханна с журналом в руке. — О, Гофукакуса, выздоровела? — заметив Гокоме в окружении Мики и Нобуко, Ханна повела себя довольно спокойно. — После уроков зайди в учительскую, хорошо? Нужно будет поговорить о том, что ты пропустила. Ханацуки, Рие, по местам.
— Хорошоо~, — протянула Мики, и, вернув стул на место, вместе с Нобуко ушли к своим партам.
Уроки один за другим шли гладко, и время стремительно подошло к обеду. Так как в этот раз Гокоме дали с собой обед, в столовую идти было не обязательно. Она думала, куда бы ей пойти. Желательно тихое и умиротворенное место, желательно на свежем воздухе…
— Гогочи! Пошли с нами обедать!
— Если Гофукакуса-сан не против.
Скрестив руки на груди, Гокоме, скривив лицо, достала свой обед, завернутый в сверток, и, ничего не сказав, обошла девушек, направляясь к выходу.
— Гогочи, ты на крышу да? Мы с тобой! Давай, Нобуко, не отставай!
— М-Мики-тян, мне кажется, нам не стоит…
«Какого хрена вы идете за мной?! — разъярилась Гокоме, едва сдерживаясь, чтобы не закричать. — Не могу я рявкнуть прямо в коридоре! От студсовета потом не оберусь!»
Гокоме первой поднялась по каменным ступеням, а эти двое — прям следом за ней. Крыша была обставлена забором, и там были камеры, так что в целом ходить туда разрешалось. Члены студсовета патрулировали и саму крышу, следя за учениками, как ястребы. Здесь уже не пошумишь и не похулиганишь.
Сев на одинокую дальнюю лавочку, Гокоме тяжело вздохнула, когда вплотную к ней завалилась Мики, усадив при этом на другой конец смущенную Нобуко.
Прогонять их толку уже нет, вот Гокоме и решила не обращать внимания и принялась за обед. Сняв ткань, она аккуратно положила ее на колени и приоткрыла крышку бенто.
— Ого! У Гогочи такой шикарный обед! — воскликнула Мики.
— Не ори мне в ухо! — рассердилась Гокоме, прикрыв левое ухо рукой.
А Мики, казалось, ее вообще не слушает.
— Эй, Нобуко, ты только глянь, какой изысканный у Гогочи бенто!
Нобуко наклонилась вперед, поправив дужку очков.
— Ничего себе. И правда. Прям как с обложки журналов пятизвездочных ресторанов. Ты сама готовишь, Гофукакуса-сан?
— Нет, — покачала головой Гокоме. — Это моя мама. Неужели и прям так изысканно? Хотя, наверное, я просто привыкла к тому, что моя мать готовит.
Девушка опустила взгляд на идеальный белый рис с кусочками обжаренного мяса рыбы и овощами. Золотистые яичные рулеты без какого-либо изъянов. С боку парочка онигири, набитых кальмаром и белым густым соусом с измельченными грибами. Сушеные водоросли нори вокруг риса, обсыпаны кунжутом.
— У твоей мамы воистину талант! Я такие блюда только на картинках в интернете видела! Ааааа. Вкусноватааа!
— Ханацуки, у тебя слюни текут, подбери, будь так добра.
— Прости ее, Гофукакуса-сан! — извинилась Нобуко, быстро прикрыв Мики рот платком. — Но обед и правда выглядит очень аппетитно.
— Можно мне кусочек этого онигири? Пожалуйстааааа!
— Мики-тян, прекращай!
Игнорируя их перепалку, Гокоме выдохнула и опустила палочки в рис, перемешав его. Однако надежды на нормально поесть и здесь накрылись медным тазом, когда к ним подошла еще одна парочка.
— Простите! Можем ли мы составить вам компанию~?
Все три девушки удивленно подняли головы, и, увидев, кто стоял рядом, Гокоме прикрыла рот и выпустила из пальцев палочки. Благо Мики вовремя их поймала.
