[Локация: Охотничий домик. Субъект: Герцог Леонард Годвар]

Герцог Леонард Годвар не просто не любил ждать — он считал ожидание личным оскорблением, брошенным его статусу. Ветеран трех пограничных войн, человек, чье имя заставляло замолкать целые провинции, и подавитель пяти крупных крестьянских восстаний, он привык к тому, что мир вокруг него вращается с точностью часового механизма, подчиняясь его воле. Для Годвара власть была не титулом, а физическим ощущением, как рукоять меча в ладони.

Но сейчас, в этот промозглый вечер, он стоял в заброшенном охотничьем домике на самой окраине своих бескрайних северных владений. Старое здание, пропитанное запахом плесени и забытых трофеев, казалось ему клеткой. Герцог смотрел в узкое, затянутое паутиной окно на беспросветную серую стену дождя, которая отрезала этот клочок земли от остального королевства. Вода с шумом стекала по желобам, и этот звук напоминал ему шепот заговорщиков.

В камине едва тлели угли, отбрасывая на стены причудливые, дергающиеся тени. Годвар обернулся резко, когда его обостренное чутье воина подсказало, в комнате он больше не один. За спиной, без единого скрипа гнилых половиц, словно соткавшись из самого мрака, возникла фигура в черном.

— Вы вовремя, — сухо заметил герцог, непроизвольно потирая старый, побелевший шрам на ладони — память о стычке с кочевниками. — Надеюсь, товар стоит той крови, что была пролита в лесу Денс, и того риска, на который я иду, принимая вас здесь.

— Ваши люди могут приступить к технической проверке немедленно, — раздался ровный, лишенный интонаций голос Алмаза-1. Он стоял неподвижно, и свет камина не отражался в его матовых доспехах, словно он был черной дырой в пространстве.

У порога домика, под охраной теней в таких же безликих одеждах, замерли три тяжелые повозки. Они были накрыты плотной, промасленной мешковиной, с которой ручьями стекала дождевая вода. Солдаты личной гвардии герцога — проверенные в десятках карательных операций люди, умеющие держать язык за зубами под страхом смерти — по знаку хозяина аккуратно сняли настил.

Внутри, уложенные с пугающей аккуратностью, лежали длинные, полированные футляры из редкого черного дерева. На каждом из них не было ни гербов, ни надписей.

Годвар лично подошел к первой повозке, игнорируя холодные капли, падающие за шиворот, отстранив гвардейца. Его тяжелые сапоги топтали грязь. Щелкнули замки. Его пальцы, привыкшие к тяжести кавалерийского палаша, осторожно откинули крышку ящика, и его дыхание на мгновение перехватило. Внутри, на темно-синей бархатной подложке, покоилось оружие, которое официально было объявлено «уничтоженным при нападении неизвестных» на королевский «Громовой караван».

Это были «Магические карабины обр. 4-бис» — венец секретных разработок королевских алхимиков. Изящные приклады из легкого сплава, вороненая сталь стволов и, самое главное, встроенные в ствольную коробку линзовидные концентраторы из чистейшего синего кристалла маны. Эти устройства способны были фокусировать энергию эфира в узконаправленный луч, способный на дистанции в триста шагов пробивать магические щиты высшего порядка и латы любой толщины. Они предназначались для личной гвардии короля.

— Магические концентраторы направленного взрыва... — прошептал герцог, и в его глазах, обычно холодных и расчетливых, вспыхнул опасный, хищный огонек. — Наш наивный старик-король думал спрятать их в провинции, пока ситуация в столице не утихнет. Он собирался использовать их против нас на осеннем совете. Какая ирония.

— Оружие прошло полный цикл полевых испытаний. Стабилизаторы поля откалиброваны, магические заряды находятся на пиковой емкости. Оно полностью ваше, герцог, как и было оговорено — Алмаз-1 сохранял дистанцию в три шага, не проявляя ни капли подобострастия.

Годвар обернулся к нему, его взгляд был тяжелым и давящим, как гранитная плита. Ветеран пытался прочесть хоть что-то за маской собеседника, найти ту нить, за которую можно было бы дернуть этого наемника в будущем.

— Ваша организация... вы работаете с пугающей чистотой. Ни одного живого свидетеля, ни одного брошенного обрывка ткани. Даже мои лучшие ищейки, которым я приказал «рыть землю» в поисках вашего следа вернулись ни с чем. Где вы прячетесь? В горах? В складках пространства? Или под самой столицей?

