Александр осторожно уложил Тие на кровать.

Затем накрыл ее одеялом, и ребенок тут же свернулась калачиком.

Под ее плотно сомкнутыми веками виднелись длинные темные реснички, которые слегка подрагивали.

«…Должно быть, она устала».

Он вспомнил вчерашний вечер, когда Валентис признался троим принцам, кто такой Король Мёртвых на самом деле.

Первой эмоцией, которую он тогда ощутил, было беспокойство.

— Вы хотите скрыть это от Ордена? Другими словами, в тот миг, когда нас поймают, поднимется огромный бунт, не так ли?

— Именно, Отец. Зачем вам вообще планировать подобное? Ненужная дружба с наемником — разве риск не слишком велик?

Императорский Двор был требовательным и суровым.

С императором, постоянно устраивавшим проблемы во вспышках гнева, и императрицей, шептавшей ему на ухо лишь сладкие речи, как со стержнем всей этой системы.

Разумеется, даже у такой Императорской Семьи были соперники, с которыми приходилось считаться.

Орден, располагавшийся в Центре Континента.

Однако помощь Королю Мёртвых могла превратить даже этот Орден во врага.

Еще до того, как в Квартале Оружия произошел инцидент с подпространством, Орден уже выходил на связь с Люминен, используя Короля Мёртвых как предлог.

— [Воспользуйся этой возможностью и разузнай для меня получше об этом Короле Мёртвых. Есть ли у него другие странные особенности, необычна ли энергия его силы, а также…]

— …

— [Есть ли какой-нибудь предлог, который мы могли бы сфабриковать, чтобы вызвать его в Центр Континента?]

Орден.

Среди них кардиналы изначально никогда не принимали прямого участия ни в каких делах.

Но по какой-то причине в последнее время они отдавали Валентису приказы следить за Королем Мёртвых.

Словно искали любой повод, чтобы понаблюдать за Королем Мёртвых вблизи.

Валентис поначалу казался послушно исполняющим приказы Ордена.

Однако, вернувшись из Квартала Оружия, он внезапно проявил странное поведение.

— У него была несанкционированная священная реликвия. Судя по тому, как он попытался манипулировать моей памятью, он не знал условий её активации.

— Не имеет значения. Моя память в итоге осталась нетронутой.

Священная реликвия, которой Король Мёртвых владел без разрешения.

Чаша Забвения, которая послужила бы прекрасным «предлогом» для Ордена, — он сделает вид, будто ничего не видел.

И это было еще не все.

— Знают ли Рыцари Света об этом факте?

— Нет. Они не знают. И я намерен сделать так, чтобы они и дальше ничего не узнали.

Теперь он искал способы помочь Королю Мёртвых, даже нарушая священный закон.

Не в одиночку, а мобилизуя всю семью.

— Я скажу это снова. Это безумие.

Учитывая ситуацию, решительный протест Леонардо был вполне естественным результатом.

Эдмунд и Александр чувствовали то же самое.

— Пожалуйста, подумайте о долге семьи! Люминен — это семья, которая служит Императорскому Двору и Ордену, а не та, что действует ради таких личных дел!

— Личных дел? А кто ты в этой семье такой, чтобы судить о важности дел?

— …Отец.

— Я глава семьи Люминен. И я уже решил помочь Королю Мёртвых. Нужно ли что-то еще сверх этого?

Однако Валентис был непреклонен до самого конца.

Его поведение на первый взгляд казалось слепым навязыванием своей воли сыновьям.

Однако по мере того как разговор углублялся, трое принцев смогли заметить, кого именно Валентис видел в Короле Мёртвых — нет, в Астие, оставшейся в одиночестве.

— …Вы думаете о Тесее.

— Да.

В тот день в банкетном зале после ухода Валентиса принцы лишь молча вздыхали.

Тесей Люминен.

Их младший брат, которого Орден уволок в возрасте четырех лет и запечатал его магию.

Астие по какой-то причине имела множество сходств с Тесеем того времени.

Тот факт, что она проявляла магию и находилась под наблюдением Ордена.

Тот факт, что она осталась одна, вдали от родителей.

И наконец…

— Этот ребенок не умеет показывать свою боль. Он умеет только терпеть и переносить всё на ногах. Он сносит всё снова и снова, пока это не разрывает сердца тех, кто за ним наблюдает.

Перед уходом из банкетного зала глаза Валентиса были налиты кровью.

— По-вашему, это нормально, когда маленький ребенок подавляет собственную боль?

— …

— Она жалкий и несчастный ребенок. Если Люминен — это действительно семья, защищающая Империю, мы должны помочь ей. Мы не должны ухудшать ситуацию и загонять маленького ребенка в угол.

Голос Валентиса был полон глубочайшего сожаления на протяжении всей его речи.

Трое принцев знали, что именно он вспоминал.

Валентис предавался воспоминаниям о не столь далеком, но в то же время отстраненном прошлом четырехлетней давности.

