— Вот как всё было на самом деле.

Су Ци лаконично и методично пересказала только что развернувшиеся события, не примешивая к докладу никаких субъективных эмоций, а оперируя исключительно сухими фактами.

Офицер Чжан Ру с серьезным видом занесла её показания в свой служебный блокнот. Если сопоставить эту речь со сказочками Ян Цзунфаня, толпившиеся у дверей сотрудники теперь еще сильнее склонялись к версии Су Ци. В конце концов, девушка выглядела настолько хрупкой и беззащитной, что остаться с ней наедине в закрытом кабинете мужчина мог разве что с самыми грязными, похотливыми намерениями.

К тому же внутри брокерской фирмы уже давно циркулировали слухи о том, что за Ян Цзунфанем и раньше водились подобные грешки, так что коллектив окончательно убедился: этот боров просто пошел на поводу у своей похоти. Но самым сокрушительным фактом было то, что еще сегодня утром на планерке Су Ци устроила Яну тотальную бойню на фондовом рынке. Из-за одного этого нюанса вся его красиво состряпанная ложь про «интеллектуальное превосходство» с треском развалилась сама по себе.

Выслушав монолог Су Ци, несколько брокеров из команды Ван Юнь даже сделали движение вперед, явно собираясь прилюдно выдать полиции порцию инсайдов о прошлых проступках Ян Цзунфаня. Однако Ван Юнь вовремя сделала им предостерегающий жест, приказывая хранить молчание. Понимая, что после этого грандиозного скандала с дуэтом родственников её мосты сожжены, и она в любом случае положит на стол заявление об увольнении, Вань Юнь не видела ни малейшего смысла втягивать в это болото своих преданных подчиненных.

И пусть верхушка в брокерской фирме «Компас» была откровенно тупой, в плане автономии отделов и объемов ежедневной рутины эта контора по-прежнему считалась весьма крепким середнячком в индустрии. Молодым специалистам к каждому увольнению стоит подходить со всей строгостью и осторожностью. Ван Юнь не была настолько эгоистичной эгоисткой, чтобы заставлять свою команду страдать из-за её личных директорских обид. К тому же у неё в арсенале имелись куда более веские, технологичные методы штурма для подтверждения истины!

Видя, что кабинет забит людьми, а обсуждения и сплетни не утихают ни на секунду, вице-президент Ян Хао, панически боясь, что этот погром ударит по его собственному авторитету, поспешно разогнал толпу, зычно крикнув: — Так, живо все марш по рабочим местам! Кому делать нечего — круглосуточно бдите за биржевыми котировками!

Повинуясь приказу начальства, брокеры нехотя поплелись к своим столам. Буквально минуту спустя в разгромленной комнате остались только двое офицеров полиции, дуэт дяди и племянника Янов, Су Ци и три её законные жены.

Старший офицер Линь Хао внимательно сличил обе версии в своем блокноте, после чего перевел взгляд на истца Ян Цзунфаня и деловым тоном произнес: — Что ж, гражданин Ян, основываясь на ваших обоюдных показаниях, следствие на данный момент не может со всей очевидностью установить, чья именно трактовка является истинной. Подскажите, в этом помещении установлены камеры видеонаблюдения?

Заслышав этот вопрос Линь Хао, Ян Цзунфань едва не прыгнул от дикого внутреннего восторга — ведь никаких камер здесь не было и в помине! Однако в эту секунду Ван Юнь, грациозно поднявшись с дивана на одной ноге, авторитетно заявила: — Конкретно в этих четырех стенах камер действительно нет. Зато они установлены по всему коридору и в конференц-зале. Офицеры, не хотите ли вы для начала осмотреть записи с утренней планерки?

Ознакомившись с видеоматериалами, офицеры Чжан Ру и Линь Хао воочию лицезрели утренний интеллектуальный разгром павлина, а также последующую холодную стычку двух директоров у лифта. По окончании просмотра бровки Чжан Ру сурово сдвинулись к переносице. И пусть грязные намерения Ян Цзунфаня были шиты белыми нитками, и их за версту видел любой дурак, юридически делу по-прежнему катастрофически не хватало прямых вещественных доказательств. Текущее законодательство упрямо стояло на позиции: кто первый нанес физические повреждения — тот априори и виновен, вне зависимости от предыстории.

