— Я не пойду. Скажи, мол, времени нет.

Тесетан произнес это и взмахнул правой рукой.

Пока густая кровь монстра разбрызгивалась длинными потеками по сухим опавшим листьям, Алларик тяжело сглотнул и сделал шаг вперед:

— Глава. Вы не можете так поступить.

От этих слов Тесетан, вытиравший кровь монстра со своего тела, сделав паузу, замер.

Когда его взгляд обратился к нему, Алларик бессознательно сглотнул сухую слюну.

— Я поступил неправильно? Сделав это?

Вопрошающий голос был нежным.

На его губах даже играла легкая улыбка.

Но Алларик знал.

В этот момент глаза Тесетана нисколько не улыбались.

— Глава. Я имею в виду…

Алларик тревожно опустил взгляд.

Туда, куда упали его глаза, он мог видеть меч Тесетана, окутанный странными потоками со всех сторон.

Воздух едва заметно дрожал вокруг лезвия.

Голубоватая мана бушевала, словно живая, и золотистая энергия противостояла ей.

Казалось, две энергии вот-вот столкнутся, но они сохраняли идеальный баланс, пока волновались.

Алларик сдержал вздох.

«Он устал. Очень сильно».

Энергия меча Тесетана всегда была такой.

Чем больше уставал Тесетан, тем неистовственнее она бушевала.

Поэтому, хотя Алларик отчаянно хотел дать ему отдохнуть…

— Это Берукон. Тот, кто заперт в подпространстве Кразара.

Даже в ситуации, когда все были истощены непрерывными осадами, на этот конкретный призыв нужно было ответить.

Потому что…

— Что вы будете делать, если Берукон умрет из-за того, что Глава отказался от призыва?

Жизнь Берукона прямо сейчас висела в их руках.

Однако на лице Тесетана не дрогнул ни один мускул:

— А что тут делать. Просто покажусь на похоронах, и хер с ним.

— Глава!

Алларик в досаде оглянулся на своих соратников позади.

Но все они лишь покачали головами.

Алларик издал стон и сделал короткий глубокий вдох.

Затем он приблизился к Тесетану и произнес:

— Это не такое простое дело, Глава.

— Тогда что это за проблема. Ты лучше всех знаешь, чем я занимался последние три дня.

Алларик молча прикусил язык.

Тесетан холодно продолжил:

— Если и есть проблема, то она не во мне, а в этой чертовой Ассоциации Иней. Они приняли меня, нет, Тревагу как входящую группу, но не дали нам ни одного национального поручения, Алларик.

— …

— А потом постоянно призывы. Приди сделай то, приди сделай это. Я наемник или их комнатная собачонка? С каких это пор.

Алларик сжал и разжал кулак, прежде чем разжать губы:

— Глава. Разумеется, я тоже знаю. Что Ассоциация Иней доставляет неприятности.

Когда они впервые вступили в эту ассоциацию, Алларик не предвидел такой ситуации.

«Я думал, ассоциация в какой-то степени пойдет нам навстречу».

Если Ассоциация Иней в то время была наспех сделанным аквариумом, то Тревага была огромной рыбой, плававшей в открытом море.

Когда такая огромная рыба лично вошла в их аквариум…

Он думал, они хотя бы бросят нормальной еды.

«Но они ни разу не дали нам разрешения на выполнение национальных поручений».

Разумеется, Тревага могла жить вполне комфортно только на обычных поручениях и осадах мастоунов.

Все выдающиеся члены без исключения и без того отличная репутация.

Было много тех, кто нуждался в них даже без национальных поручений.

Однако даже для такой Треваги, когда их уровень участия в национальных поручениях составлял 0 процентов в течение нескольких лет, положение дел изменилось.

— Я также знаю, что наша репутация выглядит не лучшим образом.

Алларик добавил это и посмотрел на Тесетана искренним взглядом:

— Но это действительно не просто вопрос гордости.

Одна из бровей Тесетана слегка приподнялась.

— Все оружие, используемое паладинами, проходит через мастерскую Берукона. Если он умрет и мастерская остановится, это значит, что некому будет немедленно отремонтировать щербатые мечи паладинов.

Мечи паладинов в своей основе должны были коваться так, чтобы содержать святую силу.

Берукон был одним из немногих людей, способных систематически осуществлять этот сложный и кропотливый процесс.

— Глава. В тот момент, когда Берукон умрет, вся вина обрушится на нас. Со стороны Ордена, Императорского двора и самих паладинов.

