В уборной на 14-м этаже делового центра «Тяньюй» Су Ци, которая еще недавно демонстрировала руководству чудеса боевой отваги, теперь с глубочайшим смущением приводила себя в порядок. Её аккуратные ушки были максимально, до предела напряжены, отчаянно пытаясь выудить из-за двери хоть какие-то крупицы разговора, который вели снаружи три её законные жены.

— Сестренка Ань Нин, Сестренка Цзыцзинь, огромная просьба: с сегодняшнего дня берите под опеку вашу новую маленькую женушку. И только попробуйте меня обижать, хорошо? — увлеченно щебетала Ван Юнь, забавно прыгая на одной ноге перед своей сурово насупившейся младшей сестрой и её лучшей подругой.

Её повадки были донельзя легкими и игривыми, в корне отличаясь от той леденящей строгости, которую она демонстрировала во время недавнего разгрома извращенца. Ван Юнь сейчас ни капли не походила на человека, который только что со скандалом лишился престижного директорского кресла — напротив, она буквально светилась от безграничного счастья, словно только что сорвала главный джекпот в лотерее!

К слову, к этому моменту Линь Хао и Чжан Ру уже вовсю и со всей строгостью закона заковали Ян Цзунфаня в холодные стальные наручники и благополучно эвакуировали его тушу из офиса.

— Ой-ой-ой, мамочки, падаю! — заметив, что лица её сестры и подруги по-прежнему напоминают каменные изваяния, Ван Юнь решила экстренно пустить в ход тактику жалости. Она картинно потеряла равновесие и всем телом завалилась прямо на младшую сестру.

И пусть Ван Цзыцзинь за версту раскусила этот коварный маневр старшей сестры, позволить ей с размаху приземлиться ранеными ногами на жесткий кафель она физически не могла. У неё просто не оставалось выбора, кроме как выставить блок и поймать эту дьяволицу в свои объятия.

Оказавшись в надежном захвате младшей сестры, Ван Юнь мертвой хваткой обняла её за шею, со всей душой влепила Цзыцзинь сочный поцелуй прямо в щеку и сладостно заворковала: — Моя сестренка просто самая лучшая во вселенной! Ой, нет, с сегодняшнего дня мне ведь, пожалуй, следует уважительно именовать тебя «Старшей женой»? Как-никак, по нашему шведскому графику и выслуге лет именно ты официально числишься первой женой муженька, верно, м-м-м?

Ван Цзыцзинь с диким, демонстративным отвращением принялась яростно тереть ладонью щеку, куда её только что беспардонно чмокнула сестра. Внутри неё сейчас бушевал самый настоящий, разрушительный шторм эмоций. Ведь её утреннее стратегическое решение заслать Сяо Сяосяо в качестве секретного лазутчика в офис наглядно доказывало: её внутренний радар жены изначально бил во все колокола, панически предупреждая об угрозе этих их тайных отношений. Всё-таки с тех самых пор, как они арендовали квартиру в комплексе «Грин Сити», её старшая сестра, будучи арендодателем, умудрилась подозрительно близко притереться к Су Ци.

Итоговые результаты диктофона, если говорить на чистоту, с одной стороны, повергли Цзыцзинь в глубочайший шок, но с другой — выглядели до ужаса логичными и предсказуемыми. Но созерцая, как старшая сестра только что со всей душой искромсала собственные ноги о фарфор, защищая их общего мужа, Ван Цзыцзинь решительно не понимала, какие именно карательные меры ей теперь следует предпринять.

Но больше всего бесило то, что старшая сестра отличалась просто феноменальной, непрошибаемой наглостью. Ван Юнь сейчас превратилась в самую настоящую липкую жвачку — она ни на секунду не затыкалась, непрерывно и ласково канюча над ухом: «Сестренка, ну Сестренка!». И пусть для Цзыцзинь эти нежности звучали жутко странно и дико, они одновременно воскрешали в памяти их далекие детские годы. Противостоять этой бесстыжей тактике старшей сестры было задачей повышенной сложности.

И что самое обидное — Ван Цзыцзинь отчетливо понимала, что под натиском этого тотального директорского триумфа её собственная праведная ярость стремительно тает на глазах.

Ван Юнь, безупречно зафиксировав, что суровая мина младшей сестры постепенно дает слабину, на основе своего многолетнего опыта штурма её характера сделала точный вывод: «пусть Цзыцзинь пока и хранит гордое молчание, её гнев уже практически полностью ликвидирован».

