Пока Нагината привечала незваных гостей, Гокоме по ее просьбе быстро вскипятила чайник, разлила его по стаканам и заодно принесла печенья и различные японские сладости, разложив все на низком столике в гостиной.

Гокоме вместе с приветливо улыбчивой матерью сидели напротив милой девушки в пышном кимоно и смуглого мужчины грубой наружности.

Девушка, чем-то похожая поведением на Нагинату, не переставая улыбаться, держала ровную осанку, сложив руки на коленях, пока мужчина, похожий на индейца, рядом с неприветливой угрюмостью потянулся за чашкой и, пригубив, сделал небольшой глоток.

— Что же, позвольте представиться, — сложив ладони вместе, жизнерадостно заговорила девушка. Ее длинные синеватые волосы, часть которых была убрана в пучок и закреплена шпилькой, перевалились на одно плечо. — Меня зовут Машаду Катацумури. А это мой муж.

«Муж?! — в мыслях опешила Гокоме. — Да ну?! Она ему в дочери годится!»

Мужчина, не меняя своего хмурого лица, кивнул головой, отчего стальные длинные серьги в его ушах звякнули.

— Диего Машаду, — представился он глубоким и холодным голосом.

Изумленная Гокоме во все глаза смотрела на него, приоткрыв рот. Поклонившаяся в ответ Нагината, заметив реакцию дочери краем глаза, хлопнула ее по ноге с осуждением на лице.

— Гокоме. Неприлично таращиться на людей и не отвечать на их вежливость.

— Ааа! — растерялась Гокоме и быстро кивнула головой, отчего у нее заболела шея. — И-извините.

Несмотря на то, что они живут в современной Японии, стране, что открыто принимала многих людей со всей планеты, иностранцы в Синдзине были не частыми гостями, да и жило их здесь очень мало. За всю жизнь Гокоме видела только китайцев и американцев, и то это были туристы, проезжавшие мимо.

Наверное, в других частях этой страны есть и те, кто прижились к японской культуре, однако же в этом городе атмосфера по отношению к чужакам была не самой располагающей и по сей день.

После реставрации в эпоху Мэйдзи пять семей не только смогли сохранить свою силу и влияние, но и старое настроение истинного коренного народа. Про нынешнюю молодежь не скажешь, а вот старшее поколение относилось к чужакам в лучшем случае скептически.

Здесь таких до сих пор называют «идзин», однако бывало, что некоторые старики, видя людей других наций, скрипя зубами, брюзжали такими словами, как «намбандзин» или «гайкокудзин».

Вот и Гокоме, нечасто видевшая иностранцев, не смогла подавить природное любопытство, хотя понимает, как это было некультурно. За что Нагината ее пожурила.

— Простите, — улыбнулась Нагината, пытаясь рассеять атмосферу неловкости. — Моя дочь не хотела так открыто таращиться. Просто в нашем городе иностранцы — редкость. Вот и…

Диего заметно расслабился и кивнул с явным пониманием.

— Ничего. Я привык, что на меня так смотрят. Я знаю, что зла мне не желают, так что не обижаюсь.

— Знаете! — воскликнула Катацумури. — Мой муж хоть и выглядит грозно, на деле он мягкий, как плюшевый медвежонок! — проворковала она голосом, полным любви, и нежно ткнула пальцем в его накаченный торс, отчетливо видный через обтягивающую черную футболку.

Явно смущенный таким отношением Диего ворчливо хмыкнул, взяв тонкую и нежную по сравнению со своей медвежьей лапой руку жены, и отодвинул от себя, напомнив, что они в гостях.

Что же, по крайней мере, они искренне любят друг друга. Правда, не похоже, что этот Диего одобрял такие открытые нежности, но, как говорится, кого любишь, у того ты в оковах.

— Ты забыла еще кое-что, — тихо напомнил Диего, и Катацумури, прижав руки ко рту, встрепенулась.

— Точно же! — она наклонилась вперед и, шуруя обеими руками в пакете, вытащила оттуда четырехугольную коробку. Небольшую, но длинную. — Прошу, Нагината-сан, это для вашей семьи, — с этими словами коробка была протянута хозяйке дома.