Неподвижная голова Тесетана наконец слегка наклонилась:

— У нас все равно нет с ними какой-то особой дружбы. Ты хочешь на этот раз окончательно испортить с ними отношения?

— …

— Кроме того, какова причина, по которой мы терпели в ассоциации до сих пор? Это потому, что мы хотели посмотреть, когда эти ублюдки дадут нам разрешение, желая получить его хотя бы раз перед уходом.

— …

— Но если мы откажемся от призыва сейчас, все, ради чего мы работали, пойдет коту под хвост.

— Ха.

Словно находя это хлопотным, Тесетан низко опустил голову.

Он грубо зачесал назад свои черные волосы и уставился на Алларика недовольным взглядом:

— Сказать честно?

— Что вы имеете в виду?

— Я сейчас немного устал, поэтому могу быть на взводе, имей это в виду.

Тесетан задрал подбородок и посмотрел сверху вниз:

— Я просто хочу, чтобы случилось все, что должно случиться. Чертов Императорский двор и Орден.

— Простите?

— Что они сделают, если будут недовольны мной? Я что, прохлаждался? Извини, но я тоже был занят. Разбирался с крупными мастоунами, внезапно появившимися здесь, на границах Империи.

Слова Тесетана были правдой.

За последние несколько месяцев график Треваги был невероятно плотным.

Не давая им разрешения на «национальные поручения», Императорский двор при этом всегда странно использовал Тревагу.

Мало того, несколько дней назад произошел абсурдный инцидент.

«Только я подумал, что мы сможем немного отдохнуть, как на границах Империи внезапно гроздьями выросли крупные мастоуны».

Паладины бросили осаду, как только услышали новости.

В той области не проживали граждане Империи, так что не было необходимости вести осаду?

Разумеется, это казалось приказом свыше, а не решением самих паладинов…

«Но мы не могли просто оставить несколько крупных мастоунов без присмотра».

Проблема заключалась в том, что в Империи было мало групп наемников, способных справиться с осадой такого масштаба.

Но как раз тогда император соседней страны предложил высокое вознаграждение.

Естественно, Тревага взяла осаду на себя.

В результате характер Тесетана стал еще более резким.

«Естественно, что Глава устал».

Тесетан особенно ненавидел осаждать несколько крупных мастоунов одновременно.

Он говорил, что от одного вида сбившихся в кучу крупных мастоунов его тошнило.

Но все же битва шла гладко, и казалось, что осада завершится благополучно.

Однако сегодня, как только долгая осада закончилась, из ассоциации пришел призыв.

По той причине, что они должны были спасти Берукона, запертого в подпространстве.

— Я чувствую себя грязным и хочу помоться.

Тесетан легко поднял меч, который прислонил к дереву:

— Я буду крепко спать два дня, так что не будите меня.

— Нет, но все же!..

Алларик наблюдал за удаляющейся фигурой Тесетана, направляющейся к казармам, с удрученным выражением лица.

Если Тревага впадет в немилость у высшего руководства, получить национальные контракты станет еще сложнее.

Более того, другие группы наемников, жадно метившие на первое место, будут праздновать это как фестиваль.

— …Ничего не выходит.

Пока он бормотал, соратник, наблюдавший со стороны, подошел ближе:

— Алларик, что ты собираешься надеть на похороны Управляющего Мастерской?

Это была Ливия.

Алларик вздохнул и уставился на Ливию:

— Просто оставь меня в покое пока, Ливия. У меня голова раскалывается.

Глаза Ливии широко раскрылись:

— А? Плохо будет, если у нашего стратега уже болит голова. Нам нужно начать думать о том, как завербовать Басто Паэрикса прямо сейчас.

— Что?

— Я подслушала это от «Крика Сильвара» ранее: с Беруконом заперт еще один человек.

— О чем ты говоришь?

— Владыка Агаберта. Этот чудак, который ходит вокруг, притворяясь четырехлетним ребенком.

Ливия хихикнула:

— Разве не смешно? Мы беспокоились, потому что он должен был быть монстром, но он исчез сам по себе вот так. Когда Король Мёртвых умрет, давай убедимся, что переманим Басто Паэрикса. Хорошо?

— О чем ты говоришь сейчас.

В этот момент странный голос донесся сзади.

Когда они повернулись, Тесетан, направлявшийся к казармам, стоял под углом, глядя на них:

— Кто заперт вместе с Беруконом?