Тогда коварная старшая сестра немедленно перевела прицел своего процессора на её лучшую подругу — Ань Нин.

Забавно прыгая на левой ножке, она вплотную подобралась к ней и вкрадчиво протянула: — Сестренка Ань Нин... м-м-м?

Ань Нин, созерцая, как эта сексуально облаченная в офисный костюм дьяволица со сладостной ухмылкой вовсю штурмует её личные границы, ласково именуя её «Сестренкой», чисто рефлекторно содрогнулась всем телом от дурного предчувствия. Будучи давними соседками, Ань Нин в своей жизни слишком много раз становилась безвинной жертвой интриг этой прожженной бестии. Каждый раз, когда Ван Юнь включала этот свой приторно-сладкий, кокетливый голосок, это со 100% гарантией предвещало грядущее попадание в какой-нибудь грандиозный, тщательно проработанный капкан.

И если в эти ловушки капитала не затягивало саму Ань Нин, то туда обязательно с треском влетал либо её родной брат Ань Дун, либо — что случалось с пугающей регулярностью — старший брат Цзыцзинь, Ван Цзычэн.

Вот только на этот раз Ань Нин со всей строгостью раскусила эту схему ещё на дальних подступах. Как-никак, на финальных секундах аудиозаписи диктофона Ван Юнь на глазах у всего коллектива прямым текстом назвала её законного мужа своим собственным!

Наблюдая, как Ван Юнь упорно ковыляет к ней на одной ноге, Ань Нин демонстративно и подчеркнуто сделала широкий шаг назад, всем своим языком тела выражая крайнее, железобетонное недовольство.

Впрочем, Ван Юнь этот маневр ни капли не смутил. Она повернула голову к дверям туалета и громогласно заорала на весь этаж: — Муженек! Тут твоя первая Старшая жена вовсю обижает и прессует твою новую маленькую женушку! Ты собираешься наконец выйти и навести здесь порядок, а?!

Заслышав этот очередной вопль Ван Юнь, Су Ци, которая как раз закончила все свои девичьи процедуры и уже намерилась было чинно выйти наружу, почувствовала, как её ножки мгновенно стали ватными и предательски подкосились.

«Господи Иисусе, ну и мне прикажете реагировать на такие заявления?!» В такой конфигурации сил любой её ответ со 100% вероятностью окажется фатально неверным и повлечет за собой тотальную расправу!

Однако вечно шнырять по углам и сидеть в туалете в режиме полной невидимости было категорически невозможно. Как-никак, Су Ци провела за закрытой дверью уже добрых двадцать минут. Если раскидать логи её системной памяти, это был самый длительный и бьющий рекорды сеанс посещения уборной с момента её превращения в девушку.

И пусть Су Ци до дрожи в коленках панически боялась той грандиозной шведской очной ставки, что уже ждала её на выходе, ей жутко не хотелось заставлять своих жен томиться в мучительном ожидании и заставлять их лишний раз тревожиться. Собрав всю свою волю в кулак, она наконец толкнула дверь и вышла наружу.

Поскольку сегодня был самый первый день её специфического недуга, да еще и сверху наложился этот безумный экстремальный инцидент с метанием тяжелой оргтехники в череп Ян Цзунфаня, Су Ци чувствовала себя настолько тотально опустошенной, что уровень её энергии стремился к абсолютному нулю. Каждый шаг давался ей с колоссальным трудом, тело шаталось из стороны в сторону, а ощущение было такое, будто она идет босиком по мягкой хлопковой вате.

И пусть визит в уборную принес её девичьему организму определенное облегчение, ликвидировать противные, тянущие мышечные спазмы этого периода одной лишь сменой «маленького ангела» было задачей нулевой эффективности.

Ань Нин изначально была твердо настроена устроить своему мужу самый жесткий, детальный допрос с пристрастием, едва та покажется на пороге. Но стоило ей зафиксировать взгляд на этом слабом, шатающемся и донельзя измученном силуэте Су Ци, как её боевой пыл мгновенно улетучился.

