— Если можно, — осторожно начала Гокоме, смотря на Диего со всей серьезностью. — Не могли бы разъяснить, о каких проблемах идет речь?

Ее это беспокоило. Дело не столько было в ней, сколько в матери. Взгляд Гокоме невольно покосился за стекла двери, где она отчетливо увидела, как Нагината звонко смеется.

Эту улыбку она пообещала защищать любой ценой. Но только сейчас Гокоме по-настоящему поняла, что это дело не сможет обойти близких ей людей стороной. То, что касалось ее с отцом, косвенно затронет и других членов семьи, хочет она того или нет.

И если их приходится защищать у самого дома, значит ли это, что угроза может быть так близко? Гокоме не волновалась за себя. Все ее внимание было сосредоточено исключительно на веселящейся матери.

Диего грузно выдохнул и тоже повел хмурый взгляд на двух дам в саду.

— Я так понимаю, твоя мать ничего не знает. Вакаге и здесь не потрудился рассказать? Плохо.

Резко развернувшись, Гокоме прямо и быстро спросила:

— О чем это вы?

— Мне сразу сказали, что твоя мать не в курсе всего. Но в глубине души я лелеял надежду, что, может, она о чем-то догадывается. Теперь сам вижу, что свою жену Вакаге ни во что не просвещал. А плохо это потому, что тебе придется многое от нее скрывать и делать все так, чтобы твоя мать не заподозрила лишнего. Вижу, как ты любишь ее, и думаю, для тебя это будет нелегкое время.

Гокоме сказать на это было нечего. Она осуждала отца за ложь и скрытность, но теперь видит, что сама начала повторять его судьбу в какой-то мере. Только разница одна: она не будет смиренно ждать конца, а искать способ спастись от родового проклятья.

Поборов в себе горечь, Гокоме с нотками гордости и ясным взглядом ответила:

— Я готова к такому. Пусть даже моя мать меня возненавидит в будущем. Пока она жива, здорова и радуется жизни, для меня это уже большой стимул стараться изо всех сил.

Диего заметно удивился, но потом лишь беззлобно усмехнулся.

— Вот оно как? Что же, понимаю. У самого семья, так что подобную решимость разделяю.

— Диего-сан, вы не могли бы мне побольше рассказать о том, что происходит? — попросила Гокоме. — На нас что, могут напасть? Мне и моей матери что-то угрожает? Или… Это секретная информация?

— Будь она секретной, я бы вообще этот разговор не завел. Просто подумал, что тебе лучше знать положение дел. Извини, если заставил нервничать.

— За себя я спокойна, но моя мама…

— Вам двоим ничего не угрожает, — перебил ее Диего. Отойдя от двери, он вновь рухнул на диван с хриплым вздохом. — Точнее, пока ничего. Если переживаешь за безопасность, то могу тебя заверить: я и моя жена довольно сильны. Хотя она посильнее меня будет. В отличие от нее, я обычный ишихая.

Ощутив любопытство, Гокоме быстро села рядом с мужчиной.

— Вы что-то вроде война? — вопросила она, разглядывая его крепкое и высокое тело.

С таким грозным видом к нему и без оружия на виду подойти в открытую мало кто решится. Один жесткий острый взгляд он мог отпугнуть дикого зверя. И по некоторым продолговатым шрамам на руках видно, что драться он умеет.

— Ну, если так проще, то в каком-то смысле да, — дал неоднозначный ответ Диего. — Блазном я не так хорошо владею. Все-таки как бывший каратель меня всегда учили полагаться только на силу своего тела.

— Каратель? — удивилась Гокоме.

Мужчина кивнул.

— Это организация, в которую входят те, кто не владеют блазном. Если объяснить получше, то это что-то вроде полиции, — принялся разъяснять Диего. — В основном в нее входят только ишихаи, но за редким исключением бывают и мифиане.

— Значит… Ваша жена мифианка?