Нобуко тоже их узнала.
— Вы же… Те две девушки, что подходили к нам с Гофукакусой-сан во время обеда.
Вторая высокая, что дерзко ухмылялась, откинула серебристый локон с плеча и махнула рукой.
— Давно не видели, Ваше Величество! Смотрю, пока жива и здорова.
— А вы, наверное, друзья Гокоме-тян? — полюбопытствовала розоволосая с нежной улыбкой и изнеженным голосом. — Приятно познакомиться. Я Китигаи Цураса, а это Энбо Идзивару. Боже~! Знали бы, что у Гокоме-тян есть подруги, не спешили бы…
Положив свой обед на колени Мики, Гокоме быстро вскочила, перебила Цурасу и, схватив обоих гостей за руки, потащила за собой к выходу.
— А ну отойдем, поговорим на пару минут! — зарычала она, делая уверенные шаги.
— Ааа! А Гофукакуса-сан, а как же обед?! — растерялась вставшая Нобуко, крикнув ей вслед.
— Я скоро приду! Ешьте пока без меня! — крикнула Гокоме в ответ и захлопнула за собой двери.
Опустив голову и вздохнув, Нобуко села обратно, не понимая, что же такое происходит. Услышав рядом с собой воздыхания и сглатывания, она, прищурившись, повернулась к подруге.
— Мики-тян, не слюнявь чужой обед. Гофукакуса-сан ругаться будет.
— Но он такой… Такой… Аааа~ Дай хоть фотку сделаю! — Достав телефон, она начала быстро делать фотки. — Ха! Хааа! Обязательно скину в Mixi, похвастаюсь!
— Чем хвастаться? Не ты же готовила, — в очередной раз вздохнула Нобуко.
— Что это значит?! — гневалась Гокоме, прижав этих двоих к стенке. Она затащила их на первый этаж под лестницу, где обычно хранился ненужный инвентарь. Сейчас на первых этажах мало народу, все либо в столовой, либо во дворе. — Зачем вы опять приперлись в школу? Если снова фокусы свои выкинуть удумали…
— Ой, ну что вы, Ваше Величество? — легкомысленно проговорив, Идзивару помахала рукой перед ее лицом. — Мы, значит, вам помочь пришли, а нас вот встречают?
Стоявшая спиной к стене рядом Цураса закричала с серьезно-наигранным видом:
— Вот именно, Гогочи! Это очень грубо!
— Не смей меня так называть! Если не суету пришли наводить, тогда зачем еще?
Идзивару и Цураса вопросительно переглянулись. Казалось, они переговаривались на каком-то интуитивном уровне и понимали друг друга без слов. Потом кивнули и вновь повернулись к рассерженной Гокоме.
— Что же, Ваше Высочество, будем откровенны, — начала объяснять Идзивару на удивление сдержанно. — Мы здесь сами не от большого желания. Вот не нравится нам Нерфату. Однако учитель наказал охранять тебя в школе и за ее пределами. Плюс. Ты ведь не забыла, что у тебя сегодня первые уроки? Так что после школы пойдешь с нами, мы тебя проводим.
— Гокоме-тян ведь пока не может свободно перемещаться между Нерфату и Фомальгаутом, — поддержала разговор Цураса. — Так что пока не научишься, какое-то время будем сопровождать. Учитель об этом тоже попросил.
— Учитель? — переспросила ошарашенная Гокоме. — То есть тот мужчина. Как его… Хартц Тиблт?
— Именно так, — кивнула довольная Цураса. — К сожалению, территория, данная господину Машаду и его жене, ограничена. Они не могут нарушать соглашения и быть с вами в каждой точке этого города.
— Собственно, как и мы, — устало выдохнула Цураса, потрепав себя по голове. — Наше передвижение строго отслеживают. Нарушим хоть одно правило, и так легко уже не отделаемся, как в прошлый раз.