Обычно фарфоровое, безупречное личико Су Ци сейчас было бледным как мелок, почти болезненно-белым, что, впрочем, парадоксальным образом лишь придавало её образу какую-то неземную, хрупкую красоту, мгновенно пробуждающую в сердцах окружающих мощнейший инстинкт защиты. Созерцая, как Су Ци послушно и виновато опустила голову, точь-в-точь как напроказивший маленький ребенок в ожидании сурового родительского наказания, Ань Нин окончательно растаяла сердцем. Без лишних слов и расспросов она пулей подскочила к мужу, крепко подхватила её под руку и бережно прижала к себе, не позволяя её хрупкому тельцу рухнуть на пол.

Ощутив эту мягкую, надежную опору в виде рук Ань Нин, Су Ци почувствовала, как её душу с новой силой затапливает колоссальная волна вины — её разум решительно не знал, какими словами растолковать женам эти внезапно всплывшие узы с Сестренкой Ван Юнь. И если перед лицом Женушки Цзыцзинь оправдаться казалось делом вполне реальным — всё-таки сестры жили дружно, да и Сяо Сяосяо вовсю обожала Ван Юнь, — то вот штурмовать крепость характера Женушки Ань Нин было задачей повышенной, просто зубодробительной сложности.

И прямо в тот момент, когда внутри её 7-балльного «процессора» хаотично плавились предохранители от паники, Су Ци внезапно поймала самое настоящее озарение!

Постойте-ка...

Раз уж их тайная связь с Сестренкой Ван Юнь из-за этого диктофона всё равно с треском вскрылась на все 100%... разве это не означало, что ей больше нет абсолютно никакой нужды шнырять по углам и держать в строжайшем секрете тот самый грандиозный сюрприз, который они так тщательно готовили для Женушки Цзыцзинь?!

Не лучше ли прямо сейчас воспользоваться моментом, со всей душой выложить карты на стол, полностью перевербовать на свою сторону Женушку Цзыцзинь, а уже после — единым шведским фронтом совместными усилиями штурмовать бастионы Ань Нин, заставив её полюбовно принять Ван Юнь в их большую семью?!

В эту секунду Су Ци поймала себя на мысли, что она просто невероятно, феноменально гениальна!

Из-за этого громкого прецедента с харассментом, пусть Ван Юнь и Су Ци ещё не успели официально завизировать свои заявления в отделе кадров, удерживать их на рабочем месте никто из руководства не посмел бы даже под дулом пистолета. В конце концов, вице-президент Ян Хао ранее прилюдно и со всей строгостью уже подтвердил факт увольнения старшей сестры перед лицом всего коллектива. Что же касается самой Су Ци в роли мелкого ассистента, то потеря этой копеечной стажерской зарплаты волновала её оборотный капитал примерно на ноль процентов. Пускай эти родственники вычитают из её оклада что хотят, скатертью дорожка!

Вся их честная компания из четырех человек дружно загрузилась в лифт и плавно спустилась на самый нижний, третий подземный ярус парковки. Поскольку раненые и залитые кровью ступни Ван Юнь начисто исключали для неё возможность крутить баранку своего красного спорткара, Ван Цзыцзинь и Ань Нин, как бы сильно они ни злились внутри своего процессора на эту «темную ведьму», безбожно угнавшую их любимого муженька, были обязаны проявить человечность и обеспечить её безопасную эвакуацию до дома.

К огромному облегчению, они сегодня примчались на объект на брутальном «Гелендвагене» Ань Нин, чей просторный салон без малейшего труда позволял комфортно рассадить всю их четверку под завязку. Су Ци, которой уже не терпелось со всей строгостью деталей обсудить грядущий «сюрприз» с Женушкой Цзыцзинь и выстроить совместную стратегию штурма сознания Ань Нин, намеренным маневром залезла на заднее сиденье, устроившись ровно рядышком с Цзыцзинь.

Едва массивный внедорожник плавно заурчал мотором и сдвинулся с места мозг Су Ци на полную мощность включился в разработку плана, напрочь вытеснив из её процессора любые напоминания о противной боли в животе.

Ван Цзыцзинь, меланхолично наблюдая за тем, как её несчастный, бледный муженек мертвой хваткой сжимает ладошками свой ноющий пупок, испытывала крайне противоречивую гамму чувств: с одной стороны, её распирало от глухой ярости из-за партизанских маневров старшей сестры, но с другой — её сердце разрывалось от острой жалости к мужу. Ну в самом-то деле, какой любящий человек сможет долго и со всей строгостью злиться на своего собственного очаровательного муженька?