Гокоме вспомнила, что Нуи Нон объясняла ей, что мифианами в их мире считают разумных существ, обычно мало похожих на людей. Поэтому она не совсем поняла, к какому виду относится Катацумури. Может, она, как и Нуи Нон, будучи бьякко, скрывает какие-то животные черты?

Словно понимая, о чем она так пылко задумалась, Диего равнодушно объяснил:

— Моя жена лишь выглядит как молодая девушка. На самом деле она демоническая улитка-людоед. Одна из детей Цунобуэ.

— Демоническая… улитка… людоед? — повторила все слова по отдельности ошарашенная Гокоме.

Эта та миловидная девушка, что больше походила на юную принцессу или японскую куклу дьявольски талантливого мастера? Ей стало интересно, как может вообще выглядеть демоническая улитка. Да и слово «людоед» уже доверия не внушало.

— Не напрягайся так. Катацумури никого не обидит и тем более не сожрет, — заверил обеспокоенную девушку Диего. — Раньше, конечно, так бы оно и было бы, но сейчас она стала куда смиреннее. Ей, наоборот, ваша культура очень интересна.

— Как вы вообще взяли в жены демоническую улитку? — не понимала Гокоме.

По напряженному лицу Диего прошла тень, будто одни воспоминания об этом были уже целой моральной пыткой. Видимо, история далеко не из приятных, поэтому Гокоме не стала наседать.

— Кстати, ты ведь еще не проходила биологический медосмотр на оценку принадлежности? — поинтересовался Диего.

Значение медосмотра она поняла, а вот что значит «принадлежность», осталось под вопросом. Ее озадаченный вид дал Диего понять, что она ничего не поняла.

— Значит, нет. Наверное, тебе придется его пройти, как все уляжется. Думаю, это будет скоро.

— А что это за медосмотр такой?

В молчании Диего опустил руку в карман штанов и вытащил оттуда белую пластмассовую карточку и показал ее Гокоме. На ней была его фотография, рядом имя и еще какие-то надписи. Он спокойно передал ей карточку в руки.

Прищурив глаза, Гокоме смогла разобрать, что там было выгравировано.

Имя: Диего Машаду.

Вид: Ишихая.

Раса: Лукониант.

Семейство: Перволюд.

Класс: Мировирец.

Деятельность: Экс-каратель.

А еще внизу были какие-то странные символы. Их было семь штук, и Гокоме не могла понять, это цифры такие или буквы.

— Это особый код, подтверждающий твою личность, — сказал Диего, забрав карточку обратно. — По нему можно получить и остальные данные, но те, что написаны здесь, куда важнее.

— Я понимаю еще имя и деятельность, но остальное… Вы будто животное какое-то.

— Ну так ведь вы, люди этого слоя, тоже принадлежите к классам и группам, — недоуменно подметил Диего.

Гокоме мучительно нахмурилась, пытаясь ему объяснить.

— Да, но… Обычно это касается человеческой биологии. Ну там человек разумный, млекопитающее, прямоходящее и все дела, — не сумев связать мысли в грамотное предложение, Гокоме выдохнула, махнув на это рукой. — В любом случае. Я что, должна получить такую же карточку?

— Не должна, а обязана, — подтвердил Диего, убирая удостоверение обратно в карман. — Его получают все на Фомальгауте. Ну… Точнее, те, кто ведет социальную жизнь или проживает в городах или странах. Без нее получить работу и многие другие вещи практически невозможно.

Получается, в том мире тоже есть что-то вроде документов? Значит, не такие уж они и далеки от современной цивилизации, что уже радовало. Гокоме боялась, что там все застряли в законах жизни средневековья, но потом она вспомнила, что видела вдалеке небоскребы города.

Значит, в том месте спокойно уживаются две разные временные эпохи? Или это как у них: есть город, а есть деревни? Она лишь кратко видела улицы того места, куда прибыла, и сам дворец, посему судить было чертовски сложно. Однако интерес от этого не угасал.

Одно обидно, что с ней никак не связывались. Хоть бы в курсе держали, а не бросали вот так на произвол судьбы. Ведь время, что было отведено ее матери, безжалостно бежит, и ей нельзя было просто сидеть и ждать.