«Это они про случай, когда напали на меня в школе? А ведь если подумать… Здание совсем нетронуто. Да и паники никакой никто не навел. Такой шум мог поднять всех на уши. Так почему?»
Нетрудно догадаться, что была замешана их магия или как ее там называют. Цураса упоминала некий барьер, и все же… Как-то гладко все выходит, учитывая, что люди еще были в школе.
— А как вы всё починили? — строго спросила Гокоме. На непонимающую пару глаз она подняла руку вверх. — После того случая полэтажа, считай, было разрушено. Так как вы это сделали?
— А так это не мы, — легко выдала Идзивару. — Телефонисты всё сделали.
— Телефонисты? Это еще кто? — спросила Гокоме, наклонив голову набок.
— Ишихаи, что контролируют информацию на Нерфату и докладывают на Фомальгаут, — разъяснила Цураса. — Ничем от обычных людей не отличаются, кроме того, что постоянно носят наушники. Они не разговаривают, а общаются между собой телепатически. Что-то вроде единого разума одной сети.
— А почему они не разговаривают?
— Так им языки отрезают, — ответила Идзивару так, словно говорила о погоде. — Конечно, не у всех такая участь. Обычно те, кто у них главные, этой процедуре не подвергаются, чтобы вести переговоры на всякие экстренные случаи. В целом они неплохо владеют блазном. Могут как драться, так и чинить с его помощью. Вот один такой главный нас и хорошо отчитал. Повезло, что действовали по приказу одного из главных семей клана Мононоке. Если бы самовольничали, нас бы уже под решеткой держали.
— Видишь ли, Гокоме-тян, — Цураса подняла вверх указательный палец. — Всех ишихаем и мифиан, что приходят на Нерфату, регистрируют и всегда отслеживают. Это нужно для того, чтобы они не навредили жителям вашего Слоя. Даже одного нарушения хватит, чтобы вход сюда был заказан.
— Так всё строго?
— Ага. К сожалению, — скривилась Идзивару. — Нам нельзя причинять какой-либо вред или ущерб, похищать, убивать, а еще мифианам и ишихаем запрещено строить отношения с людьми и заводить семьи. Дети-гибриды на этом Слое недопустимы. Поэтому, когда выясняется, что такое родилось на свет, то… Ну, скажем так, их ликвидируют. В лучшем случае забирают и растят на Фомальгауте, но такая благосклонность редкость. Тем, кто правит, проще не возиться с такими случаями.
Значит, политика того мира куда суровей, чем кажется, раз идет на такие крайние меры. Раз даже детей, рожденных от иномирцев, здесь убивают так просто. Они так не хотят, чтобы миры знали друг о друге, или боятся, что магия ворвется и сюда. Ведь сказали, что этот блаз могут использовать только жители Альтернативности и никак иначе.
Получается, этот мир контролируется ими и явно уже не первое столетие. Вот и думай, как жить с таким. Всю жизнь расти под правительством Японии, а потом выясняется, что им же, возможно, себе в угоду руководит другая сторона.
— Ладно, — сказала Гокоме, ощущая от этой беседы лишь усталость. — Если вам так приказали, прогнать не смогу. Да и коли вы мне защитники, возмущаться тоже не буду. Однако! — Она указала на них пальцем с суровым выражением. — Прошу не лезть в мою школьную жизнь! Моя недоудача и так подкосила меня. Я думала, в Ичигане всё будет нормально, а нет. Такая же обычная школа, как и все прочие! Просто отстой! — Причитала Гокоме, обращаясь к кому-то сверху. — Ради чего я горбатилась, чтобы поступить сюда, а?!
— Чего это с ней? — спросила Идзивару у Цурасы.
Девушка хихикнула.
— Наверное, быть девушкой-подростком ужасно тяжело. Особенно учитывая, сколько на нее всего взвалилось.
Отдышавшись, Гокоме выдохнула полной грудью, поправила волосы с галстуком и развернулась к парочке с прежней хмуростью и строгостью.
