[Локация: Окраины Королевства . Тюрьма специального назначения «Железная Дева»]

Тюрьма «Железная Дева» не была местом для исправления. Это был тупик. Сюда попадали те, чьи имена уже вычеркнули из списков живых: серийные убийцы, павшие маги, политические предатели и те, кому не посчастливилось увидеть лишнее.

Начальник тюрьмы, грузный мужчина по имени Варг, сидел в своем кабинете, освещенном одной сальной свечой. Перед ним на столе лежали три тяжелых кожаных кошеля. Он не открывал их — он чувствовал их вес, и этот вес заглушал любые остатки его совести.

Напротив Варга, в тени, куда не дотягивался дрожащий свет свечи, сидел человек. На нем был простой дорожный плащ из серой шерсти. Лицо которого скрывал глубокий капюшон.

— Здесь тридцать человек, — прохрипел Варг, потирая небритый подбородок. — Отцеубийцы, дезертиры, один недоучившийся некромант. Всем им завтра на рассвете должны были перерезать глотки на площади. Официально — так и произойдет.

— Официально, — эхом отозвался голос гостья. Его голос был лишен интонаций, словно говорил механизм. — По документам они должны погибнуть при попытке к бегству или от внезапной вспышки тюремной лихорадки. Вы получите списки погибших, я получу товар.

Варг замялся. Он был не новичком в грязных делах, но холод, исходящий от собеседника, заставлял его нервничать.

— Слушай, парень... Я не спрашиваю, кто ты. И чьи это деньги — герцога, алхимиков или тех фанатиков из Элизиума — мне плевать. Но куда вы их везете? В такие дыры, как «Железный Клык», обычно присылают за рабами для рудников. Тебе не кажется, что тридцать смертников в одной карете — это рецепт самоубийства?

Гость медленно наклонился вперед. Край капюшона приоткрыл лишь бледные губы, сжатые в тонкую линию.

— Ваша работа заканчивается у ворот тюрьмы, Варг. Вы продали их жизни. Что с ними станет дальше — съедят ли их монстры, станут ли они частью магического эксперимента или их просто прикопают в ближайшем овраге — не ваша забота. Больше вопросов — меньше золота.

Начальник тюрьмы сглотнул и придвинул кошели к себе.

— Ладно. Они в нижнем ярусе. Кандалы проверены. Забирай их и проваливай. Мои люди не будут смотреть в сторону северного тракта до рассвета.

Гость и один из сотрудников тюрьмы спустились на самый нижний уровень, где в клетках, копошились тени. Запах здесь был невыносим, смесь экскрементов и гнили .

Гость шел мимо решеток, не задерживаясь. Его застывшей смолы цвета глаза сканировали каждого заключенного. Для него это не были люди. Это были расходные материалы для новых аморальных знаний.

— Вот этот, — гость указал на высокого мужчину с оторванным ухом. — И тот, в углу, с признаками мана-ожога. И вон та группа, из бывших наемников.

Гость открыл кейс. Внутри, на подложке из черного бархата, лежали инъекторы, наполненные вязкой фиолетовой жидкостью.

Он подошел к решетке, за которой сидел огромный дезертир, обвиненный в каннибализме. Узник бросился на прутья, брызжа слюной.

— Я тебя сожру, пижон! Я...

Гость даже не моргнул. Он молниеносно выбросил руку вперед, и инъектор вошел точно в сонную артерию гиганта. Через секунду заключенный рухнул на колени, его вены вздулись, став иссиня-черными. Он не кричал — его горло спазмировало.

— Грузите его в первый отсек.

Процесс «покупки» шел методично. Стражники, подгоняемые ледяным взглядом гостья, вытаскивали полуживых людей из камер и клеймили их специальными метками на шее.

Спустя час из ворот тюрьмы выехали три крытых повозки. Они не имели гербов, а возничие кутались в черные плащи, скрывая лица за плотными масками. Со стороны это выглядело как обычный караван торговцев пряностями или тканями.

Внутри первой повозки царила тьма, пропитанная запахом немытых тел и ржавого железа. Пленники, скованные одной длинной цепью, молчали. Они знали, что их везут на казнь, но смена декораций порождала в их умах призрачную надежду на побег.

Среди них сидел старик с безумными глазами. Он прижался ухом к доскам пола, пытаясь уловить направление движения.

— Это не дорога к площади, — прошептал он своим товарищам по несчастью. — Мы уходим в горы. Они не везут нас убивать, — прохрипел он, хватая за плечо соседа, того самого дезертира-каннибала, которому вкололи фиолетовую смесь. — Слышите? Под нами... земля не гудит.

— Заткнись, дед, — огрызнулся великан, чей голос стал странно вибрирующим, почти нечеловеческим. — Мне плевать, куда нас везут. Моя кровь... она горит. Я чувствую, как мои кости становятся тяжелее. Если этот бледный пижон откроет дверь — я вырву его кадык раньше, чем он успеет пискнуть.

Повозки двигались по разбитой колее с монотонным скрипом, который в ночной тишине казался громче грома. Вокруг расстилалась пустошь — край, забытый богами и королями, где земля была слишком каменистой для плуга и слишком скупой для жизни. Здесь, в тени хребта Железных Слез, даже ветер казался колючим и недружелюбным.

Внутри ведущего экипажа неизвестный откинул капюшон. Свет магического фонаря, закрепленного под потолком, выхватил его лицо — худое, с резкими скулами и глазами цвета застывшей смолы. Он не был воином в привычном понимании, но от каждого его движения веяло стерильной жестокостью.

Внезапно повозка резко затормозила. Цепи звякнули, пленники повалились друг на друга, осыпая пространство проклятиями.

— Прибыли, — раздался холодный голос.

