Гильдия Авантюристов Скального Брода открылась в то утро на час раньше обычного — весть о том, что алмазный ранг лично приволок доказательства убийства твари, разорившей «Стальной клин», разнеслась по городку быстрее, чем успел остыть пепел в мёртвой роще.

Кот вошёл в дверь, слегка прихрамывая и придерживая левый бок рукой — трещина в рёбрах давала о себе знать при каждом резком движении, — и без единого слова швырнул на конторку тяжёлый, туго перевязанный мешок из просмоленной кожи. Мешок глухо стукнулся о дерево, распространяя вокруг себя слабый, но отчётливый запах палёной чешуи и чего-то ещё — резкого, металлического, ни на что не похожего.

Регистратор, та самая женщина с седой прядью, вздрогнула, но тут же взяла себя в руки — за годы службы в приграничном филиале она видела достаточно, чтобы не терять лицо перед посетителями, даже такими.

— Ваша милость, — произнесла она, окидывая взглядом его помятый, пропахший гарью вид. — Судя по всему, тварь…

— Мертва, — коротко подтвердил Кот, опускаясь на скамью у стены с той осторожностью, которая выдавала боль сильнее любых слов. — Здесь образцы для вашей экспертизы — чешуя, зубы, коготь. Мне нужна оценка материала и официальная классификация угрозы для архива. Остальное меня не интересует.

Регистратор торопливо развязала мешок и, заглянув внутрь, тут же побледнела.

— Милостивый государь… это не похоже ни на одну известную мне разновидность.

— Именно поэтому я здесь, а не в трактире, — сухо заметил Кот.

Она поспешно скрылась в дальней комнате, и спустя несколько минут оттуда вышел невысокий, кряжистый мужчина лет пятидесяти, с обожжёнными кислотой пальцами и фартуком, покрытым таким количеством пятен разного происхождения, что определить его изначальный цвет не представлялось возможным. Мастер Дольф Раскер, старший обработчик материалов гильдии, при виде содержимого мешка застыл на пороге, забыв поздороваться.

— Твою мать, — тихо выдохнул он, беря в руки один из чешуйчатых фрагментов и поворачивая его к свету. Пластина была размером с ладонь, тускло-багровая, с острыми, будто заточенными краями. — Ты хоть понимаешь, парень, что притащил?

— Просветите, — коротко отозвался Кот.

Дольф не ответил сразу — он достал из кармана фартука небольшую лупу на цепочке и принялся разглядывать срез чешуи с той сосредоточенностью, с какой ювелир изучает найденный алмаз.

— Плотность структуры выше, чем у драконьей чешуи, а у нас в этих краях сроду драконов не водилось, — пробормотал он себе под нос. — И она не просто твёрдая, она… резонирующая. Смотрите сами.

Он положил пластину на конторку и коснулся её маленьким жезлом, извлечённым из внутреннего кармана, — тонкий, настроенный инструмент для проверки магической плотности материала. Кончик жезла тут же засветился нездоровым, пульсирующим светом, куда более ярким, чем обычно бывало при проверке даже редких трофеев.

— Твою же мать, — повторил Дольф, на этот раз громче. — Регистратор, тащи сюда Фриду, живо. Пусть бросит всё, чем занята.

Пока за алхимиком послали мальчишку-посыльного, мастер продолжал ощупывать и простукивать образцы, время от времени бормоча себе под нос ругательства вперемешку с профессиональными терминами, значения половины которых Кот не знал даже после стольких лет службы в подобных гильдиях по всему континенту.

— Зубы, — произнёс Дольф, извлекая из мешка один из стальных клыков существа и взвешивая его на ладони. — Двухрядные, судя по всему, верхний захватывающий ряд, нижний — перемалывающий. Материал зубов — не кость, не хитин. Ближе всего к закалённой стали, но со встроенной резонансной решёткой, будто кто-то специально ковал их под магический канал. Ни черта не понимаю, как это вообще возможно у живого существа.

— Это тварь ело других тварей и присваивало себе их черты. Медведь-разлом как основа, дальше — виверны, тролли, ещё что-то, чего я не успел опознать.

Дольф замер, глядя на него с той смесью ужаса и профессионального восторга, которую Кот уже видел прежде у людей его ремесла при столкновении с чем-то, выходящим за рамки привычной классификации.