Коробка в бледно-розовой обертке с красно-белыми ленточками мидзухики. Нагината приняла не сразу. Два раза отказалась, а на третий уже приняла со всей благодарностью.

— Гокоме, отнесешь на кухню? — попросила Нагината.

Открывать подарок после дарения не вежливо, посему Гокоме молча взяла коробку и, встав с дивана, пошла в сторону кухни.

— У вас такая милая и вежливая дочка, — с восхищением подметила Катацумури. — Эхх. Вот бы и мои были такими же. А то только и делают, что своевольничают, — пожаловалась она, приложив руку к лицу, вздохнув и покачав головой.

Молчаливый Диего продолжал попивать чай.

— У вас есть дети? — удивилась Нагината.

— Да! Два сына! Они уже в старших классах! Старший Тацумаки и младший Тсуна. Я хотела, чтобы они тоже пришли, проявив вежливость, но… Увы, наши сыновья дольно проблемные.

— У них просто дела в новой школе, — спокойно поправил жену Диего. — Мы только переехали, и им нужно время, чтобы привыкнуть к новой обстановке.

Катацумури капризно надула губы.

— Школы сегодня закрыли из-за проблем с водопроводом. Я сказала им вернуться домой, потому что мы пойдем к соседям. А они…

— Дай мальчикам свободу действий. Из-за того, что ты так давишь, они и не хотели приходить, — заметив, что Нагината смотрит на них с округленными глазами, Диего вновь склонил голову. — Прошу прощения за то, что мои дети не проявили должного уважения. Как их отец, я позже с ними поговорю.

— Ну что вы! Не стоит так переживать! — улыбнулась Нагината, помахав рукой. — Мне уже приятно, что вы лично пришли представиться. Просто я удивилась тому, что у вас уже есть дети. Ведь… — она посмотрела на девушку в дорогом кимоно. — Машаду-сан, вы так молодо выглядите. Вам самой впору школьную форму носить.

Катацумури смущенно улыбнулась и, прижав рукав к губам, посмеялась.

— Прошу, зовите меня просто Ката или Цуму, — дружелюбно попросила она. — Имя у меня длинное, не очень удобно. Да и вы, Нагината-сан, выглядите как модель. А еще вы такая высокая. Наверное, снимаетесь где-то как актриса?

На миг изумленная Нагината тоже посмеялась.

— Нет! Нет! Мой муж был моделью. Старший сын тоже работает в агентстве. Я же с индустрией развлечений ничего общего не имею. Мы с дочерью не бедствуем, а я просто подрабатываю время от времени.

— Содержать одной ребенка, наверное, тяжело.

— Вовсе нет. Моя Гокоме очень зрелая и ответственная для своего возраста. Так что с ней очень просто. Ну, хотя временами я хочу, чтобы она не была такой чопорной. Но вроде как друзей завела, а потому мне уже чуть легче. А еще она…

«А можно не говорить про меня так, будто я не здесь?! — злилась Гокоме, гневно кося в сторону разговорившейся матери. — Серьезно! Эта женщина…»

— Кстати, Нагината-сан. Я заметила, что у вас во дворе есть небольшой огород, — сказала Катацумури и повернула голову к двери, что выходила прямо во двор. — Я всегда увлекалась садоводством. Можно мне взглянуть?

Нагината слегка изумилась такой просьбе.

— Я, конечно, не против, но там не на что особо смотреть. После смерти мужа я забросила его, — объяснила она с грустной улыбкой. Услышав тоскливый голос матери, Гокоме невольно обеспокоенно обернулась в ее сторону. — Но если Ката-сан хочет, я не буду против вам показать наш скромный сад.

— Правда?! Большое вам спасибо, — обрадовалась Катацумури. — Дорогой, ты не возражаешь, если мы с Нагинатой-сан выйдем ненадолго?

— Главное, чтобы мы не обременяли хозяев дома, — размеренно выдал Диего, прикрыв глаза. — А то мы и так навязались нежданно-негаданно.