— А когда я смогу вновь посетить ваш мир? — вопросила Гокоме с необычайно серьезным видом, будто от этого зависела ее жизнь.

Диего малость удивился ее напору, но понял, что увиливать не вариант, раз она так требовательна. Он и сам не знал так много, как хотелось бы, ведь ему с женой дали указания исключительно по защите. И ни единого слова касательно самой Гофукакусы Гокоме.

Ему было проще промолчать или соврать, но Диего многое должен этой семье, посему хотел с полной отдачей оказать любую, всея возможную поддержку. Даже если это простая возможность утолить любопытство ребенка.

— Скажу прямо, я за это не отвечаю. Но, учитывая, что знаю и слышал, твой учитель скоро сам посетит тебя. Думаю, ближайшие два дня так точно потерпеть еще придется.

— Два дня? — Гокоме тут же помрачнела. — Звучит долго.

— Послушай, — сказал Диего, положив большую ладонь на голову, от чего Гокоме зажмурилась. — Я понимаю, что ты спешишь, но так только больше дел наворотишь. Всему свое время, слышала такое?

Надув губы, Гокоме убрала его руку со своей головы, приглаживая волосы.

— Время — мой главный ресурс, и он строго ограничен. Я не могу больше его терять.

— Это из-за предсказания бьякко Нуи Нон? — догадался Диего. — Она жрица крови и тесно связана с семьей Гофукакуса, но твоя мать не часть вашей родословной. Я не думаю, что ее предсказание на этот счет может быть таким четким.

— Тогда тем более мне нужно действовать как можно скорее! — на эмоциях выдала Гокоме. Ее переполняла тревога. — Три года — это мало. Слишком мало, пусть и звучит как много. Поэтому я…

— Тебе бы по-хорошему не выходить из дома, пока все не уляжется, — резко перебил Диего. Его лицо было напряженным, что удивило Гокоме. — Вокруг дома стоят чары защиты, да и мы рядом и знаем, как действовать. Однако, как только ты идешь в город, там уже наша опека не работает.

Гокоме заметно насупилась.

— То есть меня попытаются убить?

Коснувшись пальцами подбородка, Диего припустил брови. Его ответ был тяжелым, но правдивым.

— Хорошо, если убить. Могут чего и похуже сотворить. Ты официально стала главой целой страны. Теперь все на Фомальгауте в курсе о твоем существовании. На твою жизнь ни раз будут совершать покушения. Советую свыкнуться с этим.

Так вот о чем ее предупреждала Нуи Нон тогда в хранилище. Вот что значит принять эйфу. Она совсем об этом не думала, одурманенные всеми возможными чувствами.

Ее коленки дернулись, а по виску сползла капля пота от тревожных мыслей. Нужно было об этом думать. Теперь-то назад дороги нет, как ни паникуй.

Слова Оозоры ударили как кувалда.

«Ты еще об этом пожалеешь».

Ага, только вот поздно уже. Гокоме силой воли заставила страх утихнуть. Она не сможет от него избавить, но задавить решимостью способна. Говорила себе, что нечего жалеть. Раз начала, доводи до конца.

Ее белое лицо из задумавшегося и угрюмого просветлело, став не столько спокойным, сколько суровым. Диего видел ее ужас, но потом, смотря в эти горевшие глаза, вспомнил того, кому был обязан жизнью. Те глаза пылали жизнью, смелостью и бесстрашием точно так же, как у этой девочки.

Ухмыльнувшись, он опустил руку, а после протянул ее Гокоме. Девушка приподняла бровь, опустив взгляд, и ее лицо вытянулось.

— Возьми, — добродушно сказал Диего. — Эйфу ты еще использовать не можешь, так что толку от нее будет ноль. Зато это поможет на случай опасности, если никого не будет рядом.

Это оружие внешне походило на пистолет. Только было меньше, бирюзовой формы и сверкало, как отполированное стекло. Гокоме протянула руку, ожидая тяжесть, но эта штука была легкая, словно детская игрушка, когда она ее подняла сжав пальцами, вопросительно рассматривая.