— Наше местоположение — это фундамент нашей безопасности, — голос Алмаза-1 не изменился ни на тон. — А ваша личная безопасность, герцог, напрямую зависит от того, насколько мало вы знаете о наших методах. Меньшее знание порождает меньшее количество вопросов при допросе.

Годвар коротко усмехнулся, обнажив крепкие зубы. Другого ответа он и не ждал от этих «призраков». Он понимал правила игры: пока они полезны друг другу, они партнеры. Если он станет обузой — он станет целью. Но сейчас у него в руках была сила, способная менять границы государств.

Герцог жестом подозвал своего личного казначея. Тот, бледный и трясущийся то ли от холода, то ли от страха, поставил на грубый деревянный стол внутри домика два тяжелых кованых сундука. Когда крышки откинулись, тусклый свет свечей заиграл на поверхности плотных рядов золотых слитков. На каждом из них стояло клеймо королевской казны — ироничная плата за кражу королевского же имущества.

— Оплата на месте. Вес соответствует заявленному, чистота металла — абсолютная. Как вы и требовали, без лишних посредников и расписок, — Годвар с силой захлопнул крышку сундука, и этот звук прозвучал как приговор. — Теперь эти игрушки из Сирени станут моим главным аргументом на ближайшее время. Король поймет, что его «тайное преимущество» теперь направлено ему в грудь. А ваша группа... я чувствую, что это не последняя наша встреча. Мне могут понадобиться специалисты вашего профиля, когда начнется настоящий передел власти.

— Мы всегда находимся в зоне доступа, пока в тишине звенит золото нужной пробы, — Алмаз-1 сделал едва заметный, почти символический кивок. — Мои люди заберут плату прямо сейчас.

— Сначала проверьте слитки, — предложил герцог с вызовом, желая увидеть хоть какую-то человеческую реакцию, хоть тень алчности. — Я не хочу, чтобы потом у нас возникли... недопонимания по поводу суммы.

Мой казначей мог ошибиться в пользу моего кошелька.

— В этом нет необходимости, — отрезал Алмаз-1. — Мы зафиксировали вес и плотность металла еще в тот момент, когда ваш казначей выносил их из кареты, используя наши датчики. Мы знаем цену каждого слитка, не открывая крышки. Ложь в финансовых вопросах с нами — это самая фатальная ошибка, которую вы могли бы совершить. К вашему счастью, вы её не совершили.

Леонард Годвар впервые за весь вечер почувствовал, как по его спине медленно прополз настоящий, ледяной холодок. Он видел в своей жизни многое: предательство друзей, предсмертные судороги врагов, магические пожары. Но эти люди... они пугали его своей отстраненностью. Они не были наемниками в привычном смысле слова. Они были представителями какой-то иной, высшей формы хищничества. Они видели мир не как арену для славы, а как набор данных, весов и вероятностей.

Когда сундуки с золотом бесшумно исчезли в руках теней, вышедших из ночного ливня, и звук уезжающих повозок растворился в шуме дождя, герцог Лион Годвар остался один в пустом, холодном домике.

Он снова подошел к открытому ящику и провел пальцами по холодному металлу карабина. Кристалл внутри пульсировал едва заметным синим светом, словно живое сердце. С этим оружием он мог диктовать условия не только королю, но и самому небу. Но в глубине души старый ветеран, чей инстинкт выживания был отточен годами битв, понимал одну простую и страшную истину.

Те, кто смог так легко и изящно украсть это оружие у целой королевской армии, те, кто организовал бойню в лесу и остался невидимым для всех ищеек мира... они смогут так же легко украсть это оружие и у него. Или забрать его вместе с его головой.

Годвар медленно закрыл ящик.

— Вы играете с огнем, Ваша Светлость, — прошептал казначей, тенью стоявший в углу.

— В нашем мире, — ответил Годвар, пряча карабин в чехол, — либо ты управляешь пламенем, либо оно превращает тебя в пепел. Третьего не дано.

Гвардейцы снаружи уже накрывали повозки заново, готовясь к ночному маршу в его укрепленное поместье.

Ночная столица за стенами следственного комитета задыхалась от собственного страха, но внутри здания тишина была иной — маслянистой, тяжелой и стерильной. Арне Хаунд скользила по коридорам нижнего яруса, почти не касаясь пятками пола. Её форменные ботинки остались в кабинете; сейчас на ней были лишь мягкие кожаные чулки, позволявшие чувствовать каждый стык каменных плит.