Тот день, когда Тесею только-только исполнилось шестнадцать.

Тот день, когда несколько крупных мастонов вырвались в пустоши на окраине Владений, и Императорский Двор был повергнут в хаос.

Тот день, когда даже молодые паладины, только что завершившие базовую подготовку, были массово мобилизованы на поле боя.

В пустоши, напоминавшей адскую гору, магия Тесея, подавляемая 12 лет, вышла из-под контроля и превратилась в безумие.

Принцы до сих пор помнили картину того дня.

Пламя магии, казалось, поглотило всю землю. Кричащие люди и ужасные шрамы, высеченные там, где пронеслись волны разрушения.

Это была катастрофа.

Огромное бедствие, опустошившее всё вокруг в радиусе и едва не снесшее Первые Врата Крепости неподалеку.

Но когда всё закончилось, жертв не оказалось.

Потому что во время взрыва Элеонора без колебаний обняла бушевавшего Тесея.

Она нейтрализовала магию Тесея всем своим телом. И в итоге рассыпалась в прах.

Это была напрасная смерть, при которой даже ее тела не удалось найти.

Под руководством Императора вскоре началось замятие последствий.

Буйство Тесея было засекречено.

Его имя вычеркнули из списков паладинов, а сам взрыв сфабриковали так, будто его вызвали крупные мастоны.

Факт того, что у семьи Люминен появился такой «дефект», как Тесей, ни в коем случае не должен был просочиться наружу.

Время текло жестоко.

Отчеты подделали, чтобы показать, будто Тесей никогда не участвовал в той осаде.

Вместо этого поползли слухи, что его местонахождение стало загадкой.

Каждый в оставшейся семье Люминен понимал: вслед за Императорским Двором даже Орден решил стереть Тесея из рода Люминен.

Тесей молча покинул семью в какой-то момент.

Валентис организовал поиски, но так и не смог найти своего сына.

Так прошло еще несколько лет, и когда трое принцев вместе с Валентисом наконец снова обнаружили Тесея, он больше не был Тесеем.

Он стал наемником, взяв в качестве нового имени ласковое прозвище «Тесетан», которым Элеонора звала его при жизни.

Слова, которые Тесей оставил своим братьям и отцу после первой встречи спустя долгое время, состояли лишь из нескольких фраз:

— Пожалуйста, объявите, что я мертв.

— …Тесей!

— Пожалуйста, скажите, что четвертый принц Люминен мертв. Это моя последняя просьба.

Трое принцев больше никогда не видели Тесея после этого.

Потому что Тесей намеренно избегал герцогство Люминен.

В конце концов они могли встречать его лишь в слухах.

Его изменившаяся внешность, фривольная манера говорить, загорелая на солнце кожа и аура дикого убийцы, исходившая от него, даже когда он просто стоял.

Тесей из слухов больше не был четвертым принцем Люминен, как он и говорил.

Тем временем Валентис слег.

— Я сожалею.

— Отец…

— Тогда. Когда Тесетана схватили их руки во дворе особняка. Изменилось бы что-нибудь, если бы я остановил их?

— …

— Если бы я бросил всё тогда и обнял этого ребенка, если бы я должным образом исполнил свою роль… Если бы я поступил честно как отец и стал щитом для своего маленького сына…

Однако рядом с ним больше не было даже Элеоноры, чтобы подержать его за руку.

Валентис пытался забыть Тесея, чтобы просто выжить.

Потому что иначе сожаления и угрызения совести терзали его каждый день.

И примерно в то время «Священное Пробуждение» Валентиса продвинулось на одну ступень.

Оно эволюционировало, позволив не только считывать священную силу и магию, но и ощущать, а также измерять чужие эмоции и боль.

Поэтому Валентис подумал в тот день, когда встретил Астие, что его сила, возможно, усовершенствовалась именно ради этого момента.

Валентис из прошлого всегда винил себя за то, что не знал о нестабильности Тесея, за то, что не распознал его боль.

Но на этот раз все было иначе.

Потому что в тот миг, когда Астие смахнула слезы платком, он увидал печаль и тоску, переполнявшие это маленькое сердце.

— Я больше не хочу отворачиваться. Я не хочу испытать такое глубокое сожаление… дважды.

В конце концов троим принцам ничего не оставалось, кроме как подчиниться воле Валентиса.

Потому что в глубине души они были точно такими же, как и он, в том, как прятали глубоко в сердцах свои чувства, словно сложенный веер.

На следующий день.

Тие открыла глаза в сонном состоянии.

Утренний солнечный свет пробивался сквозь раздвинутые шторы.

— Ты проснулась.

Мягкий голос донесся спереди.

Вскоре она увидела человека, сидевшего в кресле.

Александр тепло улыбнулся, откладывая книгу, которую держал в руках, на прикроватный столик.

Словно он охранял сон Тие всю ночь напролет.