— В любом случае вам всё ясно? Ко мне и так две пиявки уже прилипли, еще парочки девок на мою голову мне не надо.
— А? Так мы и не девки вовсе, — сказала Идзивару.
— Что? — Гокоме комично округлила глаза. На секунду ее мозг завиль, обрабатывая информацию. — Что, простите?
— Говорю, не девочки мы, — невозмутимо продолжала Идзивару.
— Угу! Угу! — бойко закивала Цураса. — Я и Идзи-тян — парни!
— А? — ее вздох разнесся эхом по всему первому этажу школы.
Мимо них прошла пара в белой форме, совсем не обращая внимания на троицу под лестницей. Гокоме даже слышала ветер за окнами, настолько ее мысли ушли далеко от услышанного.
Ее глаза видели их так отчетливо, что ум отказывался воспринять эту парочку как парней. Перед ней явно две красивые девушки с противоположной друг другу аурой и красотой.
— Пфф! Смешная шутка, — прыснула Гокоме, содрогаясь от сдерживаемого смеха. — Вы? Парни? Не, ну это… Энбо, ты, конечно, высокая для японской девушки. Сколько в тебе, 170 см?
— Вообще-то 175, — спокойно поправила Идзивару.
— Пффф! Да один фиг! Тоже мне! Высоких девушек полно. Это ни разу не причина, чтобы я поверила!
Цураса и Идзивару вновь переглянулись, совершенно не обращая внимания на разговоры Гокоме самой с собой. Цураса чуть наклонила голову, а Идзивару, приложив руку ко лбу, со страдальческим видом кивнула.
— Эй, Ваше Величество, будьте любезны, посмотрите сюда.
Гокоме ничего не ожила, когда повернула голову, вытирая невидимую слезу. Думала, что услышит что-то снова смешное, однако… Эти двое как ни в чем не бывало одновременно задрали белые школьные юбки, и тогда весь смех в ней потух, как свеча под водой.
Она не сразу поняла, что увидела короткие боксеры, приняв их за облегающие шорты, но больше всего ее добила выпуклость между ног что у второй, что и второй.
Хотелось кричать, но голос заглох в глотке, выпустив лишь протяжный хрип из открытого во всю рта. Это не чудо природы, это кошмар всего человечества! Как у двух красоток между ног оказалось… Это… Это…
Идзивару приподняла бровь, видя эту неопределенную реакцию.
— Эй, Ваше Величество. Тебя довести до медпункта? А то ты что-то не очень выглядишь. Давление упало?
— Ха-ха! Гокоме-тян шатается, как моряк на судне во время шторма! — расхохоталась Цураса.
Кое-как вернувшись обратно на крышу, Гокоме с поникшим видом села на лавку, где ее ждали Мики и Нобуко. Они заметили, что с ней что-то не так, но Гокоме сказала, что все нормально.
— Во что мне теперь верить-то? — бубнила Гокоме, смотря на свой нетронутый обед на коленях, который ей вернула Мики. — Я в магию поверила без проблем, но это уже за предами моего понимаю. Кошмар. Ужас какой.
Наблюдающая за ней Нобуко взволнован поджала губы.
— Похоже, у Гофукакусы-сан что-то произошло. Впервые вижу ее такой морально убитой.
— Да просто поесть надо, и все будет как мази! — сказала Мики, помахав палочками для еды. Она взглянула на свой обед и радостно улыбнулась, выбрав сосиску-осьминожку. — Гогочи! Хочешь сосиску? Сама делала, очень вкусная. Ну давай, скажи «А».
На подставленную к ее лицу обжаренную сосиску в виде осьминожки Гокоме смотрела с полным отвращением.
— Хватит с меня на сегодня всяких «сосисок».
— Аааа! — ошарашенно воскликнула Мики. — Ты что, не любишь сосиски осьминожек?! Как так-то?!