— Вы ничем меня не обременяете, — заверила их Нагината на пару с Катацумури, лучась от счастья. Если присмотреться, они обе даже чем-то похожи не столько внешне, сколько внутренне. — У меня особо нет друзей в городе, поэтому я только рада пообщаться с кем-то столь открытым. Гокоме! Уберешь тогда со стола, хорошо?

— Куда я денусь, — проворчала Гокоме, слыша, как ее мать и Катацумури открыли раздвижные двери и вышли в сад под активные обсуждения. — Общаются так, будто много лет знакомы.

Она со вздохом вышла в гостиную и тут же застыла, когда увидела крупную фигуру мужчины, молча сидевшего с закрытыми глазами и чашкой чая в руке. Внутри дома тишина, и только где-то голоса двух женщин за пределами этих стен.

Неловкая ситуация. Пусть она и в своем родном доме, но, как ни посмотри, иностранец с такой резко бросающейся диковатостью в глаза внешностью вызывает настороженность.

Гокоме понимала, что судить по этому отличию неправильно, да и по сравнению с чудовищами, что она видела до этого, этот индеец просто обычный, ничем не примечательный человек. Посему можно было и не переживать.

И все равно ей было не очень удобно находиться с незнакомыми людьми один на один. Подавляя в себе взволнованность, она подошла к столу и уже было хотела наклониться, чтобы взять чашки, как тут невозмутимый, но сильный голос Диего заставил ее дернуться.

— Так значит, это ты Гофукакуса Гокоме? — Он открыл глаза, чуть повернув в ее сторону голову. Узкий цепкий взгляд желтоватых глаз заставил Гокоме отступить на шаг.

Из-за того, что мужчина щурился, казалось, что он был очень зол, и это настораживало. А вместе с такими грубыми чертами лица так вообще на бандита похож.

— Простите, а вы что-то хотели? — спросила Гокоме, отведя взгляд в сторону.

Диего какое-то время безмолвно смотрел на девушку, словно оценивал. У Гокоме от напряжения уже глаз дергался. Выдохнув, мужчина поставил чашку на стол, а сам полез рукой в карман штанов.

— Вот, — сказал он, протягивая изумленной Гокоме руку.

— Письмо? — Вопросила она, смотря то на сверток с печатью, то на Диего. — Простите, но что это…

— Это тебе от господина Сэйсинреку Оги, — невозмутимо разъяснил Диего.

Про себя Гокоме повторила это имя. Не сразу, но она вспомнила, что так звали такого дедушку-демона с тростью в руках. Ее глаза буквально загорелись, когда она взяла письмо в руки. Сердце внутри затрепетало как бешенное.

— Так. Подождите, — отдернула себя Гокоме, вновь взглянув на мужчину. — Если вы передаете мне это письмо и знаете, от кого оно, то значит вы…

— Да. Я такой же житель Альтернативности, — открыто признался он как ни в чем не бывало. — Я и моя жена прибыли на этот слой по поручению одного из верховных старейшин клана Мононоке. Признаюсь, я был крайне удивлен, когда мне сказали, что глава клана, тем более кто-то из пресловутой семьи Гофукакуса, вновь решил взять бразды правления в свои руки. Но я и подумать не мог, что…

От его пристального, сомнительного разглядывания Гокоме насупилась, не скрывая своего возмущения.

— Что? Что такая, как я, решила стать главой? Ну уж простите, что разочаровала.

— Это, конечно, тоже, но ты меня не совсем правильно поняла.

— Это как?

Уперев руки в колени, Диего шумно поднялся с дивана и тяжелыми шагами подошел к двери, где было открыто видно, как Катацумури и Нагината активно беседуют. Убрав руки за спину, он, не поворачиваясь к Гокоме, продолжил:

— Ты хоть знаешь, сколько лет прошло с тех пор, как семья Гофукакуса в принципе что-то делала для своей страны? — Гокоме молчала. Она не понимает, о чем он. Эта тишина и стала для Диего ответом, на которую он ответил удрученным вздохом. — Так я и думал. Все-таки Оозора был прав, когда говорил, что Вакаге допустил ошибку, ничего тебе не рассказывая о мире, где ты изначально должна была появиться на свет.