А единственной пострадавшей стороной с пробитой головой сейчас числился именно Ян Цзунфань. И пока этот тип намертво стоял на версии, что пришел к ассистентке исключительно ради «обсуждения рабочих отчетов», полиция была связана по рукам и ногам и ничего не могла ему предъявить! Что самое паршивое — Су Ци визуально осталась абсолютно целой и невредимой, тогда как у её оппонента кровь вовсю хлестала из черепа. Без видеофиксации харассмента внутри кабинета любой судебный процесс обернулся бы для стажерки грандиозной катастрофой. Вражеская сторона со 100% вероятностью прижала бы её обвинением в умышленном причинении вреда здоровью или превышении рамок необходимой самообороны, а это сулило тонны проблем перед законом.

Немного раскинув мозгами, офицер Чжан Ру повернулась к Ян Цзунфаню: — Вы только что вместе с нами ознакомились с записями коридорных камер, гражданин Ян. Как у единственного пострадавшего, у вас сейчас есть ровно два пути решения данного инцидента. Желаете ли вы пойти на полюбовное примирение сторон или твердо намерены привлечь обидчика к уголовной ответственности?

Чжан Ру весьма технично сначала сделала акцент на видеозаписях, после чего сразу же предложила «примирение», чисто подсознательно подталкивая Ян Цзунфаня к мирному урегулированию вопроса без лишней бумажной волокиты. Вот только утренний павлин уже без пяти минут спал и видел себя в кресле генерального директора! Если он сейчас спустит этой девчушке столь жестокую порку на тормозах, куда он в будущем прикажете будет прятать свое директорское лицо перед подчиненными?! И пусть он прекрасно понимал, что его доказательная база оставляет желать лучшего, за долгие годы в суровом социуме он успел усвоить парочку базовых правил выживания. Например: раз уж у него на руках имеется справка о ранении, а у противоположной стороны нет улик — победа в суде у него в кармане.

Скосив глаза на бледную и хрупкую Су Ци, Ян Цзунфань твердо решил преподать этой выпускнице самый жестокий, наглядный урок о мрачных и грязных глубинах взрослого мира. Он заставит её выплачивать ему медицинские счета и компенсации до тех пор, пока её кошелек полностью не опустеет! Преисполнившись этой абсолютной уверенности, он злобно процедил: — Я требую привлечь её по всей строгости закона! Судебная повестка прилетит этой твари прямо в руки уже через пару дней!

Договорив, Ян Цзунфань хищно уставился на Су Ци, всем сердцем предвкушая, как эта только-только вылезшая из-за парты студентка при одном упоминании слова «суд» мгновенно впадет в первобытный ужас и продемонстрирует забавную панику новичка. Но к его глубочайшему изумлению, если не считать непреходящей бледности на её безупречном личике, выражение глаз Су Ци оставалось абсолютно гладким и лишенным каких-либо эмоций.

На самом деле, секрет этого олимпийского хладнокровия Су Ци заключался вовсе не в том, что она уже имела за плечами опыт судебных баталий... Просто именно в эту самую секунду она отчетливо ощутила, что её девичий организм дал вполне реальную, непреодолимую протечку! А поскольку кабинет был под завязку забит посторонними людьми, озвучить такую пикантную катастрофу вслух для Су Ци было задачей запредельного уровня стыда. Ей оставалось лишь швырнуть все остатки своих ментальных сил на то, чтобы судорожно контролировать мускулы и не позволить этой протечке хлынуть наружу во всю мощь!

Вообще не удостоив Ян Цзунфаня ответом, Ван Юнь с улыбкой произнесла: — Какое поразительное совпадение, директор Ян. Наша фракция тоже безумно хочет пообщаться с вами в официальном зале суда. Что ж, до скорой встречи на заседаниях! Вот только я панически боюсь, что все эти ближайшие дни вам придется провести под строгим конвоем в камерах предварительного заключения!