Неизвестный спрыгнул с ведущей повозки и направился навстречу принимающему. В руках у него был журнал с данными заключенных.

— Приемка по графику, — сухо произнес неизвестный. — Где Изумруд-1? Мне было сказано, что он лично проконтролирует ввод новой сыворотки.

— Изумруд-1 занят, — ответил мужчина в стерильном белом кителе, принимая журнал. — Вся ответственность по текущей партии переложена на меня. Мой отдел готов к интеграции «материала».

Неизвестный кивнул, хотя в его глазах промелькнула тень недовольства. Ему не нравились смены протокола, но приказы не обсуждались.

— Тридцать единиц, — неизвестный указал на повозки. — Номер 114 — великан — получил двойную дозу катализатора. Будьте осторожны при выгрузке, у него уже началась деструкция мышечной ткани в сторону гипертрофии. Если сорвется — используйте парализаторы пятой серии.

Двери повозок распахнулись. Свежий ночной воздух ворвался внутрь, но он не принес облегчения. Перед пленниками предстало зрелище, которое не могло существовать в этом средневековом мире.

В склоне горы зиял огромный прямоугольный зев, укрепленный не камнем, а матово-черными плитами композитного материала. Вдоль входа тянулись линии ламп, дававших ровный, мертвенно-белый свет. Никаких факелов, никакой копоти. Только гул огромных вентиляторов, доносившийся из глубины.

Неизвестный стоял у входа, сложив руки на груди. Рядом с ним мужчина в стерильном белом кителе поверх брони, вокруг них замерли «Чистильщики» — оперативники в закрытых шлемах и облегающих доспехах, вооруженные короткими магическими жезлами, которые при нажатии выпускали дуги высокого напряжения.

— Выгружайте товар, — скомандовал мужчина в стерильном белом кителе. — Разделить на группы. Группу А — в сектор интенсивного наблюдения. Группу Б — на общую подготовку. Живее!

Заключенных начали вытаскивать из повозок. Те, кто пытался сопротивляться, мгновенно получали разряд и падали, содрогаясь в конвульсиях. Великан-каннибал попытался броситься на неизвестного, но один из оперативников просто выставил вперед ладонь, и невидимая волна давления впечатала монстра обратно в борт повозки, ломая древесину.

— Объект 114 проявляет агрессию раньше срока, — отметил мужчина в стерильном белом кителе, внося поправки в журнал. — Топаз-1, вы переборщили с фиолетовой смесью. Его нервная система перегружена.

— Зато показатели силы вырастили на сорок процентов, — парировал Топаз-1. — Моя задача — доставить. Ваша — не дать ему взорваться раньше времени.

Мужчина в стерильном белом кителе жестом приказал увести пленников.

Внутри комплекса коридоры были стерильно чистыми. Стены были покрыты антимагической крошкой, которая подавляла любые попытки колдовства и сопротивление. Здесь не было места для надежд.

Топаз-1 с мужчиной белом стерильным кителе прошли в операционный блок. За прозрачной стеной из бронированного стекла на столах лежали те, кого привезли неделю назад. Их тела были опутаны трубками, по которым циркулировали разноцветные жидкости. Некоторые из «пациентов» были уже мало похожи на людей: гипертрофированные мышцы, костяные наросты, отсутствие кожи на некоторых участках.

К ним подошел ассистент в белом халате, испачканном чем-то синеватым.

— Господин Изумруд-2, партия из «Железной Девы» прибыла вовремя. Мы подготовили камеры для новых образцов. Но есть проблема с Объектом 08. Его тело начало отторгать импланты Шипохвоста.

Топаз-1 подошел к окну и посмотрел на существо, которое когда-то было человеком. Оно судорожно дергалось, издавая хриплые звуки.

— Отправьте его на утилизацию в дикие земли, — равнодушно произнес Топаз-1. — Пусть полевые агенты проверят его выносливость в естественной среде. Если сдохнет — значит, формула нестабильна. Если выживет хотя бы сутки — соберите данные о деструкции тканей.

— Но сэр, это же жестоко... — начал было молодой ассистент, но под ледяными взглядами Топаза-1 и Изумруда-2 мгновенно замолчал.

— Жестокость — это понятие для поэтов, — отрезал Топаз-1. — Единственная сила, способная спасти человечество — это знание, освобожденное от оков морали. Эти люди в камерах — они не жертвы. Они — первые кирпичи в фундаменте нового мирового порядка.

Он повернулся к экранам, на которых отображались жизненные показатели прибывших смертников.

— Начинайте процедуру «Первого Контакта» для группы А. Я хочу видеть отчет о синхронизации их нервной системы с кристаллами маны к утру.

Топаз-1 вышел на балкон подземного комплекса, скрытый в складках скал. Внизу, в долине, уже начинал брезжить рассвет. Он достал из кармана небольшой передатчик и набрал короткий код. В ответ из динамика раздался лишь короткий сигнал подтверждения. Топаз-1 посмотрел на небо. Тюрьма «Железная Дева» опустела на одну секцию, но аппетит Организации только рос. Скоро окраинных тюрем станет недостаточно, и тогда Топаз-1 начнет закупать материал прямо на полях сражений.

В это же время в кабинете начальника тюрьмы Варга в «Железной Деве» догорала свеча. Он пересчитывал золото, его руки дрожали. Каждый золотой кругляш казался ему каплей крови тех тридцати несчастных, которых он продал.

Варг знал, что за такие дела его самого могут вздернуть на ближайшем суку, если об этом узнает Следственный комитет. Но он также знал, что эти люди в серых плащах платят больше, чем корона платит ему за десять лет службы.

— Куда же вы их повезли... — прошептал он в пустоту.