— Может и так, но… Я не думаю, что мой папа желал мне зла, — хмурилась Гокоме, пытаясь оправдать отца.

— На вашем слое есть очень интересная поговорка: «Благими намерениями вымощена дорога в ад». Думаю, это больше подходит к твоему случаю. Я знал твоего отца и без обиняков скажу, что человеком он был хорошим. Многие наши горевали, когда узнали о его смерти. И все же, — нахмурившись, Диего развернулся к удивленной его словами Гокоме. — Доброта и любовь порой ослепляет. А Вакаге так сильно тебя любил, что перестал замечать многие вещи. Ну, — он отпустил хмурость, снова посмотрев на улицу. — У меня у самого есть дети. Так что как отец я его не осуждаю.

Гокоме опустила глаза и от досады поджала губы, сжимая пальцами письмо. Все-таки есть куча вещей, о которых она ничего не знает. Многие так легко говорят о ее отце, а она сама едва помнит его улыбку. Лишь слова и теплые касания.

— Машаду-сан, — проговорила Гокоме, но ее тут же перебили.

— Можно просто Диего. Все-таки я разговариваю с нынешней главой клана и потомком великой семьи. Мне нужно следить за языком и учитывать статус.

— Если позволите, я хотела бы отставить это, — твердо попросила Гокоме. — Я еще ничего не сделала, чтобы заслужить такое почтение к своей персоне.

Вновь припустив брови, Диего обернулся, взглянув на нее с нескрываемым сомнением. Гокоме вопросительно наклонила голову на бок, не понимая, что он на нее так смотрит, будто она его обманывает.

— Что? — насторожилась Гокоме.

— Кажется, я теперь лучше понимаю, о чем меня предупреждал Оозора.

— Это тот сквернословный золотоволосый гад? — в отвращении скривилась Гокоме. От одной только мысли об этом парне у нее зубы от злости сводит. — Хмм! Не удивлюсь, если гадостями меня обкидал с головы до ног. По его лицу было видно, что ничего умного он все равно говорить не может.

— Да. Он мне сказал, что у вас взаимная неприязнь с первого взгляда.

— Сто процентов взаимности! — уверенно заверила его девушка, гордо вздёрнув нос.

Хотел спросить Диего, чем она так гордится, но понял, что это дохлый номер. Он пока плохо понимал ход мыслей этой девушки. Ему казалось немного странным, что она так легко и невозмутимо принимает то, что есть другой мир, существ, что в нем живут, да и в целом свою роль. Ога, конечно, объяснил ему, что все члены семьи Гофукакуса и так не от мира сего были, но в них жива память крови.

Они все изначально рождались, жили и умирали в том мире, а потому даже когда переселились сюда, душа и тело все равно были частью Альтернативности.

Другой мир манил их, как пчел к цветку, потому никакого шока или ужаса никто из них никогда не питал. Наоборот, именно там они чувствовали полноту жизни.

И похоже, эта девочка была сейчас в той же шкуре, что и ее предки. Диего не понимал, но чувствовал подсознательно. В этом ребенке что-то не так. Ее душа и аура даже близко не такая, как у Вакаге. В ней больше черноты. Очень скверной черноты.

— Так, Диего-сан, — заговорила Гокоме, вывев того из тревожных мыслей. — Я поняла, что вы и ваша жена из того мира. Но зачем вы здесь? Не просто же так переехали именно в дом по соседству.

— Хм. Наблюдательно, — усмехнулся Диего, скрутив руки на груди. — Ты права. Тогда буду говорить как есть. Меня с женой направили сюда, чтобы защищать ваш дом от возможных угроз.

Губы Гокоме прикрылись от короткого и быстрого вдоха. Ей заметно стало тревожней.

— Вы сказали угроз?

— Да. Боюсь, не все далеко рады тому, что член семьи Гофукакуса вновь взойдет на престол. Как только господин Ога и остальные старейшины объявили эту новость, по всему Фомальгауту пошла та еще шумиха. И чтобы ты понимала, проблем у нас теперь стало гораздо больше.