После этого она резко повернулась к офицерам полиции: — Товарищи полицейские, подскажите, пожалуйста: при наличии доказанной попытки сексуального домогательства, предусматривает ли закон немедленный арест и досудебное задержание подозреваемого?

Чжан Ру и Линь Хао на секунду даже опешили от такого напора, но после чего синхронно кивнули. И прямо в этот момент они увидели, как Ван Юнь аккуратно наклонилась, запустила руку в кучу офисного мусора на полу и извлекла оттуда изящную шариковую ручку. Стоило ей легким движением открутить колпачок, как до всех присутствующих со свистом дошло: это был самый настоящий, высокотехнологичный скрытый диктофон!

Ван Юнь плавно щелкнула тумблером, и динамик устройства мгновенно выдал чистейшую аудиозапись всего того хаоса, который развернулся в кабинете сразу после её ухода в аптеку. Вот только стоило первой же фразе эхом раскатиться под потолком, как Су Ци мгновенно прошиб самый настоящий, леденящий пот паники.

Потому что из динамика отчетливо и со всей девичьей нежностью донесся её собственный сдавленный лепет: «Женушка Ван Юнь... ну почему ты так быстро вернулась, м-м-м?». Благо, из-за её тогдашней слабости этот шепот прозвучал довольно тихо и неразборчиво. Су Ци испуганно скосила глаза на стоящих рядом Женушку Цзыцзинь и Женушку Ань Нин, но не зафиксировав на их лицах никаких аномальных реакций, выдала колоссальный ментальный вздох облегчения. «Слава богам вселенной, пронесло, они ни черта не расслышали!»

Зато по мере продвижения дорожки аудиозаписи пришел черед Ян Цзунфаня покрываться холодным потом — ведь абсолютно каждое его грязное директорское слово было зафиксировано на пленке со снайперской точностью! Особенно эти две роковые фразы: «Если ты принесешь мне извинения, я лично подберу для тебя очень теплую должность» и «Я тебе за это буду ежемесячно отваливать вот такую жирную стопку купюр» — эти реплики в секунду помножили на ноль всю его доказательную базу, выставив его в позицию абсолютного, бесправного агрессора.

Дальнейший сюжет развивался в точности со слов Су Ци. Заслышав из динамика дикий треск разбиваемого фарфора и грохот летящей техники, даже сторонний обыватель без труда определил бы, что утренний павлин в этот момент совершал яростный штурм вглубь кабинета. Офицер Линь Хао без лишних слов, плавным и отточенным движением извлек из-за пояса холодные стальные наручники и со звонким щелчком заблокировал запястья Ян Цзунфаня.

Тот застыл на месте с открытым ртом, решительно отказываясь верить в происходящее.

«Откуда?! Ну откуда у этой бабы в кабинете взялся гребаный диктофон?!»

И вот, когда абсолютно все присутствующие в комнате посчитали, что эта грандиозная драма наконец-то подошла к своему триумфальному финалу, из динамика ручки внезапно, кристально чисто и на полную громкость раздался победный возглас самой Ван Юнь: — Муженек, всё хорошо... больше никто не посмеет тебя обидеть, не бойся!

Стоило этому заветному слову «Муженек» эхом разорваться в тишине кабинета, как Су Ци в ту же секунду кожей ощутила два направленных на неё леденящих, смертоносных взгляда своих старших жен, стоявших по обе стороны от неё.

И под воздействием этого первобытного ужаса перед лицом неминуемой расправы те самые мускулы, которыми она из последних сил сдерживала утреннюю девичью протечку, окончательно и без боя капитулировали. Поток хлынул во всю свою сокрушительную мощь...

«... Господи, как же это страшно...»

Офицер Чжан Ру меланхолично наблюдала за этой немой сценой, пребывая в полном, глубочайшем недоумении. Её мозг решительно отказывался понимать: отчего включение одного-единственного копеечного диктофона умудрилось разом повергнуть в такое дикое, смертельное отчаяние как пойманного преступника Ян Цзунфаня, так и саму пострадавшую Су Ци?

«Воистину странные дела творятся в этих инвестиционных офисах...»