— Существо, поедающее чужую структуру и превращающее её в свою броню, — медленно повторил мастер. — Знаешь, парень, за тридцать лет работы с останками тварей я слышал байки о подобном только от стариков, у костра, да и то как небылицы для запугивания молодняка. А теперь у меня на столе лежит доказательство, что байки — не байки.

В комнату вошла невысокая, худощавая женщина в заляпанном реагентами переднике — очевидно, Фрида, местный алхимик гильдии. Она молча подошла к столу, взяла в руки один из кристаллических осколков, ссыпавшихся с чешуи ещё в пути, и поднесла его к глазам.

— Это не природный минерал, — произнесла она после долгой паузы. — Структура слишком регулярна для естественного роста, но и не похожа на огранённый артефакт. Будто кристалл рос изнутри тела, подстраиваясь под какую-то внешнюю матрицу.

— Буфер, — коротко пояснил Кот. — Существо использовало эти кристаллы для гашения магических атак. Я разрядил три проклятия подряд, прежде чем структура не выдержала и начала лопаться.

Фрида и Дольф переглянулись с тем выражением, которое бывает у людей, разом осознавших, что стоящий перед ними человек рассказывает о вещах, недоступных большинству живущих на континенте магов.

— Три проклятия подряд, — эхом повторила Фрида. — Милостивый государь, при всём уважении, вы хоть понимаете, что один такой кристалл, будь он извлечён целиком, а не в виде осколков, стоил бы больше, чем годовой бюджет нашего филиала? Резонансный буфер такой плотности — это готовый компонент для защитных артефактов уровня, недоступного даже столичным мастерским.

— Тогда вам не повезло, — без малейшего сожаления заметил Кот. — Крупные фрагменты не выдержали каскада и рассыпались в мелкую крошку. То, что вы видите — это остатки остатков.

Дольф выругался вполголоса, но без особой злости — скорее с той смирившейся досадой ремесленника, привыкшего работать с тем, что есть, а не с тем, что могло бы быть.

— Ладно, — сказал он, деловито сгребая образцы обратно в мешок. — Даже в таком виде это золотая жила, парень. Чешую пущу на облегчённые пластины для нагрудников — плотность выше стали при вдвое меньшем весе, отличный материал для лёгкой брони разведчиков. Зубы разберём на наконечники для болтов и стрел — резонансная решётка внутри даст естественный пробивной эффект против магической защиты, покупать такое будут годами. Крошку кристаллов — Фриде, на зелья и катализаторы, если она сумеет стабилизировать структуру для повторного использования.

— Сумею, — коротко подтвердила Фрида, всё ещё не сводя взгляда с осколка на ладони. — Понадобится время, но структура достаточно интересна, чтобы рискнуть с экспериментальной партией.

Дольф выпрямился, оценивающе глядя на Кота.

— За материал такого качества полагается отдельная выплата сверх контрактной награды за угрозу, — сказал он. — Гильдия закупает подобное сама, для последующей переработки и продажи снаряжения нашим же авантюристам. По самым скромным прикидкам, за то, что в этом мешке — включая мою будущую работу и наценку гильдии на готовые изделия — сумма выйдет солидная, парень. Не золотые горы, но достаточно, чтобы безбедно перезимовать в столице, если бы тебе вдруг вздумалось.

— Оставьте себе, — коротко сказал Кот, поднимаясь со скамьи и морщась от боли в боку. — Мне нужна не выплата, а официальная классификация угрозы для архива, с подробным описанием природы существа. Отправьте копию в столицу как можно скорее.

Дольф удивлённо приподнял бровь, но спорить не стал — деньги, оставленные на счету гильдии без объяснений, были не такой уж редкостью среди авантюристов высокого рангов, чья мотивация редко ограничивалась золотом.

— Как скажешь, — произнёс он. — Классификацию подготовим к вечеру, отправим с ближайшим курьером. Но я бы на твоём месте лично проследил, чтобы отчёт дошёл — судя по тому, что я сейчас держу в руках, столица захочет знать об этом раньше, чем через две недели обычной почты.

Кот молча кивнул и, не тратя больше слов, направился к выходу — каждый шаг отдавался тупой болью в рёбрах, а перед глазами, стоило на секунду прикрыть их, вновь всплывала картина рассыпающейся плоти твари и той необъяснимой, смутной тревоги, что поселилась в груди с того момента, как его пальцы сомкнулись вокруг ядра.