Немного раскинув мозгами, она ласково притянула хрупкое тельце Су Ци к себе на колени и принялась мягко, нежными круговыми движениями ладони аккуратно растирать её животик, облегчая спазмы.

Ощутив это горячее тактильное тепло Женушки Цзыцзинь, Су Ци окончательно уверилась в своей правоте: «ну вот, разве мой радар мог ошибиться?» Будь Цзыцзинь по-настоящему зла на них с Ван Юнь, стала бы она сейчас так нежно и заботливо гладить её живот? Конечно же нет!

Су Ци маневром придвинулась к Женушке Цзыцзинь практически вплотную, и сочтя дистанцию до её уха идеальной, доверчиво задрала свою маленькую головку вверх. Плотно прижавшись губами к её ушку, она принялась горячим, восторженным шепотом во всех красках выкладывать Цзыцзинь всю подноготную их тайного «сюрприза» и грандиозный план по перевербовке Ань Нин!

Будучи девушкой с феноменальным, запредельно высоким уровнем социального и эмоционального интеллекта, Ван Цзыцзинь, едва её муж зашептала о том, что она «прекрасно знает о её самой глубокой и искренней любви к старшей сестре», мгновенно зафиксировала в этой логической цепочке колоссальную системную ошибку. Однако перебивать мужа она не стала, приняв стратегическое решение молча дослушать этот пламенный монолог до самого конца.

Су Ци же, истолковав это гробовое молчание жены как знак абсолютного, молчаливого одобрения и шведской солидарности, преисполнилась ещё большей уверенности. Её шепот стал ещё более восторженным и громким.

Но вот когда до ушей Ван Цзыцзинь донеслось гордое заявление мужа о том, что она «свято чтит её главное детское желание — всегда делиться со старшей сестрой абсолютно всем самым лучшим на свете, включая даже любимого человека»... в голове первой жены наконец-то со снайперским треском сошлись все элементы пазла! Цзыцзинь едва не выпала в осадок: «боже, да её наивного, кристально чистого мужа эта коварная ведьма-сестра просто нагло, безбожно и цинично обвела вокруг пальца, полностью перепрошив её мозги своей липовой историей!»

Тем не менее Цзыцзинь по-прежнему не делала никаких резких движений. Ей безумно хотелось выудить из Су Ци абсолютно все скрытые детали, дабы понять, до каких ещё пикантных масштабов докатился этот партизанский заговор. Раз уж муженек свято верила, что они теперь плывут в одной шведской лодке — пускай поет до победного!

Как результат — выражение лица Ван Цзыцзинь по мере продвижения рассказа начало стремительно и зловеще темнеть. А уж когда Су Ци со всей душой и с диким восторгом принялась во всех деталях расписывать тот самый «грандиозный большой сюрприз», который они с Ван Юнь так бережно готовили для неё на протяжении полутора недель... кукольное личико первой жены приняло настолько экспрессивный, многогранный вид, что её мимика могла бы безболезненно завоевать главный приз на каком-нибудь международном фестивале актерского мастерства сычуаньской оперы «смены масок»!

Когда Су Ци наконец с победной улыбкой поставила жирную точку в своем грандиозном докладе, она со всем почтением подняла глаза вверх, ожидая увидеть на лице Женушки Цзыцзинь слезы умиления... но внезапно почувствовала, что в воздухе запахло ядерным апокалипсисом.

Постойте-ка...

А почему это глаза первой жены сейчас сузились в две тонкие, леденящие щелочки, в которых фанатичным пожаром полыхает первобытная жажда расправы?!

Ван Юнь, восседавшая на переднем пассажирском кресле «Гелендвагена», через зеркало заднего вида внимательно мониторила все эти крутые виражи мимики младшей сестры. Ей не составило ни малейшего труда догадаться, какие именно наивные, детские инсайды её глупенький муженек только что доверчиво вывалила на уши Цзыцзинь.

И пусть её собственные ступни по-прежнему предательски поднывали от битого фарфора, Ван Юнь, созерцая этот эпичный, грандиозный провал Госпожи Пиноккио, просто физически не смогла сдержать рвущегося наружу гомерического хохота. — Пф-ф-ф... ха-ха-ха-ха!!! — оглушительно, до слез прыснула она на весь салон внедорожника.