— Что это такое?

— Аналог огнестрельного оружия вашего мира, — довольно улыбаясь, ответил Диего. — Заместо пуль оно использует внутренний блазн. Для обычного человека это вещь бесполезна, но ты стала владельцем самой древней эйфы на всем Фомальгауте. Сила блазна уже в тебе зародилась, а потому при угрозе сможешь использовать.

— И-использовать? — занервничала Гокоме. — Но… Я не знаю, как пользоваться этой штукой!

— Просто нажми на курок, когда придет время, — объяснил Диего, подняв руку и пальцами показав пистолет. Средний палец выпрямился и вновь сжался, а сама рука дернулась вверх. — Даже если не попадешь, то на время врага обескуражишь точно. Только используй лишь когда твоей жизни вправду что-то угрожает, хорошо? Просто, если узнаю, что я дал тебе оружие, меня могут хорошо так отчитать.

Звучит серьезно, так почему он смеется, словно шутку рассказал? Гокоме с сомнением опустила взгляд на этот «пистолет» и, скромно поблагодарив, поспешила спрятать в школьную сумку, что стояла рядом с диваном, когда услышала, что приближающейся голос матери.

Дверь с щелчком раскрылась, и Нагината вместе с Катацумури, веселые и задорно что-то обсуждающие, зашли обратно в дом.

— Большое вам спасибо за советы, Ката-сан, — с мягкой улыбкой благодарила Нагината. — Я и не знала, что за садом так просто ухаживать. Сама в этом деле мало что понимала. Муж больше моего разбирался.

— Ну что ты, Наги-тян, — хихикая, махнула рукой Катацумури. — Главное — знать, что нужно, остальное — практика. Но у тебя одаренные руки, так что, думаю, ты в два счета со всем управишься.

Обе замолчали, заметив, что Диего и Гокоме сидят в полной тишине, что и муху было слышно.

— Ой, — прижала пальцы к губам Катацумури. — Похоже, я увлеклась и совсем забыла про своего мужа. Извини, дорогой.

— Я не в обиде, — кротко высказал Диего, подняв ладонь вверх.

Нагината, спрятав руки за спину, скромно улыбнулась, наклонив голову.

— Прости, Гокоме. Мама совсем увлекалась, — она кулачком стукнула себе по голове и высунула язык. — Не скучала?

— Да мне все равно как-то, — пробубнила Гокоме, внутри осуждая мать за ее детское поведение при гостях.

«Хотя… — взгляд Гокоме покосился в сторону Катацумури, идеально повторившей жест Нагинаты. — Вторая ничем не лучше».

Диего посмотрел на тикающие часы в гостиной.

— Что-то мы задержались. Пожалуй, пойдем домой, — сказал он, поднимаясь с дивана. — Катацумури. Пошли.

Девушка, опустив руки, покорно последовала за мужем, а Нагината с Гокоме проводили их до двери. Обе стороны поклонились друг другу, и, пожелав всего наилучшего, странная жженая парочка вышла наружу.

Перед тем как дверь закрылась, Диего покосился на Гокоме острым взглядом, и уголок его рта приподнялся. Гокоме это заметила, но не поняла, к чему это было.

Ее мать устало вздохнула, приложив руку ко лбу.

— Мам, все в порядке? — обеспокоилась Гокоме.

Нагината поморщилась, но тепло улыбнулась, опуская руку.

— Да. Не волнуйся. Просто я уже давно так долго ни с кем не разговаривала без остановки. Голова немного болит.

Гокоме погладила мать по спине.

— Тогда приляжь и отдохни. Я тебе травяной чай сделаю.

— Если тебе не сложно, милая.

Напыжившись, Гокоме быстрым шагом пошла на кухню, проговорив:

— С каких это пор мне тяжело что-то сделать для родной матери?

Сев на диван, Нагината, слушая, как Гокоме что-то бурчала, зажигая чайник, с нежностью в голосе сказала:

— Все-таки у меня очаровательный ребенок.