Её уши, обычно стоящие торчком, были плотно прижаты к голове. Здесь, внизу, акустика была предательской: любой вздох рикошетил от сводчатых потолков, превращаясь в приглушенный стон. Запах... запах здесь был её главным врагом. Морг комитета не просто пах смертью. Он пах формалином, старой известью и тем специфическим, сладковато-металлическим духом.

Арне остановилась у поворота. Её чуткий нос уловил присутствие живого человека — дежурный санитар. Она замерла, сливаясь с глубокой нишей в стене. Хвост, ставший в этот момент барометром её напряжения, замер неподвижно. Санитар, судя по звуку, листал газету и прихлебывал что-то пахучее из жестяной кружки.

Арне дождалась, пока старик-санитар шумно зевнет, и в этот момент коротким, смазанным рывком преодолела освещенный участок коридора. Замок на двери морга поддался легко. Гиз не зря дал ей связку ключей — один из них был «мастер-ключом» старого образца, который не открывал двери, а мягко раздвигал внутренние засовы, обходя магические сигнализации. Внутри морга было ледяное спокойствие. Ряды каменных столов уходили вглубь зала, освещенные лишь бледным, фосфоресцирующим светом охладительных кристаллов. Тела из «Красного мака» лежали в дальнем конце, накрытые серым брезентом.

Арне подошла к нужному столу. Номер 14. Тот самый громила, на котором красовалось клеймо «Черных Клыков». Она медленно потянула за край брезента. Ткань присохла к запекшейся крови и отошла с тихим, влажным звуком, от которого у Арне непроизвольно обнажились клыки.

— Ну, привет, бедолага, — прошептала она, и её голос утонул в стерильной пустоте.

Она зажгла портативную магическую горелку, сузив пламя до тонкого луча. Свет упал на грудь убитого. Зрелище было омерзительным. Символ банды — волчья голова с оскалом — был вырезан глубоко, с рваными краями, словно мясник работал тупым и ржавым ножом в припадке ярости. Кожа вокруг ран посинела и вздулась.

Арне наклонилась ниже. Её ноздри затрепетали. Она не просто смотрела — она «впитывала» запах раны. Кровь, лимфа, остатки дешевого эля из желудка. Она достала из кармана тонкий стальной зонд — инструмент, который она тайком позаимствовала из набора патологоанатома. Её рука, обычно твердая, сейчас едва заметно дрожала. Если Гиз ошибся, и она просто оскверняет труп — это конец. Если же он прав...

Арне начала методичный осмотр. Она переворачивала тяжелое, окоченевшее тело, игнорируя тошноту. Её пальцы, защищенные тонкими перчатками, методично ощупывали каждый дюйм холодной, окоченевшей плоти. Она проверяла суставы, заглядывала под веки, осматривала слизистые.

Минута тянулась за минутой. Пятнадцать минут. Полчаса. Арне чувствовала, как капля пота медленно катится по её виску, затекая под мех уха. Она обследовала входные отверстия от арбалетных болтов — чистые пробития, сопровождающиеся массивным внутренним кровотечением. Она изучила рваные раны на животе — типичные для тяжелых боевых ножей, которыми пользуются бандиты с окраин.

— Ничего, — пробормотала она, чувствуя нарастающее раздражение. — Здесь ничего нет.

Она осмотрела подмышечные впадины и участки за ушами, где убийцы часто скрывают следы магического вмешательства. Чисто. Тело было убито так, как и должно было быть убито в уличной драке — грубо, жестоко и эффективно. Арне выпрямилась, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. Её золотистые глаза сузились. Неужели Гиз ошибся? Или она просто недостаточно хороша для этой работы? Она снова склонилась над телом, на этот раз полагаясь исключительно на свой нюх. Она вдыхала запахи, пытаясь расщепить их на составляющие. Запах страха, впитавшийся в поры жертвы перед смертью. Запах дешевого табака. Запах опиумной пыли. Запах железа от крови. Но в этом коктейле не было ни одного чужеродного элемента. Это была обычная, грязная смерть.

— Не может быть, — прошептала она, переходя к соседнему столу, где лежал второй громила.

Там история повторилась. Смерть от потери крови, множественные колотые раны. Орудия убийства разные, но почерк один — «Черные Клыки». Логика Гиза о «театральной постановке» начала казаться Арне хрупкой. Если это и был спектакль, то актеры в нем были настолько преданы делу, что не допустили ни единой технической ошибки.

Арне отошла к окну, забранному толстой решеткой. Лунный свет падал на её лицо, делая его бледным и тревожным. Она чувствовала себя обманутой. Гиз послал её сюда за подтверждением своего заговора, а она нашла только подтверждение официальной версии.