О самом ядре он не сказал ни слова ни Дольфу, ни Фриде, ни регистратору. Некоторые находки не предназначались для чужих рук — и уж тем более не для гильдейских архивов, куда имел доступ едва ли не любой чиновник континента с достаточным чином.

Огонь в мёртвой роще потух только к полудню, оставив после себя чёрные, обугленные остовы деревьев и толстый слой пепла, ещё хранившего под собой затухающий жар. Кассандра фон Райсс спешилась у края выжженного участка, привязала коня к уцелевшему кусту в отдалении и медленно, шаг за шагом, вошла в почерневшее ущелье.

Она читала место боя так, как читают потрёпанную книгу — не по одному эпизоду, а по совокупности деталей, складывающихся в связное повествование.

Направление пожара было слишком точным для случайности — огонь занялся именно там, где сухостой рощи граничил с ущельем, и был подожжён именно с наветренной стороны, чтобы дым погнало ровно в нужную сторону.

Она прошла дальше, туда, где ущелье сужалось до каменного горла, и опустилась на колено у широкой борозды, процарапанной в камне то ли когтем, то ли клинком. Стены коридора носили следы недавней, ожесточённой борьбы — глубокие сколы породы, тёмные пятна засохшей, нечеловеческого оттенка крови, и характерный, едва уловимый резонансный след, всё ещё дрожавший в воздухе, как эхо давно отзвучавшего крика.

Кассандра положила ладонь на один из сколов, прикрывая глаза, — за годы службы в Ордене она научилась читать остаточный магический фон не хуже иного архивариуса.

Проклятия. Не одно — несколько, наложенных практически без паузы, друг поверх друга, будто кто-то намеренно не давал противнику восстановиться между ударами.

— Каскад, — тихо произнесла она вслух, и в её голосе, вопреки всей выдержке, прозвучала невольная, горькая узнаваемость. Именно так он действовал — не единичным сокрушительным ударом, а серией точных, изматывающих уколов, каждый из которых по отдельности казался незначительным, но вместе неумолимо разрушал любую защиту.

Она поднялась и медленно двинулась дальше, туда, где на каменном полу коридора лежала осыпавшаяся, уже подсохшая груда чего-то, некогда бывшего живой плотью — чешуйчатые хлопья вперемешку с мелкой, тускло поблёскивающей кристаллической крошкой.

Кассандра присела, взяв в руки один из уцелевших фрагментов чешуи. Материал показался ей странно, неправильно лёгким для своей видимой плотности — не природная кость, не обычная чешуя дракона или виверны, а нечто, вызывающее у неё то же смутное, тревожное чувство узнавания.

Она отбросила осколок в сторону и медленно поднялась, обводя взглядом ущелье целиком — узкий северный коридор, широкую площадку с обрывом на юге, выгоревшую дотла рощу на западе. Геометрия ловушки читалась настолько ясно, что у неё не осталось ни малейших сомнений в личности того, кто её выстроил.

Она вышла из ущелья с южной стороны, туда, где начинался пологий спуск в сторону наезженной дороги, и здесь, на мягкой, ещё не просохшей после недавнего дождя земле, наконец нашла то, что искала, — цепочку отпечатков сапог, ведущих прочь от места боя, вперемешку со следами лошадиных копыт, обутых в подковы характерной, чуть скошенной ковки, какую она уже видела однажды, два года назад, в другом, куда более страшном для неё месте.

Следы вели строго на север — туда, где, по словам встреченных ею накануне пастухов, лежал единственный в этих краях крупный населённый пункт: Скальный Брод.

Кассандра вернулась к своему коню, отвязала поводья и, не позволяя себе ни секунды промедления, взлетела в седло с той стремительностью, что выдавала годы воинской выучки, подавляющей любую усталость волевым усилием.

— Скоро, Аделина, — тихо произнесла она, обращаясь то ли к себе самой, то ли к далёкой, всё ещё невидимой подруге, ради которой она оставила позади всё, чем некогда была. — Я почти на месте.

Она пришпорила коня, и тот сорвался в галоп, унося её вперёд, туда, где по следу неотвратимо близилось столкновение, которого она искала два долгих, наполненных ненавистью и болью года.